Если бы не Это письмо

Времени свойственно не останавливаться. Как бы вы не хотели его затормозить, всё равно все хорошие или же не очень отрезки времени будут исчезать и лишь частично повторяться. Вот и у Арибель время пролетело совершенно незаметно, как будто вчера она только-только завершила изучение третьего курса. Но нет, оказывается, это было в конце июня. Или вот получила она письмо: так это было в июле. А сейчас? Сейчас уже первое сентября. А если быть точным, то семь часов утра первого сентября. Сегодня для девочки особенный день, ведь до отправления Хогвартс-экспресса (соответственно до Хогвартса) оставалось ровно четыре часа. Ни минутой больше, ни минутой меньше. Всё время ожидания (до отправления на вокзал) Арибель хотела собирать вещи, но вещи были уже собраны. Вопрос: когда? А ответ – накануне. Вообще, Сероглазка всегда всё делала заранее, даже если планировала сделать это позже, она, наоборот, сделает раньше. Вот так и сейчас произошло. Поэтому, подняв тело в четыре часа утра, но не включив мозг, она сидела, "прогружалась". Всё равно делать нечего. Так называемое "прогружение" неотъемлемая часть Арибель. Некий ритуал, как те же ванные процедуры. Но если ванные процедуры нужны для телесного благополучия, то "прогружение" было необходимо для душевного равновесия. Она сидела, удобно прислонившись спиной к подушке, глядя на тени, танцующие на стенах и позволяя мыслям проходить через её голову. Иногда, фарфоровое лицо проявляло эмоции, хмуря брови, чуть сжимая губы и щуря глаза, девочка будто пыталась что-то выстроить из потока мыслей. Когда часы пробили восемь, Арибель нехотя сползла с мягкой тёплой кровати на бодрящий холодный пол и подошла к окну. За ним открылась картина раннего осеннего утра (хотя, такое утро можно легко с вечером спутать). Небо над Лондоном сплошь заволокло серыми тучами, которые изредка выплевывали противный моросящий дождь. Ветер, хоть и был довольно спокойным, всё равно срывал с некогда зелёных верхушек листья. Она вдохнула полной грудью, предвкушая свежесть утра и капли дождя на лице. Как вдруг её утренний ритуал прервался тихим стуком в дверь. В проёме двери появилась мама с широкой светлой улыбкой на лице. – Доброе утро. – Сказала также светло мама. – Хотела тебя разбудить, но вижу, уже не надо. Идём завтракать. – Она также стояла в дверном проёме, с улыбкой и жестом руки приглашала пройти на кухню. – Доброе утро. Сейчас приду. – Ответила Арибель тихо, вновь переводя взгляд на окно. Женщина сама себе кивнула и бесшумно закрыла дверь. Постояв ещё минуту, девочка подошла к массивному шкафу и переодела неизменную изумрудную пижаму на форму Хогвартса (специальная мантия для праздников, белая рубашка, серая жилетка, чёрная юбка до колена, чёрные колготки и подготовила чёрные ботинки на шнуровке вместо туфель, ведь ботинки куда удобнее и практичнее) только без обозначений факультета, ведь она не была распределена волшебной шляпой. Но это, конечно, сегодня изменится... Посмотрев в зеркало на массивном шкафу, Арибель вышла из комнаты. На кухне же во всю шло приготовление к завтраку. Мама стояла возле плиты и деревянной ложкой в маленькой кастрюльке, скорее всего, мешала кашу, а папа накрывал на круглый деревянный стол. Увидев девочку, он оторвался от занятия и посмотрел на неё с улыбкой: – Доброе утро, Арибель. Как спалось? – Нормально, – ответила она и потянулась. – Проходи за стол, – сказал папа. В ответ девочка коротко кивнула и села за стол. Вскоре, и родители уселись. Во время уплетания завтрака Арибель вновь посещало множество мыслей, но мысли эти были теперь более упорядочены... Начиная от предвкушения приключений, любопытства, волну интереса (хотя и девочка уже прошла третий курс, ей было бы занимательно понаблюдать за профессорами и за тем, как они будут преподавать), до опять-таки страха. Страх неизвестности, страх того, что её не примут в школе, начнут задирать. И это всё с помощью семьи Малфоев. Арибель прекрасно знала о конфликте семей, и не только их семей, но и многих других семей, которые, собственно, были на стороне Малфоев. Вот это по настоящему пугало Сероглазку. Её пугало то, что за ней будет присматривать какой-то давний знакомый отца. «Разберемся...» подумала Арибель и чуть нахмурилась, медленно пережёвывая завтрак. – Арибель... Мама заметила эмоцию дочери и, тихонько положив руку на плечо девочки, продолжила: – Арибель, не переживай, всё будет хорошо. Я понимаю, что таких слов было много, но поверь, всё будет хорошо, лишь поверь в это. – Рука мамы переместилась на спину и начала легонько поглаживать её. Папа молча наблюдал и поддердивающе улыбался. Девочка посмотрела на родителей и в голове пронеслось: «Я им там такое устрою! Будут ещё вспоминать! И знакомому этому, и Малфоям, всем устрою, даже пискнуть не успеют!» ухмыльнувшись самой себе, она сказала: – Хорошо, я обещаю, вы будете мной довольны! – Сказала Арибель, гордо встав со стула, положив руку на сердце. Улыбка буквально сияла на фарфоровом лице. Сероглазка решила "зарыть" страх в глубине души. И как решила она ранее, лучше начать "нападать" первым, чем первым "нападут" на тебя. Она твёрдо настроила себя поставить на место всех и вся, во что бы то ни стало. Довольно самоуверенно. Такой подход может и сработать в обратном направлении, но, импульсивные решения обычно не основываются на логике. Тем временем, как было сказано, времени свойственно не останавливаться, поэтому часы пробили десять часов утра. Эта цифра означала, что пора покидать дом и держать путь на вокзал. Оттягивая момент выхода из дома, Арибель как можно дольше умывалась, как можно дольше шнуровала ботинки, натягивала тёмно-серое кашемировое пальто и поправляла причёску. Но как бы девочка не пыталась растянуть время, как резину, всё же пришлось выйти из дома. Стоя на крыльце, Сероглазка окидывала взглядом родные окрестности. На улице было также серо, как и в восемь утра, но только теперь она не предвкушала прохладный воздух и не представляла противные мелкие капли дождя на лице. Ещё и в добавок лёгкий прохладный ветер неприятно ворошил волосы. Родители стояли по обе стороны. Папа держал два коричневых чемодана в обеих руках, а мама накидывала на шею девочки бордовый шарф. – Пора. – Коротко сказал папа и поплелся к стоящей неподалеку чёрной старенькой машине. Мама тоже долго не стала стоять и пошла за супругом. Арибель же крайний раз повернулась лицом к маленькому частному дому и подумала, что, кажется, это было прощание не только с домом, но и с детством. Впереди её ждали новые испытания, хотя это вызывало страх, (который, девочка уже старательно "зарывала" грандиозными сценариями постановки всех и вся), она начинала понимать, что именно так и происходит переход во взрослую жизнь, что преодолевание подобных ситуаций делает человека более зрелым. «Время прощаться» – эта мысль пронзила её, и, поёжившись, девочка оторвалась с места и села в машину.

***

В Хогвартсе во всю кипела работа по подготовке к приёму учеников. Домовые эльфы драяли замок от самого высокого шпиля до тёмных непроглядных подвалов. Профессора тоже не сидели без дела, они готовили кабинеты и материалы для занятий. Если говорить о профессорах, а конкретно о профессоре Снейпе, то он только всё подготовил и, тяжело вздохнув, уселся в кожаное кресло. На его столе в кои-то веки было всё прибрано, всё по местам, кроме одного – письма Мифоя. Вновь взяв шершавый лист бумаги, зельевар стал перечитывать строки. Казалось, что он уже наизусть знает текст послания, столько раз прочёл, даже можно сказать, буквально до дыр изучил письмо давнего друга, будто надеялся, что буквы выстроятся в другие слова и что вообще эта вся ситуация всё-таки просто глупый сон. Но как бы Снейп не вглядывался, строчки оставались прежними. «...Прости за столь наглую просьбу, но я буду спокоен. Ведь за ней будет приглядывать надёжный и сильный волшебник...» Взгляд так и цеплялся к этому отрывку. – Ведь за ней будет приглядывать надёжный и сильный волшебник... Хрипло повторил под нос Снейп и хмыкнул. Громко шлепнув по столу ладонью, профессор Зелий убрал письмо в нижний ящик стола и откинулся на спинку кресла, попутно разглядывая деревянную поверхность, где красовалось огромное пятно от чернил, «Вот противное! Даже магия хрен отмоет! Чёрт дери, ещё этого Мифоя знает, как подмазаться...» съязвил про себя он и нахмурил брови. В голову Снейпа проникали мысли о Мифое, о его написанных словах «С чего это вдруг он будет спокоен? Я уж думал, он забыл обо мне...» Облокотившись на подлокотник кресла, он так и вертел эти строки, перебирая все возможные варианты значения его слов, но зельевару не приходило на ум одно: то, что мистер Мифой просто доверяет самое сокровенное ему, то, что он верит в его силы, как никто другой. хотя зачем это предполагать и мусолить? Даже если бы это пришло на ум Снейпа, то он просто бы посмеялся над этим...

***

На вокзале Кингс-Кросс было очень и очень людно. Кто-то спешит, кто-то кого-то встречает, кто-то кого-то ждёт, замерев посреди дороги, словно столб, который приходится огибать. К категории "кто-то спешит" можно смело отнести семью Мифой, ведь до отправления Хогвартс-экспресса оставалось меньше двадцати минут. Мистер Мифой, крепко держа чемоданы, ловко лавировал между людьми, прокладывая тропу и в одно время оглядывая платформы. Мама и Сероглазка поспевали за ним, чтобы проскользнуть по так называемой тропе к нужному месту. И вот проходят платформу шесть, семь, восемь и, наконец, наступает девять, а совсем рядом и десять. Платформы, разделённые стеной – то, что нужно. Остановившись совсем на чуть-чуть для того, чтобы глава семейства окинул взглядом семью, дабы убедиться, что не отстали от него, затем кивнув головой, тем самым подав знак на то, что можно идти прямо в стену. Арибель была наслышана про то, что, чтобы пройти на платформу девять и три четверти, нужно преодолеть барьер, и это будоражило её каждый раз, как родители или приходившие профессора рассказывали это по просьбам самой девочки. А сейчас она испытает всё на себе. Мама сжала руку девочки и сказала: – Главное – не бойся и ни в коем случае не останавливайся. Понятно? – Сказала она и посмотрела на кирпичную стену. Тут повернулся папа, и добавил: – Ещё сейчас мы должны разбежаться. Девочка твёрдо кивнула и в ответ сжала руку мамы. Поняв, что девочка готова, мистер Мифой подошёл к супруге, и после этого они как следует набрали скорость и влетели в стену, оказавшись на другой стороне стены. Арибель дышала сбивчиво, но с широкой улыбкой. Эмоции переполняли её. Лишь несколько секунд так взбудоражили девочку. – Мерлин меня возьми! Круто! – Серые глаза были наполнены маленькими фейерверками радости. – Вот видишь, и это только начало, – посмеиваясь мама потрепала девочку по макушке. Папа же хмыкнув с улыбкой добавил: – О, да, это только начало. – Сверкнув глазами, наполненными радостью, он продолжил. – Пойдёмте уже, а то поезд уедет. Родители очень радовались за дочь, даже, можно сказать были благодарны этому письму, ведь девочка сможет почувствовать себя настоящей волшебницей. Конечно, грусть тоже имела место быть, ведь родная кровь на долгое время будет на далёком расстоянии от них. Доведя девочку до купе, родители сложили чемоданы под сиденье и присели. Арибель, последовав примеру родителей, тоже села. Купе наполнилось тишиной, лишь голоса поспевающих на поезд доносились за окном. Поправив бирюзовый галстук и посмотрев на наручные часы, папа тихо с волнением сказал: – Что же... Хорошей дороги тебе и только положительных впечатлений... Скрывая улыбкой лёгкую грусть, произнес мистер Мифой и поднялся, опустив на плечо миссис Мифой ладонь. – Идём. Женщина улыбнулась девочке и сказала: – Будем ждать от тебя письма с интересными историями и, конечно, с рисунками. – Она поднялась. – Мы тоже будем писать. Посмотрев на дочь, они ушли, закрыв дверь купе. Не успела Арибель понять, что родители уже ушли, как поезд тронулся с места. Перрон платформы девять и три четверти, казалось, разорвёт от количества провожающих. Каждый из них хотел заглянуть в окно поезда и как следует попрощаться, но девочка будто не видела других людей. Она только приковала внимание на родителей, которые в толпе с тенью улыбки махали рукой.