Нейтральная территория

За пределами палатки бушевала вьюга. Спустя месяцы, прошедшие с момента освобождения планеты от стелларона, она стремительно менялась – теплела, оттаивала как обледеневшие доспехи у обогревателя. Но до весны было ещё далеко. Сухой, промозглый буран разбивался о каменные горы, почерневшие после того, как стаяла верхняя ледяная корка. Кружившие снежинки и частички льда закрывали обзор сплошной стеной. Тут, в нескольких часах от города, зима всё ещё не отступила. В стражах растекалось искусственное тепло от препарата – с ним можно было не бояться замёрзнуть в любой, даже самый лютый мороз. Главное, чтобы его действие не закончилось. Гепард сидел в отдалении от обогревателя. Ему хватало собственного тепла, которому было тяжело выбраться из-под обмундирования. Доспехи давили на плечи. Он устал. Не прошло и двух часов с того момента, как они расправились с целым отрядом чудовищ Фрагментума. Они зачищали зоны вокруг города, расширяя безопасные территории. Но чем дальше уходили от дома, тем беспокойнее и злее становились монстры. Это была дикая местность. Занесённые снегом поля и степи, где главенствовали духи прошлого, лёд и чудовища. Их небольшой штаб развернулся у склона горы – с двух сторон защищали утёсы. Враг не смог бы напасть со спины. Но этого было недостаточно – для спасения от метели этого было недостаточно. Часть стражей постоянно оставалась на улице – всматриваться в белоснежную стену в ожидании нападения. На них мог никто и не напасть, и они бы спокойно переждали метель, а после двинулись в обратный путь, чтобы вернуться сюда снова через неделю и проверить, всё ещё ли эта зона чиста от монстров. Они не были уверены, что зачистили и разгромили всё – снежная буря не позволила им убедиться, обрушившись в самом финале сражения. Несколько стражей остались там. Едва ли они когда-то вернутся. Гепард сидел в самом углу и чувствовал, как оттуда пробивается ледяной сквозняк. Он хотел выйти и следить за периметром сам, чем и занимался первое время, но под доспехом у него спеклась кровь и ему пришлось уступить отряду, которым он руководил. Они почти вынудили его зайти внутрь. Это была рана от льда. Такие ему были не в новинку. Легко было уклониться от атаки чудовища Фрагментума или получить удар по доспехам, но лёд, выстывающий столетиями, был острее и твёрже любого копья. Одно неверное движение, и отломившееся острие сосульки находило путь к телу, оставляя дыру. В левом боку, над подвздошной костью жарко горела рана. Не слишком глубокая, не слишком опасная – по мнению Гепарда. Но в глазах шла мутная рябь, будто метель отпечаталась на сетчатке глаза. В палатку зашли пятеро – последние полчаса они были на посту, охраняя лагерь. Доспехи были покрыты коркой льда и снега. Сняв шлемы и перчатки, они сели вокруг обогревателя, а пять других уже закрыли за собой навес палатки. Поскорее бы метель пронеслась дальше по степи. Гепард никогда бы не сказал это среди своих сослуживцев – но он устал. Ему хотелось домой. Дома было тепло и тихо. Он жил один, предпочтя шумной семье уединение одинокого жилища. Это он, наверное, перенял от Сервал. Пусть причины у них были разные, но образ жизни старшей сестры, так от него отличающейся, оказался ему ближе. К тому же так она могла приходить к нему в гости. Он был бы рад, если бы приходила и Рысь, но младшая была оторванной от всех ещё больше Сервал – может сейчас она тоже была где-то в полях. Гепард понадеялся, что это не так. Ссутулившись от жгучей раны, Гепард на несколько минут прикрыл глаза. Всего пару минут, а потом он выйдет на улицу. Его место было там. Он снова представил свой пустой дом. Почти пустой. Он закрыл глаза, чтобы вспомнить, что там его мог ждать незваный гость.

Раньше в Белобоге жили кошки. Ни одна из них не пережила вечную мерзлоту. Но Гепард много о них читал и знал, что имена всей его семьи были унаследованы от этих животных. А вот Сампо унаследовал от них всю суть и душу.

Он появлялся и исчезал, возникал то тут, то там и никогда не предупреждал о том, как исчезнет или появится в очередной раз. Долгое время желание поймать этого придурковатого проныру было для Гепарда почти идеей фикс. Потом оно отступило на второй план. Во-первых – пусть из-за него сделали целое сообщество "жертв мошенничества", но все оставались живы и здоровы. «Во-вторых» выходило напрямую из первого пункта – когда вокруг кружат чудовища и разрастается фрагментум, приоритеты приходится выбирать правильно. Сначала – безопасность, защита жизней. Потом разобраться со странными парнями, которые как будто ничего плохого не делают (но Гепард то знал, что делают. Был уверен). В «свободное время» он пытался его поймать, да всё без толку. Их догонялки почти не имели смысла, а Гепард начал ловить себя на мысли, что погоня за Сампо для него почти как отдых. Молодой Ландау брал на себя так много ответственности, что боялся снять доспехи даже на ночь – груз раздавил бы его, а он не успел всех защитить. Потому абсурдно глупые погони давали ему небольшую передышку. Пока он бежал, в голове было только одно – поймать и проучить, как и должно быть по закону. И никаких больше тяжёлых дум. Так что там с Сампо и его кошачьей натурой? Он пробирался в его дом. Зачем, что он вообще творил и почему именно к главнокомандующему Сереброгривых стражей? – Ну я же вижу, как ты по мне скучаешь, – отвечал мужчина, прищуриваясь и улыбаясь. В улыбке сквозила обескураживающая, притворная глупость. В глазах – хитрость и что-то ещё, чего прямолинейному и почти наивному Гепарду не получалось разгадать. Если он его ловил – Сампо всегда сбегал. Если он пытался его выгонять – Сампо всегда оставался. Сначала это доводило Ландау до потемнения в глазах – он уже добрался и до его дома! Были ли у него хоть жалкие крупицы совести? Кажется, нет. Ему стыдно было сказать кому-то, что он не может отвадить его даже из собственного дома. Поэтому Гепард как мог боролся с этой абсурдной ситуацией сам. В какой-то момент это стало уже почти рутиной, а потом переросло в нечто другое. Капитан готов был его проклинать, лишь бы не признавать то, что с этим несносным мужчиной ему было почти спокойно. Даже – это слишком, Гепард, так нельзя – хорошо. Дом Гепарда стал нейтральной зоной – в ней он не воин. А Сампо не мошенник. Гепард мог прийти и просто поговорить с ним (всегда он при этом нервничал и раздражался, а Сампо смеялся и издевался). Иногда у главнокомандующего не было сил. Он не злился, не говорил, лишь снимал доспехи, аккуратно складывая их у двери, чтобы быстрее можно было надеть обратно и уходил в спальню, не снимая пропитанного потом нательного костюма. – Да ты совсем раскис, – вдруг доносилось из дверного проёма. – Хочешь дружочек Сампо тебе поможет? – Отстань. Уходи отсюда, – тихо и раздражённо отвечал Гепард, даже не открывая глаз. – И не вздумай трогать меня. – добавлял он, когда слышал как шуршит постель и прогибается матрас. Его не трогали. Иногда укрывали одеялом. Иногда снимали тяжёлые ботинки, когда Гепард забывал сделать это сам. Он слышал шуршание сквозь сон и чувствовал, как мужчина был где-то в пределах вытянутой руки, а потом просто растворялся в тишине. Шагов Сампо он не слышал никогда. Иногда главнокомандующий засыпал и просыпался один, так и не зная, ушёл ли его незваный гость сразу или же своевольничал тут, пока обессиленный хозяин дома спал. Он находил странные записки с кучей сердечек и рожиц, где ему желали отдохнуть и набраться сил. Записки были любимым делом Сампо. «СЮРПРИЗ :3» висело на холодильнике. Внутри – коробка конфет в форме вычурного, почти вульгарного сердца. «Упс~~~» лежало около разбитого стакана на полу. Стакана такого, кстати, у Гепарда никогда не было. "Кто-то шепнул, что у сурового главнокомандующего Сереброгривых стражей сегодня день рождения. Бескорыстный, заботливый и добрый Сампо Коски не мог оставить его без подарка!" На кровати, рядом с подозрительного вида коробкой. Гепард тогда не стал её открывать. Но пришедший к полуночи Сампо, просочившийся сквозь все запертые наглухо замки, сделал это сам, под внимательным взором именинника. Гепард скрестил руки на груди, показывая всем своим видом, что если там какая-то ловушка, Коски придётся попасть в неё самому. Незадачливый даритель сделал это с достоинством, с таким выражением лица, будто был глубоко травмирован недоверием блондина. В коробке – плюшевый пятнистый кот с двумя чёрными полосками на мордочке. Гепард догадался, что это то создание, в честь кого он носит своё имя. Зачем мошеннику быть таким спортивным и сильным, Гепард не понимал – всучив подарок, Сампо подхватил его на руки, обхватив за талию и парню показалось, что руки у того крепче его собственных, закаленных в постоянных боях. Он выронил игрушку, ухватился за его плечи и убедился в этом. – Отпусти, придурок! – но Сампо только захихикал, прижавшись щекой к его животу.

Гепард мучительно разлепил глаза.

Смена караульных ещё не случилась, значит он забылся меньше чем на полчаса. Отлично. Он поднялся и подошёл к группе, которая должна была выйти в следующий раз. – Вам не нужно выходить, там всё спокойно, – предупредительно обратился к нему один из стражей. У второго обогревателя в углу сидели раненые и каждый из солдат хотел, чтобы их начальник наконец присоединился к ним. Но он был слишком упёртый. Кровь запеклась, закрыв рану, а долг не давал ему шанса признать, что он ранен. Вьюга длилась до самого вечера. Всю ночь. И ушла в даль только к обеду следующего дня. Половину этого времени Гепард пробыл на посту. Несколько раз за ночь он уходил спать. В степи и правда было тихо. Поле битвы перестало существовать. Снег поменял ландшафт, скрыл все улики и все отпечатки. Они свернули лагерь и двинулись в сторону Белобога. Непроходимые сугробы - их обыденность, они умеют по ним ходить, но легче от этого едва ли становится. Раненым нужна помощь. Им помогали в самом конце строя. Гепард шёл в начале. У него нет права уйти за спины солдат или замедлить ход. Он абы как закрыл свою рану, она напоминала о себе в каждом шаге, но ноги работали, изо рта клубами валил пар – к тому времени, как они доберутся до города, действие согревающего лекарства прекратится, и они смогут войти в его стены. Когда они зашли, звезда на небе уже упала за горизонт, сменившись россыпью таких же, но мелких – словно осколков. Люди встречали их каждый раз как героев, Гепард был счастлив каждой улыбке каждого человека, ночь у которого станет лучше благодаря его страже. Это то, ради чего он готов был терпеть любую боль. Но вернулись не все, и это иссушало его, мучило. В глубине души он хотел домой. Пройдя мимо мастерской Сервал, в которой уже не горел свет, он свернул в сторону дома. И вот он наконец-то внутри. Его не было, кажется, больше недели и всё, что хотелось, это снять тяжёлые доспехи и упасть в кровать. Его встретила темнота и тишина. – Неужели я сегодня побуду один? – негромко спросил Гепард и услышал в ответ тишину. Расслабленно вздохнув, он стянул доспехи и ушёл в спальню. Снова не снимая одежды упал на кровать. Бок обожгло, стало так больно и вместе с этим так тяжело было сделать хоть что-то, чтобы облегчить её. Он закрыл глаза и решил просто поспать. В дверях появился Сампо. Он видел, как стражи вернулись. Их молодой командир снова выглядел так, будто сражался там в одиночку. Он пришёл к Гепарду домой ещё раньше него самого и к тому моменту, как тот уснул, уже почти привёл в действие свой план. Исключительно добропорядочный план, вы же не считаете, что Сампо Коски способен на злодейства? Молодой мужчина открыл кран в ванной и закрыл сток. Первый пункт плана заключался в отмывании недельного слоя пота и грязи с этой светлой мордашки. Второй заключался в латании ран. – А вот и я, – улыбнувшись, вполголоса сказал Сампо, когда вошёл в спальню и включил настольный светильник. Стянуть одежду с абсолютно обессиленного и спящего Гепарда оказалось до забавного легко. Под штанами были плотные лосины, целые – значит ноги были в порядке и их он пока решил не трогать. А вот от верха избавился с завидной ловкостью и скоростью. Гепард, действие тепловой микстуры у которого закончилось, был ледяной. На боку расположилась уродливая рваная рана. Неглубокая, но с таким отношением к повреждению, шрам от неё теперь точно останется. Сампо промыл её и обработал. Он вполне бы мог его и заштопать, но в этом уже не было нужды – в аптечке командующего было достаточно средств на разные случаи. Например пластырь, предназначенный для работы в условиях холода. Он стягивал края раны быстро и не отлипал от крови, любой жидкости, что помогало закрыть повреждение и ускорить её заживление в условиях, когда холод мог бы добавить к подобной ране ещё и обморожение. Закрыв рану, он проверил воду. Тёплая. Не слишком, но для начала достаточно – иначе Гепарду будет скорее больно, чем тепло. Главнокомандующий оказался податливым, словно кусочек теста. Коски стянул с него остатки одежды и поднял на руки, а тот всё не был в состоянии проснуться. Он разлепил глаза, уставился на него и промычал что-то похожее на "о нет, это ты" и снова закрыл глаза. Сампо только открыл рот, чтобы ответить, но Гепард продолжил "ну и ладно". Для Сампо это было практически согласие. Да что уж там, из уст Геппи – едва ли не признание, позволение действовать. Напевая себе под нос, он усадил его в ванну, и парень наконец-то более-менее пришёл в себя. Щеки у Гепарда порозовели. Ещё бы – Сампо не собирался уходить из ванной комнаты даже после того, как он упёрся и сказал, что уж помыться сможет и самостоятельно. Сидел на полу с этой своей довольной кошачьей мордашкой. Командующий Стражей не удержался и плеснул в него воду. Прямо в лицо. И ещё раз. И ещё, чтоб уж и волосы промокли. Гепарду показалось, что на это он истратил все последние силы. Промытая и защищенная от воды рана болела не так сильно, но всё, что ему хотелось после этого рывка – это прямо там, в ванне, и заснуть. Но вот у Сампо планы были другие. Довольную улыбку не смыло водой, наоборот она только расползлась на губах. Плескаться в ответ было бесполезно, но существовали и другие способы ответить на такое поведение Геппи и довести его до белого каления. Например, можно было вскочить с мокрого пола и нырнуть руками в тёплую воду. Он начал щипать парня за бока, почти подмышками, подальше от раны, а тот дернулся от него, будто пытаясь выпрыгнуть из ванны и тут же скользнул ниже, прямо в руки, заскользил по лакированному покрытию, норовя уйти ко дну. Вода разлилась по полу, Сампо, весь мокрый, одной ногой уже был в ванне, до абсурдного элегантно оседлав бортик и так и не убрав руки от Гепарда. Вытянув его из воды и усадив, он с лисьей улыбкой наблюдал за тем, как парень чихает и с громким сопением высмаркивает воду из носа. Коски убрал руку и потянулся к крану. Воды было теперь в несколько раз меньше и едва ли горячей. – Уходи уже, я сам справлюсь, – Гепард смотрел на него грозно, но светлые щёки предательски отливали румянцем. Сампо же расстегнул ремешки на своём странном наряде и стянул с себя верх. – Как я уйду, если ты всего меня намочил, – лицо его вдруг стало печальным. Он развёл руками и встал, наконец убрав ногу из ванны. Всё это время она была там между бёдрами Гепарда и капитану это жутко не нравилось. – А ведь я всего лишь хотел позаботиться о любимом друге! – сколько же трагичных нот было в его голосе. Гепард не верил ни одной. А Сампо, тем временем, и правда вышел из ванной, наконец оставив его в покое. Как не прислушивайся, а понять, ушёл он или нет, было невозможно - его походка была тихой, словно он и не наступал на землю. Подождав, пока вода наберётся, Гепард задремал. Ненадолго, просто прикрыл глаза в умиротворяющей тишине и после наконец нашёл в себе силы смыть все остатки сражения с кожи, волос и, кажется, даже души. Давно он не принимал ванны. Выбравшись из воды, парень подумал, что даже мышцы у него перестали гудеть так сильно. Хотя слабости не убавилось. Хотелось спать так, что едва получалось соображать. В коридоре не горел свет. Нигде в доме. В темноте он прошёл в спальню, намеревался одеться в футболку и штаны и наконец поспать – завтра всё ещё был день, полный работы. Но перед самой дверью понял, что этот невыносимый Сампо всё ещё никуда не ушёл. Он, как фантом, возник за его спиной и бесцеремонно заграбастал в объятья. – Наконец-то ты хорошо пахнешь, – сказал он нараспев, сделав глубокий вдох рядом с ухом Гепарда. Здесь капитану было нужно его оттолкнуть. Вырваться и разразиться в речи о том, что ему и так уже позволено приходить в этот дом(не то чтобы позволено...), так что вторжение ещё и в личное пространство его тела будет слишком большой наглостью даже для такого пройдохи как Сампо Коски. Гепард вздохнул. Откинул голову назад, прислонившись мокрыми волосами к плечу и шее мужчины. – Ты мне так надоел, – устало протянул он, уже чувствуя, как одно его действие позволило мошеннику ещё больше своевольничать. Его руки – всё-таки слишком крепкие для того, кто называет себя торговцем и просто славным парнем – крепче обвили Гепарда. Он снова начал тихонько что-то напевать, как происходило всегда, когда Коски занимался чем-то особо интересным. Считал деньги, придумывал схему мошенничества или... стискивал в своих руках главнокомандующего Сереброгривых стражей. – Спать хочу, – позволив Сампо пообнимать его ещё пару минут, Гепард предпринял попытку выбраться из рук. На самом деле, опираясь на него спиной и окружённый теплом, он почти начал дремать. Коски неожиданно послушно разомкнул объятия. Сон как рукой сняло. Блондин повернулся к нему. В темноте было видно, как он примирительно поднял руки, всем видом говоря, что сдаётся и отпускает его. Гепард подозрительно нахмурил брови и всмотрелся в размытые в темноте черты. – Так ты уйдёшь? Даже в темноте он увидел, как удивлённо поднялись брови Коски. – Как же я уйду, вся моя одежда совсем мокрая. Мне даже пришлось взять твои штаны, но тебе ведь для близкого друга ничего не жалко, – снова в голосе нотки насмешки и подхалимства. Что будет, если он вдруг заговорит как нормальный человек? Наверное, на Ярило начнётся вечное лето. Гепард закрыл лицо рукой, вымученно вздохнув. Ему хотелось, чтобы он ушёл. Но в чём была загвоздка? Выгонять его не хотелось. Он прекрасно знал, как легко спугнуть Сампо Коски и сделать так, чтобы тот исчез так же резво, как и появился. Но не делал для этого ничего, и этот проныра видел это. И пользовался. Гепард повернулся и зашёл в спальню. С одним полотенцем на бёдрах он быстро озяб, стоило Сампо от него отлипнуть. Поэтому надев футболку и такие же, уже видавшие виды, штаны, он нырнул под одеяло и откатился к стене. Шаги снова были не слышны. Но кровать с противоположной стороны прогнулась. Кажется, это было уже чересчур. Нужно было заставить его уйти. Гепард открыл рот затем, чтобы выгнать его и почувствовал, как полуголый мужчина нырнул под одеяло и тут же, недолго думая, прильнул к нему. И вот капитан уже та самая "маленькая ложка", которую подмяли под себя, окружили теплом и спрятали от холодного мира между стеной, телом и одеялом. Гепарда там никто не найдёт. "Чёрт...чёрт, это уже перебор" снова подумал парень, но не пошевелил ни единым мускулом. Как же хорошо. Сампо, когда наконец совсем умолк, а раздражающего выражения лица стало не видно, вдруг показался Гепарду не таким уж и неприятным. Даже наоборот. Слишком приятным. Почти незаконно. Гепард быстро уснул. Забывшись, он свернулся калачиком, потянув ноги к груди и почти исчез под одеялом. Сампо притянул его поближе. Обвился вокруг него, спрятав сильнее прежнего, так, что Гепарда было и не разглядеть. Спать он, кажется, даже не собирался, напевая себе под нос какой-то озорной мотивчик. Так тихо, что почти не слышал его и сам. С губ его не сходила улыбка. Кажется, Гепард Ландау и правда доставлял ему радость.