Привет, я кот!

Родился я в ночь четвертой луны, в апреле. Я был старше своего брата на двенадцать минут, и младше сестры на пятнадцать. Будучи новорожденным я ничего не видел. Я кричал — звал маму. Я чувствовал мамину лапку на себе. Я на ощупь полз к ее груди, я очень хотел кушать. Добравшись наконец я стал носом искать грудь, это сложно сделать когда у мамы такая пушистая шерсть. В конце концов я нашел источник молока, потом к нам присоединился мой младший брат. Мама тщательно отмывала нас и успокаивающе пела. Я не помню сколько был слеп, но когда мои глазки стали немного открываться, я видел много света. Мама говорила, что есть день, когда светло, и есть ночь когда темно. Кажется я открыл глазки днём. Уже давно я различал далеко не мамины лапки, или язык. Позже я узнал, что это руки. Но все равно было очень страшно и непривычно. Руки были маленькими и чаще всего грязными. Так вот, после того, как я увидел свет, я видел также много разных лиц, и много ног. Мне было очень страшно уходить далеко от брата и сестры. Я боялся, что вот-вот на меня наступят. А когда доносился вкусный запах, от которого мне хотелось есть, эти ноги окружали со всех сторон. Но потом приходила мама и мы ползли к ней, кушать. Ходить мы тогда ещё не могли. Мама любила нас. Тщательно отмывала после грязных рук, кормила своим молочком, но я никогда не забуду, что она делала после… Тогда я побывал минимум на трёх разных руках. Все были руки маленьких детей, а как я узнал позже, дети зачастую не моют руки. Поэтому моя бархатная шерстка испачкалась и мне пришлось бы опять мыться. Мы тогда уже научились ходить и бегать. И немного прыгали, хотя забраться одним прыжком на большой диван, как мама, мы могли только карабкаясь. Те ручки очень мучали меня и моего брата. Тогда-то я и осознал, какая умная моя сестричка, которая в такие моменты пряталась под диваном, в самом дальнем углу, где ее было очень сложно достать. Тут меня вроде бы отпустили. Я хотел пойти на помощь к брату, и мне нужно было перелезть через порог. Но за мной побежали маленькие ножки и ребенок закрыл дверь. Спину пронзила сильная боль. Я плакал, я кричал, так мне было больно. В панике я пытался бежать к маме, но она лишь осмотрела меня и ушла, сказала, — дело гиблое. Я видел как играются сестра и братик, и кричал от боли. Меня никто не замечал. Я бегал из одного угла в угол, а задние лапки волочились сзади. Я не мог пошевелить ни хвостом, ни лапками. И эта боль в спине. Потом меня подняли большие, жёсткие руки. Они трогали мою спину именно там, где болело. Мне было больно и я кричал. Я не замечал ничего вокруг. А потом я смог уснуть. Нет, боль не прошла, я просто привык. Где-то в другой комнате играли братик с сестрой, а ведь только пару часов назад я играл вместе с ними. Кажется, отныне вообще никогда не смогу. Проснулся я от того, что мама позвала кушать. Я мчался как можно быстрее несмотря на пронзающую боль. Братик с сестрой сильно толкались, а я не мог толкнуть их в ответ, так как двигался только на передних лапах. В конце концов я добрался до маминой груди. Боль немного утихла и я вскоре снова уснул. Так я мучался с неделю, потом привык. Спина все также болела, но я уже перестал обращать на нее внимание. А потом я стал слышать в свою сторону слова из уст одной из взрослых. Она женского пола потому, что у нее волосы длиннее и вкусно пахнут, ну, и, мама сказала. Эти слова: шико, шикотус, шикот. Сначала эти слова немного устрашали, и я думал она на меня злится. Хотя я ничего не делал, и она говорила эти слова когда гладила меня и чесала за ушком и шею. Потом я спросил у мамы, что это значит, и перестал пугаться. Это моя кличка. Теперь меня зовут Шико. Но мне не нравится эта кличка, поэтому я не отзываюсь на нее. Мама говорила ей тоже не нравилась ее кличка, а ее зовут Гера, но пришлось привыкнуть. У нее хотя бы красивая, а у меня совсем страшная. Немногим позже я заметил пропажу сестры. Я искал ее по всему дому, но нигде не нашел. Мама ничего не говорила. Она гоняла нас с братом от себя, хотела чтобы мы ушли. Потом мы смирились. Моя спина уже не болит, но хожу я все равно криво. К своей кличке я привык и уже не шугаюсь. Та девочка, которая называет меня Шико, Шикотом… Я ее люблю. Она кормит меня, гладит, любит. Братик бегает сейчас где-то во дворе. Я лежу вместе с девочкой в тепле, на мягком одеяле. Мама на шифоньере спит и рычит. Я удивляюсь как она так может. Меня все устраивает, мне все нравится, не жалуюсь. Больше рассказать мне нечего. Прощай…