Пять в пустую

       Паркер остался жив. Его регенерация превзошла силу щелчка Таноса. Это стоило очень многого. Его ментального здоровья в том числе. Тело парня больше не было прежним. Он представлял из себя сетку шрамов. Точечных. Линейных. Кривых. Ровных. Не заживающих и выглядищих старыми. Питер не знает, что ему теперь делать. Он покидает свой дом. Его вновь рвёт. Перед глазами стоит картина родной квартиры, в которой всё покрыто чёрно-серым пеплом. Окна были закрыты. Тетю Паркера распылило. Без вариантов. Питер плачет. Второй раз за последние пять часов. Навзрыд рыдает и сжимается в комочек под окнами милого дома. Куда он никогда больше не сможет зайти. На нем чужая одежда, ведь до своей он не добрался. В его спутанных волосах пепел. Он приклеился к ним от чужих останков и собственноручных попыток умереть. Его тело в засохшей крови от бесполезных попыток прекратить всё. Тело в шрамах. Черты лица заострены, а глаза потемнели и опустели. В них больше не горит огонёк жизни и они не светятся на солнце. На его висках блестят седые пряди. В его волосах много седых прядей, что интересно бликуют на редких лучах солнца. Потому что пепел заполонил весь мир. И почти спрятал за собой их дорогое светило. Паркер побежал к дому Неда. Ему надо было убедиться, что его лучший друг не стал пеплом. Ведь не мог исчезнуть и он, не так ли? Он очень на это надеялся, потому что мир не может быть жестоким настолько. Но он исчез. Как и вся его семья. Осталась лишь мать. Бедная женщина, потерявшая всех дорогих ей людей в один день. Она вежливо поинтересовалась, кто он, когда открыла дверь. А он промолчал. Он видел боль и горе за надтреснутой улыбкой. Пролитые слёзы в опухших красных глазах. Он не мог сказать, что он лучший друг её сына. Мёртвого сына, от которого остался лишь пепел. Его выгнали, накричав. По ту сторону закрытой двери он отчётливо слышал рыдания. Но прикрыл глаза и направился на выход. Это горе он может разделить лишь молча. В тишине этого страдающего мира. На Мишель он наткнулся случайно. Спустя неделю с того памятного дня. Он не искал её. Боялся, что с ней произошло то же, что и с многими другими. Но вот он бредёт по пустынным улицам и водит её на той стороне тротуара. Живую. Он хотел ринуться к ней, обнять и зарыдать от счастья и боли. Он прошёл мимо и не подал вида, что знаком с ней. Паркер боялся, что она его не узнает. И прогонит. Он не стал испытывать удачу. Её всё равно больше нет. Когда его нашли остатки Мстителей, то сделали то, чего он так боялся. Не узнали. Парень же не нашел в себе сил открыть рот и вымолвить хоть слово. Сказать, что он тот, кем его назвали. Подтвердить их догадки о своей личности. Опровергнуть их слова: "Прости парень, мы приняли тебя за другого". Но это было больно. Оставаться в этом мире было больно. Мстители решили, что он мертв. Он не стал опровергать это заверение. Улицы были пустынны. Но иногда на них можно было встретить людей. Редких. Шагающих в одиночку или на пару с тем, кого боятся потерять. Паркер жил на улице. Прятался в переулках, ночевал где придётся. Делил еду с некоторыми другими бездомными и те приняли его к себе. Не гнали, не смотрели с жалостью или презрением. Они поняли его, как самих себя, и помогали где могли. Когда хотели. И спокойно принимали его помощь в ответ. Он не видел в себе сил и энергии быть человеком-пауком. Через месяц такой жизни на него натыкается женщина, отправившаяся в скверном настроении по магазинам. Продуктов было по минимуму. То, что ей нужно, отсутствовало везде, где она уже побывала. Такая проблема была не только в этом городе. Парня она нашла случайно. Спросила, почему шляется по темным закоулкам. Не ушла сразу. Накричала из-за молчания, а потом увидела его лицо и состояние. Подошла ближе, извинилась и искренне ещё раз попросила прощения. Погладила по щеке и крепко обняла. Паркер больше не мог плакать, хотя и хотел бы тогда разреветься. Она первая, кто просто подошла и обняла. С тех пор как Мей не стало, так больше никто не делал. Она усыновила его. Он не был против.