Палата

Холодные стены больничной палаты, кровь размазана по стенам. Нельзя сказать, что больница ужасная настолько, что просто разваливается, нет, она не разваливается, она ломается по частям. Запах этой больницы… Масляная кислота и триметиламин — смесь блевотины и тухлой рыбы. Еще одно вещество — индол — запахом напоминает фекалии, м-да. Почему же стоит этот запах? Всё просто, идёт разложение трупов, которые даже не удосужились отвезти в морг из нормальной больницы. На небе ни грамма спокойствия, дождь льёт без конца и переставать он похоже не хочет, обычный питерский день. Слышны взрывы, не похожие на взрывы от бомб. — «Опять на заводе напортачили что-то.» — Первая и единственная мысль, которая пробежала у Кашина. В больнице будто не убирались лет десять, помимо плесени, которая вполне себе могла вызывать отравление и банальной паутины в углах палаты на полу бегали различные насекомые, которые на странность ещё живи, хотя, чего удивляться? Вроде как они могут приспособиться ко всему, да и трупный запах скорее всего их привлекает. Уже конец ноября, Даня в очередной раз подхватил пневмонию, из-за чего ему пришлось лечь в больницу, чтобы ему прокапали несколько капельниц и выдали нужные ему таблетки. Лежать на кушетке было просто невозможно, спина болела, казалось, что пружины прям вопьются в спину, приняв сидячее положение в его палату постучались. — Дань, я пришел, ты как? — Это был Илья, удивительно, Кашину казалось, что Коряков не сможет пробыть тут и пару минут из-за ужасной вони в коридоре, в его руке был пакет с продуктами. Пару бутылок питьевой воды, несколько яблок, термос с крепким чёрным чаем и контейнер с готовой гречневой кашей. — Как я понял, кормят тут не очень хорошо и принес тебе еды. — Он мягко улыбнулся и сел на край так называемой кровати. — Ты меня спас, спасибо большое. — Кашин сразу взял контейнер, открыл его и начал жадно есть, будто бы его тут совсем не кормили. — Да, кормят тут и правда не очень хорошо, помимо этого запах гнили ещё стоит, вся еда которую тут они готовят провоняла. — Сожалею, я как только в здание зашёл мне сразу дали прищепку, чтобы нос зажать и не чувствовать запах. — Илья покрутил в руках прищепку и задумался. — Без нее бы, я не дошел до тебя, что у тебя кстати по новостям? Когда выписываться? — Я пару дней назад сюда заехал, надо минимум неделю вроде как, но я могу попросить чтобы мне капельницы на дому делали. — Даня перестал есть и отложил контейнер на тумбу. — А так, если я приду домой, то я скорее всего не смогу спокойно лежать, потому что мне надо всё время куда-то ходить, что-то делать, ну, ты сам понимаешь. — Слушай, дома быть куда лучше, чем быть в больнице наполненной трупов с военной части, хотя бы спокойнее и как минимум не так стрёмно. — В голосе приятеля было беспокойство по этому поводу, а Кашин не видел особой проблемы в трупах, ну, все когда-нибудь умрем, чего такого-то? — Ну, не знаю, мне нормально, просто надо большую часть времени с открытым окном быть, чтобы ты сам потом гнилью не вонял, а так потерпеть можно. — Пожав плечами сказал Даня и посмотрел на Илью — А ты чего в Питере забыл? Ты же вроде через неделю собирался приехать, на совместный стрим или ты с кем-то ещё договорился увидеться? — Да нет, мне просто сказали, что ты в больницу лег, я вот и решил приехать пораньше, тебя навестить. — Это являлось правдой, как только Коряков узнал, что Кашина положили в больницу, он мигом купил билеты и прилетел как только смог, вдруг ему понадобиться какая-то помощь или ещё что-то. — Ты хочешь сказать, что будешь навещать меня ещё четыре дня моей лёжки тут? Несмотря на ужасный запах и на то, что эта больница выглядит как в фильмах ужасов? — С ухмылкой на лице поинтересовался Даня, он будто во сне, где происходит то, чего бы не случилось никогда. — С чего вдруг такая забота мне интересно? — Я за другом не могу поухаживать, если он в больнице лежит? В любом случае нам ещё стримить вместе. — Нам стримить вместе через неделю, ты серьезно? Иди гуляй, пока время есть, чё тебе в больнице делать, пропитаешься сейчас гнилым запахом, я тебя потом в квартиру свою не смогу впустить. — Посмеиваясь вылил дк. — Возможно, я сегодня вечером или завтра при обходе реально попрошу чтобы меня выписали пораньше и я просто делал процедуры дома, звучит не так уж и ужасно, главное, чтобы катетер нормально поставили, а потом нормально сняли, а то замучаюсь вену искать. — Ну да, это тебе не героином колоться. — Улыбнулся Мазеллов, ему показалось это смешным, но Даня был другого мнения. — Не смешно, я лучше буду зависим от так называемой любви, чем от героина, хотя одна суть — ты зависимый, и даже если это любовь, оно может пагубно повлиять на тебя. — Занудствовал Кашин. — В любви нет ничего плохого. В мире она, так же как мышление и планирование, помогает людям выживать. Однако пиздец происходит тогда, когда мы полностью зацикливаемся на своих чувствах и теряем контроль над ситуацией. Дофамин создает для нас опасность вместо того, чтобы помочь ее избежать. — Ага, а ещё, любовь это болезнь, По всем параметрам выходит, что это просто болезнь. Есть симптомы, есть последствия. У кого то тяжелее проходит и дольше, у кого то быстрее. Особенно когда любовь безответная, и человек это знает. Это одержимость, как наркомания, человек становится зависим, сам не понимая почему же так происходит. Есть люди, которые влюбляются в одного, живут с другим, потому, что в бытовом плане с ним легче. Это далеко не нормально, психологическая зависимость, следовательно, болезнь. Лучше остаться один на один со всем миром — сам за себя. Я никому ничего не должен, и мне никто ничего не должен. Я нормален таким, какой есть, и все остальные нормальны, каковы бы они ни были. Живи сам и дай жить другому — в этом счастье и радость одиночества. — Раздражённо высказался Кашин, больная тема, но всё же он начал это первый. Да, возможно, любовь это и правда что-то незабываемое, но оно такое, только потому, что оно больное настолько, что будет болеть всю жизнь. — Ты говоришь как маленький мальчик, которому с детском саду девочка отказала поиграть вместе, с чего вдруг любовь стала болезнью? Любовь — это самое прекрасное чувство в жизни человека! Любовь-это когда ты видишь все его недостатки, и он кажется все равно идеальным. — У Корякова было слишком много слов, чтобы объяснить другу, что такое любовь, ведь это слишком прекрасное чувство, которое иногда даже описать невозможно, это надо прочувствовать, нельзя за десять минут понять что это, нельзя прочитать пару книжек про любовь и начать чувствовать как персонажи, надо влюбиться самому, влюбиться по уши. — Это уже идеализация человека, каким-то эфемерным и абстрактным счастьем здесь, увы, даже и не пахнет… А пахнет она лишь — навязчивой и назойливой хронической болезнью, беспросветной тоской и полулёгким суицидом из-за не взаимности. — Любви нет, считал Даня, да и к чему она, любовь? В жизни нужна карьера, доход, а счастье ты можешь и за деньги получить. Деньги и есть ключ к счастью. — Дань, травма искажает наши эмоции. А искаженные эмоции влияют на наши решения, мысли и чувства. Переживание разрыва отношений может быть болезненным. Подобно другим травмам, таким как смерть близкого человека, расставания могут вызвать непреодолимую и длительную тоску. — Жалостливо мямлил Илья, он хотел с одной стороны поддержать друга, но с другой, он не мог согласиться с тем, что любовь болезнь. Подобно смерти, мы можем носить с собой боль от расставания месяцами, даже годами. Любовь не должна причинять боль, и в отношениях между двумя любящими людьми не должно быть неразрешимых сложностей. Если любовь причиняет слишком много боли, то, вероятно, настало время закончить эти отношения. Уйти, потому что больше не за что держаться. Покинуть, потому что это не для вас. Уйти, чтобы сохранить свой внутренний мир. Покинуть, чтобы спасти свое сердце. — Возможно ты и прав, не забывай, что мы два разных человека и у тебя есть девушка, в отличие от меня. — Кашин протер глаза, голова жутко болела от потока лишних мыслей, это продолжалось уже три дня, переработал что-ли. — Мы расстались, ещё месяц назад. — Непонятная улыбка появилась на лице друга, это не улыбка счастья, что было вполне логично. Он хотел скрыть то, что грудь колет, что ему не хватает человека в жизни такого близкого, чтобы хотелось трогать его руки, слышать нежный голос, будто это был бред из-за температуры под сорок. — Блять. — Вырвалось у дк, он правда не знал, весь месяц он работал, ему было вообще не до общения с кем либо. Резкий холодок прошел по спине, краем глаза он глянул в окно, уже стемнело, посмотрев на Корякова он не смог даже слова из себя выдавить, это молчание добивало постепенно обоих. Боль в голове ухудшилась за эти пару секунд, казалось, что Кашин просто потеряет сознание никак не поддержав друга. Пальцы Ильи красные, холод веет, на костяшках садины. Они оба молчали, ничего не могли сказать, Даня сказал лишнего, но он и не знал, что его друг расстался. Хотя больше и нельзя сказать, что они друзья, эта мысль пробежала у Кашина. Он не знал, что его близкий человек расстался, какой же он после этого друг? Сердце собеседника слышно слишком хорошо, оно будто сейчас выпрыгнет и больше не будет биться и что с этим делать Даня не знал. Как успокоить человека в таких ситуациях? Он не мог просто взять и сказать что-то типо «уходи», это не по-дружески. В моменте взгляды пересеклись, всё ещё тошно от этого молчания, но оба не решались что-то сказать. Рассудок будто терялся, по лицу Ильи начали катиться слёзы, любовь приносит лишь горе. Утренняя тоскливая погода, ещё больше приносит страдание, Даня мог понять чувства друга. Руки неожиданно сплелись, Кашин приложил руку Корякова к своему лбу прикрыв глаза. — Это будет банально, я знаю, боль будет всегда после расставания, вы много прошли вместе, были так и хорошие, так и плохие моменты, но всё это опыт. Ты будешь искать ее во многих, пока полностью не отпустишь, а отпустить ты не сможешь быстро. Ты найдёшь ещё свое счастье, любви так таковой нет, но у тебя в жизни должен быть человек, с которым тебе будет хорошо, ты ещё молод. Ты был готов сделать все для нее, море, целый мир, звезду достать был готов. Тебе нравилось как она смеётся, писал про любовь всё время, люди не любят навязчивость. И она многое делала для ваших отношений, но если вы расстались, значит так нужно, значит судьба приготовила для тебя нечто лучшее, чем есть. — Даня знал, что эти слова не будут даже услышаны, человек влюблённый и даже если человек из прошлого хоть немного проявиться, влюбленный будет на коленях, он примет его, несмотря на то, из-за чего произошел разрыв. Влюбленный готов принять, даже если ему изменили. — Я понимаю твои чувства, ты бы сделал всё, за ее объятья, за ее поцелуй, ты хочешь этого, я знаю, но единственное место, где ты это получишь это сон, в котором вы будете до сих пор вместе. — Да, да. ты прав, однозначно прав, Дань. — Слёзы не сходили с глаз, это состояние не было похоже на Илью, но скорее это был он настоящий. — Илюх, ты красивый парень. — Начал Кашин, даже не зная сам, к чему он это говорит вообще, комплименты от Данилы можно было слушать вечно, они звучали так редко, но так искренне от него. — И будь я твоей бывшей девушкой, я бы с ума сходил если бы потерял тебя, я бы ждал твоих сообщений до безумия, серьезно, я бы ночами плакал, что потерял такого человека. Даже если бы я был виноват в нашем разрыве, я бы признал это, я просто не смог бы винить тебя даже. — Будь ты моей бывшей, я бы держал тебя рядом настолько крепко, что ты бы не был моей бывшей. Я бы на метр не смог тебя отпустить и на минуту бы даже не оставлял. —Было ли это признание в так таковой симпатии? Неизвестно. Коряков таким образом возможно хотел просто сделать приятно близкому человеку, а была ли это любовь или же симпатия, он и сам понять не мог. Кашин никак не отреагировал на эти слова, безусловно ему было приятно, но как реагировать он не знал. Он чувствовал себя счастливым из-за того, что поддержал хоть немного своего друга, а не просто молчал, как не пойми кто. — Я тебе нравлюсь? — Неожиданно спросил Даня, его это реально начало интересовать после ответа на его поддержку. Илье было трудно сказать, нравился ли Кашин ему или же нет, но смотря в эти голубые от яркого света глаза, которые так и манили положительно ответить на вопрос просто произнёс: — Я никогда не видел таких красивых глаз, Дань.