Прикосновение Ангела

Вот оно, крики, паника, все бегут от чего-то. От врага, которого нам попросту запрещено видеть нашими собственными глазами. И ведь они защищают нас не для того, чтобы мы жили дальше в дарованном нам мире, о нет, они знают, что первые ряды их солдат скоро падут и им потребуется замена. И эта замена сейчас делает то, что должна — беспомощно бежит и копит ненависть, ненависть ко врагу, которого даже не знает. А может быть они хотят, чтобы мы ненавидели их, те, кто сейчас командует нашей защитой? Да, ненавидели их и спускали свою извечную ненависть на того, на кого они нам укажут. Оборонительные врата города-улья закрываются, последние остатки солдат бегут к нам: сначала двое, потом трое раненных, и последние двое, замыкающие. Ворота закрыты, а армейская лента сверху не даст врагам перелезть так легко. Мы все напуганы, ко мне прижалась девушка, ее волосы были светло белыми с оттенками русого, вместе эти прекрасные локоны завивались в чудесные кудри, она вжалась в меня своим лицом, на вид ей лет пятнадцать, я старше нее всего на один год. Говорят, что в Силы Планетарной Обороны набирают как раз с пятнадцати. Вид беспомощной и напуганной девушки всегда навевает мысли о том будущем, где ты способен ее защитить. Комиссар, командующий бойцами Имперской Гвардии смотрел на нас крайне суровым взглядом. Он видел то, что презирал в простых мирных жителях — страх. – Они боятся, они боятся врага! Настоящий имперский гражданин не боится смерти! Вы двое. — крикнул он обоим бойцам, что вбежали за ворота последними — Покажите им, что смерти не нужно бояться! Комиссар кричал во все горло, это пугало девушку у меня в объятиях еще сильнее. Двое бойцов лишь кивнули и затем полезли на высокие ворота по лестнице, они добрались до армейской ленты, один из них запутался в ней и упал грудой изувеченного мяса за ворота, другому же хватило сил обмотать ленту вокруг своей шеи, кровь густым фонтаном брызнула на стену, его шея моментально сломалась и он так и остался там висеть, подверженный предсмертной конвульсии. И тут. – Стоп, Снято! — прозвучала команда от режиссера. Да, это не настоящий бой, лишь его иллюзия, агитационное кино, что учило не бояться смерти простых граждан. Все мы всегда готовимся к худшему, ведь когда кажется, что хуже уже не бывает — зачастую появляется новая напасть. Простых бойцов никто не жалел, да и это не нужно было. Комиссар и его полк, Полк Смерти с Крига, был расквартирован на нашей планете, а планетарный генерал-губернатор был только рад привлечь их к своей культурной деятельности. "Искупление — только в смерти!" Я хорошо выучил эту фразу, пока работал здесь мелким актеришкой. А что же до девушки, она даже после команды режиссера не отпрянула от меня. Поначалу это была лишь игра, но после смерти двух бойцов на съемочной площадке — это был настоящий ужас. Я слегка дотронулся до ее головы рукой, пригладив кудрявые волосы. Она обратила на меня свой взгляд, ее глаза были изумрудно-зелеными, как и мои. Все мы здесь были сиротами со схожей проблемой. Да, пускай мы и были на счету у планетарного губернатора, пускай ели лучше тех людей, которых нам пришлось играть, но я понимал, что нас кормят лишь чтобы на агитационных роликах показать среднего жителя Империума чуть лучше, чем он есть на самом деле. В действительности же это кромешный ад. Такие съемки не впервой здесь проводятся. Личная Схола губернатора с сиротами — и источник заработка на продаже агиток в Большой Империум и потенциальное место рекрутства в СПО. Те из мальчиков, что не нашли себе пару отправлялись туда, для простого рабочего с нижних уровней служба в СПО была сравнима с раем, нет изнуряющей работы, всегда есть еда, тебя обучат, тебя оденут, правда потом обязательно пустят в бой. Для нас не существовало этих иллюзий. Девушка улыбнулась мне, обычно у нас не было имен, мой кодовый номер был "DJN - 186", однако она звала меня Джонни, пожалуй это имя мне было по душе, за неимением ничего лучше. "Анна", подумалось мне в голове, нет, это имя сорвалось с моих губ… И кажется она меня услышала. – Мы уже выбрали друг для друга имена? — тихо спросила она, ее испуганное выражение лица понемногу преображалось легкой улыбкой. – Похоже… — неуверенно подтвердил я. – Значит мне будет чуть легче сделать выбор… Я промолчал, отведя взгляд в сторону. На сегодня рабочий день был окончен. Я попытался приподняться и тут же припал от боли в ноге. По мне попал заряд из лазгана, прошел по касательной. Похоже на то, что враг за воротами все таки был реальным. Анна помогла мне подняться и вместе мы неспешно побрели в сторону нашего "Таурокса". Нас перевозили личными машинами губернатора, чтобы никто не догадывался о нас из простых людей. Мне оказывал помощь полевой медик, он удалил обгоревшую плоть и вколол регенеративные препараты. Спустя минут двадцать я уже не ощущал той боли. Анна же не отпускала моей руки все это время. И вот мы наконец прибыли, мое шестнадцатилетие наступило пару месяцев назад, меня чудом не забрали в СПО, дали шанс, завтра был тот день, когда Анне и некоторым другим девчонкам в нашем окружении исполнялось также шестнадцать лет. Схола формировала пары из таких "избранных" подростков как мы, нас затем обучали и внедряли в среду местной аристократии. Это было что-то вроде хобби у нашего планетарного губернатора. Мы с Анной распрощались, уйдя в разные жилые блоки. Несмотря на осознание своего положения — я был в хорошем расположении духа, день для меня выдался довольно неплохим, по сравнению со всеми остальными. А ведь если задуматься, одна искренняя улыбка, казалось бы, так мало нужно человеку для счастья… Но почему тогда мы все умываемся кровью независимо от своего положения? Вопрос, на который я так и не нашел ответа. Однако же сегодняшний день, по уже сложившейся традиции, просто не мог не омрачиться, от моих раздумий меня отвлек мой товарищ по комнате. Поступил соответствующий приказ, завтра он отправляется в СПО. Звон полупустой бутылки хорошего амасека о стол вернул меня к реальности. Мы сидели молча, нечего было говорить, два треснутых по краям стакана были наполнены напитком, украденным со стола губернатора. Мы попрощались лишь взглядом, этого было достаточно. Для меня завтрашний день готовил эту проклятую церемонию, а затем… Я и сам не знал, что меня ждет, новая жизнь? Вряд ли… Решив оставить все подобные мысли астропатам, гадающим на Имперском Таро, я закрыл глаза… "Они реальны… Мы реальны… Мы здесь… За гранью обыденного… Мы там, где ты ищешь тени былого… Мы там, где твои мысли сталкиваются со скалами сомнений… Мы там, где реальность сменяется бесконечной пустотой Варпа… Мы внутри твоих мыслей… Мы и есть ТЫ!!!" Очередной кошмар. Теневые силуэты прыгали вокруг меня, образуя круг из вечно изменяющейся темноты, она обволакивала меня, утаскивала все ниже и ниже, мешая дышать, проснулся я от того, что с трудом мог зачерпнуть воздух. Оказалось, что я слишком сильно прижался носом к подушке. Меня тревожили только они, голоса… Впрочем это я решил списать на те ужасы, что увидел вчера. Сестра ордена Фамулос пришла ко мне. Я почти не слушал ее наставления, не было нужды, я запомнил очень хорошо и свое положение при дворе губернатора и уже принял возможное будущее. Она помогла мне привести себя в порядок. Ее речи о святом Боге-Императоре меня впрочем тоже не утешали так, как раньше. Однако больше медлить было нельзя, я был чист, одет с иголочки и готов, готов окунуться туда, ко всем этим снобам, меня к этому готовили. Вот оно, бал, все танцуют, все смеются, мы выбираем себе партнеров для танца. Анна тоже здесь, первый танец был моим. В ее глазах читалась столь знакомая грусть, что-то явно шло не так, но вот что? Наконец этот фарс подошел к концу, нас учили сдержанности на пиру, но некоторые плохо поддавались этому, и их можно было понять, ведь перед ними выставили столько изысканных яств, я бы и сам не удержался и набросился на что-нибудь из предложенного, если бы вчерашний немой разговор с ушедшим другом так сильно не подорвал мое желание замечать окружающую меня реальность. И вот, мы стройной шеренгой идем, подняв руку перед собой и развернув ее тыльной стороной ладони вниз, будто бы приглашая девушку на танец. Однако же это было приглашение иного толка. И вот она Анна, в ее глазах читалась грусть, какая-то вина, она будто бы говорила мне "Прости". Передо мной стоял парень в еще более дорогих одеждах, его белый пушистый ворот выдавал в нем любимца губернатора, однако же он не осознавал своего положения, он считал, что станет ему как любимый сын, но он всего лишь пешка, как и я впрочем. Анна приняла его руку, прямо перед моими глазами, а ее глаза, мне их не забыть, пускай я больше и не смотрел в них, я уставился в глаза планетарному губернатору и кажется, что он заметил и меня. Его бледно-изумрудные глаза, против моих, сияющих неестественным зеленым светом. "Знакомые черты лица…" — пронеслось в моей голове, мысли, которые кажется не могли прийти в мою голову, но в эту секунду я был с ними согласен. И вот, уже отчаявшись, я почувствовал, как чья-то нежная рука прикоснулась к моей, последняя девушка из их строя ответила мне на мой жест. Удача. Или же нет. Это всего лишь попытка убежать от неизбежного. В конце-концов, все мы когда-нибудь умрем. Никто, даже планетарный губернатор, не сможет продлевать себе жизнь вечно. Он и сам это понимал, иначе не искал бы себе наследника. В любом случае, меня ожидал званый ужин, деловые беседы и фальш, очень и очень много фальши. О Император, дай мне сил, направь и не дай сойти с ума. Губернатор осматривал нас всех, на каждого у него был уготован свой план, мы все — его названные дети, кто-то займет место его наследника, кто-то место при дворце, а кто-то, в этот момент, оглашая свой вердикт, он посмотрел на меня, станет начальником охраны его дворца, станет правой рукой губернатора и его наследника. Я уже понял, какая мне уготована участь, участь разменной монеты. Однако же сейчас, сидя в этом зале, все мы переглядывались друг с другом и понимали, как все получится: Кингсли, светловолосый парень в дорогущей одежде, станет наследником, Анна — будет дамой при дворе, Я — начальником охраны, судьба остальных меня мало волновала. Мы все понимали, что Кингсли будет жить на полную ногу, прозябая во множестве борделей и курилен, а мы с Анной, да что мы? Предательство ли это, если ты решил сохранить свою верность тому, кого на самом деле любишь? Этот вопрос не покидал моей головы. Именно поэтому я и не заметил как вновь встретился взглядом с планетарным губернатором, глаза, его глаза были бледно-изумрудными, хотя в те моменты, когда он выкуривал свою трубку они наполнялись свежим ярко-изумрудным свечением. Мако. Я узнаю эту дрянь везде, мать мне говорила, что мой отец был Мако-зависимым, но нет, он не был Мако-джанки, как мы их называли. Он работал в шахтах по добыче Айерита, все его тело за годы изнурительных тяжелых работ было пропитано его парами, ибо о качестве защитного снаряжения не приходилось говорить много. Мои глаза — тень его обреченной на смерть жизни. Глаза полные неестественного изумрудного цвета. И все таки, "Знакомые черты лица… Где же я их видел..? Хммм… Может быть в зеркале?" Губернатор достал какой-то маленький коробок и посмотрелся в него. На секунду его взгляд приобрел удивленное выражение, однако он быстро скрыл его и вернулся к старой шарманке про наше светлое будущее и прочее, прочее, прочее. "Они реальны… Ваши кошмары реальны… Мы реальны… Ужасы Варпа живы… И они хотят напиться вашими душами… Вечно изменяющиеся тени близятся… МЫ близимся! И вам не убежать…" Мы все ехали в просторном автомобиле, гражданский транспорт. Вокруг нас творилось что-то за гранью нашего понимания. И голоса… Не только я их слышал… Все мы были подвержены их влиянию. Но если я за долгие бессонные ночи научился игнорировать слова этих ужасов, то другие напротив… Столкнулись с этим впервые… "Мы реальны… Ваши страхи… Ваши демоны… Темное зеркало ваших пороков… И нам нужна жертва… НЕТ!!! НАМ нужны ЖЕРТВЫ!!!" Кингсли схватился за голову, в этот момент я понял, что он обезумел, сошел с ума. – Хорошо! Хорошо! Я все сделаю, я все сделаю!!! Прокричал безумец, он ударил одного из парней своим стилетом, что ему подарил наш "приемный папочка". Он носился по салону, кое-кто из парней пытался его остановить, я же ожидал безумца с разводным ключом в руках, успел подхватить его, пока он пытался выцарапать себе глаза и вырвать барабанные перепонки, лишь бы не слышать этих голосов. По всему пути следования транспорта за нами следовали неясные силуэты, будто бы карлики, сотканные из теней, играющие в омерзительную чехарду, постоянно настигая нас, но не приближаясь, сводя с ума одним своим противоестественным видом. Кингсли схватил Анну, и тут я не мог просто сидеть, я подскочил и ударил его ключом прямо по правому глазу, кажется теперь он уже не мог в полной мере назвать себя красавчиком. Кингсли от боли вышвырнул Анну в раскрывшуюся дверь, а затем, проехав несколько метров мы и сами сошли с дороги, упав на бок возле жилых блоков. Мне удалось выбраться, Теневые фигуры обходили лежащую, еще живую Анну стороной, они будто бы шли к нам. Кингсли выбрался из транспорта вслед за мной, я понимал, что намечается драка. Однако же эти ужасы нацелились на него, утащив куда-то вдаль. Когда же я посмотрел на место, где лежала Анна — я удивился пустоте, она ушла куда-то, оставляя за собой кровь от полученных при падении травм. Мне и самому нужно было бежать. Я помог подняться той девчонке, что подала мне руку тогда и вместе мы бежали обратно ко дворцу губернатора. На внешних от дворца улицах царил Хаос. Толпы людей, закутанных в различное тряпье с богохульными символами бегали вокруг, вступали в схватку с арбитрами, стреляли, убивали и славили своих покровителей. – Слава Изменяющему Пути! Слава! Слава Изменяющему Пути!!! — вторили друг другу обезумевшие голоса. Мне удалось подхватить из рук умирающего солдата СПО лазпистолет, один шальной выстрел, второй. Кажется я в кого-то попал. Закутанный в балахон фанатик рухнул, но я не доверял его ослабевшим рукам. Третий выстрел. Последний. Больше он не дергался. Мы бежали рука об руку, пока не нарвались на большой патруль культистов. В этот момент перед нами обоими встал выбор, тот самый единственный: "Я или мой ближний?" Однако подвох был в том, что мы оба понимали свою обреченность, смерть для нас — была лучшим исходом. Она оттолкнула меня руками и получила несколько выстрелов в тело. Упав на землю она улыбалась. Для нее этот кошмар был окончен. Эгоистично, однако же я должен был поблагодарить ее, пускай и не знал ее имени. Я продолжил движение в сторону дворца. Мгновение ока и я припал к земле, толпа культистов, что следовала за мной мгновенно превратилась в месиво от дисциплинированного огня лазганов. Меня подобрал сержант СПО, он помог мне добраться до ворот дворца. Там же был и тот комиссар, я все еще помню его как палача, а не героя, коим его считали все присутствующие бойцы. Вместе они организовали хорошо укрепленную линию обороны, но надолго ли ее хватит? Очередной вопрос, оставшийся без ответа. – Это наследник, один из них… Его жизнь — залог нашей победы. — Проговорил комиссар. – Я не вижу перед собой чванливого нобеля, всего лишь испуганное дитя… — проговорил сержант. – Нет. Я готов… Я готов драться! Я…я не буду больше убегать… — сквозь зубы проговорил я, оба офицера одобрительно кивнули. – Иди и защити свою принцессу, а мы займемся остальным, сынок… — ласково, будто по-отечески, проговорил мне сержант. Я получил лазган одного из погибших бойцов и направился во дворец. Анна. Она была здесь, ее спасли. Неудачная жертва. Омерзительные боги должно быть наказали своего неумелого слугу за то, что она жива. Это был второй повод радоваться. Она была слаба, нуждалась во мне. Я помнил ее предательство тогда. Я помнил, но почему то… Почему то я давно простил его. Сам не знаю, мое сердце не позволяло мне злиться. Я подобрался поближе к спящей девушке, невероятная тяга. Меня манило к ней, я и сам не понимал почему. Легкий поцелуй коснулся ее губ. А дальше. А что дальше? Она раскрыла свои глаза, такие же изумрудные как и мои. Она читала мои мысли, и я ее тоже… Она была рада, искренне рада, вся боль куда то ушла, испарилась за преградой обычных чувств и подавленных эмоций. Но не время было для того, чтобы наслаждаться компанией друг друга. Прогремели взрывы, стекла были выбиты, мне пришлось стащить ее с постели и залечь на пол, укрыв от осколков. В зал вошел он. Кингсли уцелел. Его выбитый глаз сменился новым, более уродливым и демоническим. Из его тела местами начали расти черные перья, а сами руки покрывались небольшими чешуйками. – Джонни. Как я рад. Рад видеть тебя, братишка. — Он был явно весел. – Столько всего произошло, правда. А всего-то пара мгновений. Как изменчива жизнь, правда? Надеюсь, что ты уже успел это подметить. Пойдем со мной, я наконец нашел его, нашел смысл. Ведь все можно изменить. Мы были куклами, а теперь… Теперь мы сами можем быть кукловодами… Мы можем стать теми, кем захотим! Судьбу можно заставить работать на нас! – Какой бы ни была твоя судьба, ее нити обрываются здесь… Только и успел проговорить я, прежде чем бросился на него. Я знал, что его речи ложь. Я знал зачем он сюда пришел. И я не мог позволить ему завершить начатое им же безумие. Мы сражались довольно долго, им движело его безумие, его новая вера, мною же… мною — ненависть, истинная ненависть, яркая и такая искренняя, я ненавидел его, как же сильно, я его ненавидел. И хотя он был силен мне удалось выхватить нож и всадить ему в спину, провернув его. Моя рука сжалась так сильно, что ногти до крови впились в руку, и я не мог отпустить рукоятку. Затем я ударил его в грудь. Прямо промеж ребер, кажется я пробил ему легкое, это был второй удар, я ухватился за его подбородок и поднял голову вверх, а затем. Третий удар. Третий всегда последний, я попал ему в горло, и, вновь провернув лезвие, я вырвал его, разрезав артерию по пути следования клинка. Он истек кровью полностью понимая кто его убил, и я читал это в его глаза. Читал его ненависть. Он ненавидел меня, а я ненавидел его. Только так. И никак иначе. Вот оно, долгожданный момент. Я стоял перед ним, архитектором всего этого фарса. Он лежал в обломках. Рядом с ним лежала треснувшая Аквилла, символ его подорванной веры. В руках он сжимал восьмиконечную звезду, знак того, насколько же низко он пал. Я ждал когда он это скажет, просто смотря ему в глаза. – Сын… Сын мой… Сын мой! — прохрипел умирающий губернатор. – Нет, я не твой сын… Не теперь… Что есть верность? Что для тебя верность, отец? — проговорил я, так и не получив ответ из его губ. И вновь, ненависть, я позволю ей петь. Пой, моя ненависть, пой! Вот он тот час, которого я так долго ждал. – Твой брат… Они забрали его… Они его забрали… – Неважно. Это не имеет значения. Твое время закончилось, больше ты не сможешь продлевать свою жизнь, отравляя сотни других! Я вонзил штык-нож на своем лазгане прямо ему в лоб, а затем, для надежности, сделал череду выстрелов. По-крайней мере я думал, что для надежности. В действительности же я проявил слабость, проявил эмоции, я кричал, рыдал, но продолжал стрелять. Вот она, моя ненависть, ее во мне взращивали, учили ею пользоваться. Я вышел на посадочную площадку, за мной шла Анна. Мы оба были истощены всем этим ужасом. Однако же теперь, теперь все было позади, может нам и суждено умереть, но мы будем вместе. И я решился. Решился задать тот же вопрос. – Что такое верность? Что она для тебя? — спросил я. – Способность предать… Предать ради того, кого действительно любишь, ради того, кому хранишь истинную верность… Меня заставили, мне… Я… Сможешь ли ты простить мне тот вечер вообще? — она почти рыдала, прижавшись ко мне. – Это все неважно, я уже простил. Все закончилось… Мой взор обратился к небу. И мое сердце следом зажглось надеждой. Сотни маленьких звезд будто падали с неба. Это были десантные капсулы. Это были Его Ангелы! Вместе с Анной мы сложили свои руки, не разрывая объятий, в виде двуглавого орла, Аквиллы, символа чистоты перед его священным ликом. В этот момент моего плеча коснулась тяжелая рука. Я почувствовал что-то. А ведь интересно, каким он был, мой брат? Серебряная серьга в ухе, изумрудные глаза. Ему было пятнадцать, когда он исчез. Мать долго горевала. Умерла она от тяжелого труда и болезни. А я попал в Схолу по особому приказу. Выходит, что она лгала? Лгала по поводу отца, а может и по поводу брата тоже? Я обернулся за плечо и увидел… Гладко бритое лицо, волосы коротко стрижены, серьга в ухе и глаза… Ярко-изумрудные глаза… Он был идеален, он был закован в силовую броню. Он был одним из Них. Он был Его Ангелом. Я было хотел припасть на колени, но как же можно было кланяться перед собственным братом? – Твоя судьба еще впереди. Как и ее тоже. Все только начинается…