other sensations

— как прошла твоя неделя? вопрос обжигает ухо, аарон запускает сильные руки под футболку своего саба, покорно прижавшегося лбом к стене. — да как обычно, честно, — крис опускает плечи, отводит голову в сторону, открывая шею под поцелуи, чередующиеся с укусами, — ну вот вчера в унике туса была, типо для абитуриентов. отсосал там какому-то парню. поцелуи прекращаются, как и движение рук. — ты что? крис смеётся, поворачивает голову сильнее, сталкиваясь с удивлёнными глазами. не злыми, аарон не ревнует, у него в программе не заложено. но искренне удивлёнными. — что я что? можно подумать ты в первый раз услышал, что с кем-то сплю. — обычно ты этих кого-то хотя бы до квартиры своей доводишь, — руки снова сдвигаются, выше по торсу, пальцы подцепляют затвердевшие соски, — что, прям там, в углу зажал пацана? вместо ответа с губ сначала срывается сладкий стон. крис прогибается в спине, колени начинают подрагивать. — м… ну ты уж совсем проблядь из меня не делай, — кусает губу, но довольную улыбку подавить не получается, — в кабинке туалета. — шлюха она шлюха и есть, — аарон наконец стаскивает с него футболку, крис, уставший ждать, расстёгивает джинсы и, не услышав слов протеста, снимает их полностью. ему нравится аарон вот этой его непосредственностью. он не стоит из себя доминанта из порнороликов, не сидит в кресле, пока крис неловко стоит посреди комнаты и раздевается. он вжимает его в стенку, заводит с первых касаний, раздевает сам, часто быстрее, чем крис успеет осознать. а крису это и надо, действий, ощущений, чтобы трахали тело, а не мозг. — что за парень хоть? — его разворачивают, теперь аарон виден целиком. — понятия не имею. был пьян. признаётся честно и легко. аарон ухмыляется, отпускает мальчишеское тело, кивает на кровать, сам отходит к комоду. крис мгновенно перемещается куда указано, нетерпеливо ерзая по простыне. — настолько пьян, что не помнишь, кто твой рот трахнул? — как-то не до выяснений имён было. — а точно мальчик хоть? — ну это я думаю не перепутал бы. когда аарон возвращается к кровати, крис видит в его руке кляп с металлическим кольцом. он покорно открывает рот и закрывает глаза. аарону даже не приходится командовать, чтобы открыл шире. ещё шире — и у криса треснут кончики губ. — теперь язык, — так же, не задумываясь, просовывает язык в кольцо. и дёргается, недовольно что-то мыча, когда кончик языка сжимает прищепкой, — не возникай. рот у тебя грязный, помыть бы. крис тут же теряет всю свою готовность. распахивает глаза и активно мотает головой, от чего прищепка забавно дёргается из стороны в сторону. он помнит прошлый раз, когда аарону пришло в голову намылить ему язык. было отвратительно и совершенно не возбуждающе. — не хочешь? а мне может тоже не хочется, что б мой саб каким-то парням отсасывал. принесёшь мне болячек, кому это надо? аарон самодовольно улыбается, сжимает прищепку сильнее. крис болезненно стонет, перехватывает руку, скашивает глаза на мужчину. щёку тут же обжигает пощёчина. не игривая, но и не настолько сильная, насколько могла бы быть. крис всхлипывает, постепенно входя в нужное состояние. понимает за что получил, убирает обе руки за спину. — вот так. молодец, настраивайся на действо, — улыбка аарона кажется издевательской, но он правда доволен. у него нет цели унизить. по крайней мере пока что. он рад, что крис сегодня быстро соображает. тот пытается что-то сказать, кажется, что ему больно. но с такой конструкцией на лице ничего не разобрать, аарон и не пытается. опять сжимает прищепку, крис хнычет, подавляет желание снова схватить чужое запястье. — ты этому парню только сосал? или он обе твои дырки успел попользовать? — крис снова мотает головой, уже не так активно, потому что аарон так и не отпускает, — не врёшь мне? ну хорошо. значит наказываем только твой ротик? вторая прищепка зажимает его нижнюю губу. это не так больно, как язык, но тоже неприятно. глаза начинает щипать, крис подаётся вперед, подставляя щеку под руку аарона. такая себе немая мольба. не о прекращении боли, нет. по меркам криса, на самом деле, боли как таковой ещё нет. но о комфорте, который аарон благородно дарует. гладит чужую щёку, нежно, успокаивающе. — давай ещё парочку, м? мы же раньше этого не пробовали с тобой. как же хорошо, как мне повезло, что ты такая маленькая блядь, столько возможностей открывается. нижнюю губу оттягивает сильнее и сильнее. к моменту, когда аарон закрепляет пятую, по щекам криса течёт несколько слёз. — ну не надо, не верю, что так плохо, — ещё одна пощёчина, крис уже скулит в голос, — актёр. давай, снимай бельё, вставай раком. инструктирует спокойно, как учитель на экзамене. крис всё ещё сопит, не может не думать о том, как глупо, наверное, выглядит со стороны, но быстро снимает боксеры, принимает указанную позицию. аарон возится где-то, он редко заранее подготавливает инструменты для сессии. это позволяет быть чуть более спонтанным и даёт возможность подольше подержать в неведенье, что для многих является вполне себе натуральной пыткой. — знаешь, я решил, что всё-таки тебе не верю. наказывать будем обе дырки. расставляй ножки. крис повинуется не так охотно. может по прихоти, а может из-за этой медлительности, но ему прилетает шлепок прямо по анусу. он взвизгивает и дергается, но аарон ударяет снова, в этот раз задевая просак и яички. крис очаровательно бьет ногами и руками по матрасу, хнычет от боли и унижения. он гордый, аарону каждый раз приходится брать разбег, дополнительное время, чтобы ввести криса в состояние послушания. абсолютного, а не вот этого игривого, в котором он ноет даже от прищепок. с до боли знакомым звуком щелкает крышечка бутылька со смазкой. в криса пропихивают два пальца разом, третий присоединяется практически сразу. растяжка приносит какое-то тупое удовольствие. аарон не подбирается и близко к простате, но само ощущение растягивания тугих стенок, ублажало криса на каком-то ментальном уровне. смазки много, аарон верит, что лучше переборщить, чем порвать. она нагревается, становится более жидкой, течёт по мошонке. с мерзким хлюпом пальцы аарона покидают растянутую дырку. он оттягивает левую половинку задницы, чтобы точно попасть, и затем делает ещё один шлепок. крис хнычет и пытается податься вперед, сводит ноги, немного трясущиеся от боли. аарон не обращает внимания, мягко перехватывает за талию, возвращает чужое тело в прежнее положение. — что хочешь, милый мой, пробку или вибратор? когда в одну из первых сессий аарон предложил такой же выбор, крис не задумываясь выбрал вибратор, не понимая, почему это вообще вопрос. а уже через час буквально ползал у аарона в ногах, умоляя наконец дать кончить. только сейчас он не мог сказать вообще ничего. рискуя ещё одним шлепком, он посмотрел через плечо, заскулил. — а, ну точно. дурак я совсем у тебя, да? иди сюда, — аарон садится на кровать и крис тут же подползает, доверительно смотрит своими огромными мокрыми глазами, — хочешь, чтобы я их снял? прищепки уже все в слюне, челюсть понемногу немела от невозможности закрыть рот. крис активно кивает, несмело касается руки своего доминанта, слегка поглаживает, показывая что да, он хочет, очень-очень хочет, настолько сильно, что будет послушным и покорным, уже готов ластиться, как домашний кот или пёсик. лицо аарона расчерчивает самодовольная улыбка. он мучительно медленно освобождает нижнюю губу. прищепку с языка, под протестующий вскрик криса, сдёргивает, не раскрывая. крис плачет, утыкается лбом в чужое плечо. аарон позволяет, гладит пшеничного цвета дреды, даёт успокоиться. меж тем рука скользит ниже, расстёгивает ремешок кляпа. аарон берет лицо криса в ладони, гладит скулы. — ну так что? крис промаргивается, собирая мысли в кучу, вспоминая, о чём его, собственно, спрашивают. — п-пробку. пожалуйста. — я широкую возьму, — предупреждение. — хорошо. ты же меня, всё-таки, наказывать собрался. хоть и незаслуженно. аарон смеется и встаёт. — и за непрошенные комментарии ещё выпорю. у криса загорается возбуждение в глазах. — а чем? — а вот всё тебе расскажи, — он достаёт пробку, действительно широкую, которая крису именно из-за этого качества и не нравится. крис сглатывает, но решает не спорить. снова встаёт раком, сразу широко расставляя ноги. анус немного побаливает, но не критично. пробку с него ввинчивают планомерно, возбуждение то пропадает, то возвращается, когда аарон отвешивает заднице ещё несколько крепких шлепков. крис очень старался не дёргаться, ему не хотелось сбить хорошее настроение аарона, но когда пробка стала идти туго, а аарон, с упёртостью барана, продолжал пытаться ее пропихнуть, крис всё-таки двинул бёдрами вперед. собрался с мыслями, быстро осознал что нужно делать: — п-прости. не идёт. может сильнее растянуть надо? — вижу, что не идёт. только указывать мне не надо, как мою работу делать. — извини, я не это имел… — он не договаривает, удивлённо охая, когда ту часть пробки, что была в нём, вынимают. — сам сможешь? — аарон бросает лубрикант к ладоням криса. интонация вопросительная, но это, очевидно, приказ. крис молча открывает бутыль, перемещаясь с ладоней на локти. обильно смазывает пальцы, прогибается, очаровательно поджимает губы. проталкивает два пальца в себя. — ты так долго будешь. давай, не порвёшь уже. крис багровеет от смущения, почему-то растягивать самого себя кажется более унизительным, чем всё, что аарон делал до этого. перед глазами всё плывёт. крис вводит третий палец, двигается внутри самого себя короткими движениями, слегка разводит пальцы. в один момент ему кажется, что он сейчас потеряет равновесие, поэтому быстро вытаскивает руку, ставит назад, украшая простынь постепенно темнеющим пятном. — закончил? — н-нет, постой, я просто… аарон надавливает рукой между лопаток, заставляет лечь грудью. в такой позе вывернуться куда сложнее, так что он, не слушая слабых протестов, и призывов к благоразумию, вталкивает инородный объект внутрь. — аарон, погоди, пожалуйста, не надо! порвёшь ведь, я не выдержу, дай ещё себя потяну, ну прошу тебя. наконец, пробка погружается полностью, что сопровождается болезненно-облегчённым всхлипом. крису туго и полно внутри, он дрожит, пытаясь справиться с ощущениями. — ну вот и стоило так переживать? у аарона мягкий голос, прикосновения и, как не странно, характер. он понимает, что ребенок (для него еле-еле двадцатиоднолетний крис был именно ребёнком) просто играется. нравится ему унижаться, просить, умолять, что тут поделаешь. к разрыву он был даже не близко, и они оба прекрасно это понимали, но просить ведь надо о чём-то. — расскажи мне больше про того мальчика, — аарон приказывает тихо, его рука снова ложится на голову, гладит, но быстро сжимается, аарон тянет криса ближе, — ну, которому ты сосал. — да там правда ничего, — крис подчиняется, голос дрожит, как и всё его тело. ему хочется снова коснуться аарона, чтобы его рука снова приласкала. вместо этого ему указывают на пол и он медленно, ощущая непривычный уровень наполненности в кишке, садится на колени между чужих ног, — просто какой-то парень. милый, сказал что у меня дреды классные. — и ты решил ему отсосать? — и я решил ему отсосать, — легко соглашается, утирая вступившие слёзы — но это правда всё, аарон, ты просто наши туалеты не видел, там трахаться невозможно даже при всём… его прерывают пощёчиной. она горит, вот от неё точно останется синяк. крис быстро поджимает губы и замолкает. — ну давай тогда и мне сосни тоже, а? ты же умелый, у тебя рот создан, чтобы трахать. тому парную повезло, — крису, наверное, стоило этого ожидать, но он почему-то всё-таки удивлён. смотрит на аарона со страхом в глазах, — ну что такое? не заставляй меня ждать. крис подрывается, расстёгивает чужой ремень и ширинку. говорит пока может, в процессе: — губа болит пиздец. и язык тоже. может лучше анал? — аарон не отвечает, но помогает, достаёт свой член самостоятельно, — пожалуйста? — с надеждой спрашивает, но в ответ следует только довольная, сытая усмешка. — у тебя там сейчас ведро. давай-давай, ротиком, как ты люишь. хочется огрызнуться, обозвать аарона садистом и извращенцем. но крис только покорно открывает рот, расслабляет глотку почти на рефлексе, посасывает эрегированный член, постепенно продвигаясь ближе к основанию. сверху доносится довольный стон. в попытке быть ближе, получить больше физического контакта, крис кладёт ладони на внутреннюю часть бёдер аарона. не останавливаясь, насаживаясь на член так глубоко, как может, между щетиной на лобке и кончиком носа остаётся сантиметра два-три. прислушивается к реакции. недовольный рык или пальцы, снова сжимающиеся в дредах — он бы тут же поставил руки обратно на пол. но ни того, ни другого не следует. аарон редко просит (приказывает) ему сосать. для него в целом оргазм — не чем-то необходимое во время сессий. ещё одна вещь, которую крис в нем просто обожал — ему не был нужен секс. вот совсем. ни анал, ни орал, ни классика, которую, крис ему, конечно, предоставить и так не смог бы. когда их взаимодействие переходило в такие положения, крис знал, что это только для того, чтобы унизить. частично поэтому и любил это — стоять перед кем-то на коленях, доставлять удовольствие, не имея никакой гарантии, что получит что-то в замен. гордый мальчик с кинком на стыд, куда уж поэтичнее. крис ненадолго останавливается, чтобы обвести языком головку члена аарона. потом тихо стонет и продолжает, полный решимости сделать приятно, чтобы аарон, возможно, забыл про чёртовы прищепки. он скользит языком по всей длине члена, обводя каждую выпуклость и вену. становится смелее, нежно прикусывает набухшую головку и удовлетворенно вздыхает, взглянув наверх и увидев, что мужчина уже близок к оргазму. увеличивает интенсивность своих ласк, несмотря на то, что язык всё ещё нещадно саднит. скоро, с тихим стоном сквозь зубы, аарон кончает. крис легко глотает сперму, стирает то, что попало на губы, облизывает пальцы. — хороший, хороший мальчик. вкусно? — очень, — наглая, но быстрая ложь, потому что аарон снова взял кляп в руку, — спасибо, очень вкусно. люблю когда ты так делаешь, когда даёшь себе доставить удовольствие. не надо эту штуку назад, пожалуйста. — как не надо? я ещё не закончил тебя наказывать. открывай, милый мой. — ну как не закончил-то? — в голосе нотки обиженного ребёнка, — ты ведь только кляп вставишь, да? не нужно больше прищепок, очень болючие. — не ной. аарон пытается вставить кляп, но крис плотно сжимает губы. ждёт внятного ответа, чтобы в случае чего, быть способным попросить о жалости. но аарон бьет по щеке снова, делая будущий синяк ярче и крис, всхлипывая не столько от боли, сколько от такого пренебрежительного обращения, раскрывает рот, впуская так быстро ставшее ненавистным кольцо внутрь. — язык, — крис смотрит с ужасом и мотает головой. пытается отползти, но аарон встаёт, вздёргивает за руку и буквально кидает на постель, — лежать! — наконец, приказ звучит как приказ. крис, попытавшийся уже приподняться на локтях, покорно замирает, обмякнув, как тряпичная кукла. скулит от гребанной пробки, смещявшейся при каждом движении, — на спину повернись и высунь язык. третий раз повторять не стану. крис хнычет и хватает аарона за руки, когда тот цепляет прищепку на прежнее место. воет от боли и обиды, когда ещё две, вместо губы, сжимаются там же. аарон перехватывает мальчишеские запястья, уводит их наверх к изголовью. — так зафиксируйся. крис плачет тихо, рвано дыша, слёзы просто вытекают из глаз потоком. внезапно остро кольнула потребность нежности. не физической, а вербальной, как умел только аарон. доставляя боль он говорил своим сабам как хорошо они справляются, что он ими гордится. но крис своим поведением заслужил только обратного и теперь об этом жалеет. не может извиниться словами, поэтому пытается успокоится и заставляет вести себя так послушно, как только способен. оставив руки над головой, кажется, почти не дыша ожидает возвращения аарона. тот, к счастью, решил не мучать ожиданием, вернулся быстро, с парой наручников. пока он приковывает криса, тот пытается поймать строгий взгляд, показать, что он понял, что сожалеет, что нуждается в добром слове. но аарон на него не смотрит. — повернись на живот. в руках — не понятно откуда — появляется розга. длинная, толстая, разве что в солёной воде не вымоченная. это пугает криса, но он поворачивается, аккуратно изворачивая голову, чтобы не беспокоить прищепки лишний раз. резкой болью его пробирает до костей. он взвыл, дернулся, запястья тоже заболели. аарон бьёт с равными промежутками времени и силой, выражение лица холодное и непроницаемое. не успел затихнуть первый вскрик криса, розша опускается второй раз. потом третий. крис не успевает перевести дыхание, крик превращается в непрекращающийся вой раненого животного. у аарона было три, по крайней мере так для себя это разделял крис, уровня для порки. самоё лёгкое, что-то игривое, обычно рукой или паддлом. ремень с металлической бляшкой, кнут, или, как в этот раз, розга, использовались либо для наказания, либо для того, что крис одновременно любил и ненавидел. это нельзя было даже назвать наказанием, это была полноценная пытка. нескончаемые, сильные удары, выступающие кровавыми рубцами на коже. аарон не просил их считать — это было невозможно. боль сливалась в одно, каждый отдельный удар не отличить от другого. к счастью, сейчас это было просто наказание. что не мешало крису выть и ёрзать на кровати. тело рефлекторно пыталось уйти из под ударов хоть как-то, но он приказывал себе оставаться на месте, потому что куда-нибудь эта розга да приземлится. если не на мягкую задницу, то на выступающую бедренную кость, так что приходилось выбирать меньшее из двух зол. задница болела и снаружи — к третьей полосе добавилась четвёртая, пятная, шестая — и внутри — пробка всё ещё распирала, в моменты между ударами смещая фокус криса на себя, не давай ни на секунду забыть, в каком он положении. в какой-то момент две прищепки с языка слетели, но крис этого почти не заметил. аарон мог бы бить его долго, но остановился после пятнадцати ударов. крис хнычет и пачкает слюной и слезами простынь. пятнадцать отметин, каждая строго параллельна другой, пульсировали, горели огнём. аарон спокойно кладет розгу на место, предварительно протерев влажной тряпкой. после подходит, помогая сабу перевернуться назад на спину. освобождает рот от всего, что там не принадлежит. крис затараторил сразу, сбивчиво, задыхаясь от слёз: — аарон, аарон, не злись, пожалуйста, прости, не надо больше, я всё понял, прости, что я упёртый такой, я буду слушаться, не бей больше, очень больно. аарон, в общем-то, слушает в пол уха. снимает наручники, утягивает криса в объятия. тот тут же затихает, хватаясь за футболку мужчины, утыкаясь в чужое плечо. — мы закончили, хороший мой. с тебя хватит сегодня, — его рука скользит по спине криса, ниже, до бордовых ягодиц. попытки вынуть пробку встретились жалобным скулежом, — ляг назад, я вытащу. — нет, — крис шепчет нервно, прижимается сильнее, — потом, попозже, пожалуйста. дай просто… просто подержи меня ещё немного. — крис… — афтеркэар в последнюю очередь, помню. сжалься, сделай исключение. аарон глубоко вздыхает, поглаживая чужую спину и плечи. немое согласие. крис для него одно сплошное исключение. он, и ещё одна девчонка. ни для одного из других своих сабов он не отступает от правил, которые установил сам себе для себя самого. — аарон? — м? — скажи что-нибудь хорошее. тот смеётся, нежно и по-доброму. — ты хорошо справился. побрыкался немного, да, но иначе ты ведь не можешь? да и не интересно. но ты умничка. очень хороший мальчик сегодня. — а про шлюху слова назад не заберёшь? — крис всё ещё хлюпает носом, трёт глаза, но голос спокойный. — а тебя это обижает? крис задумался. про свою беспорядочную жизнь он говорил открыто и особо не стыдился. — нет, — признается честно, — но я же знаю, что ты это как оскорбление имел ввиду. — в пылу момента. а ты ещё и знаешь, актёр, что на деле я не думаю, что это плохо. лучше многочисленные связи, чем недотрах. главное с резинкой. — аминь. оба смеются, тихо и вымученно. аарон аккуратно укладывает криса на живот, на этот раз не встречаясь с сопротивлением. пробка выходит так же медленно, как и входила. крис кусает губу и сопит, но удерживается от громких звуков. член у него вялый, всё возбуждение потонуло в боли, но он был не сильно расстроен. что для него, что для аарона главными были физические ощущения другого плана. — кровь есть? — нет. — ничего себе. а по ощущениям должно быть кровавое месиво. — ну ты из меня совсем монстра не делай, — парирование его же совестной конструкцией вызывает у криса нервный смешок, — встать сможешь? он встаёт, разминает тело, подбирает одежду. быстрый душ. назад в комнату, где аарон уже стянул простыни с кровати. — я в зеркало смотрю и в ахуй выпадаю. а ты говорил, крови нет, — крис бросает, сложив руки на груди. аарон смотрит с удивлением, тут же обходит криса со спины. беспокойство сменяется раздражением. без замаха, но с приличной силой, ударяет по правой ягодице. — эй! — крис отскакивает в сторону, поворачивается лицом. — нет там ничего. просто припухло. — ну вот сейчас значит точно будет! «просто припухло», да там багровое всё! садист! аарон делает шаг вперед, хватает за предплечье. ещё один шлепок, уже серьёзнее. — ты меня напоследок позлить решил? — голос спокойный, но в этом и угроза. крис дует губы, отворачивается. — нет… — тогда что за цирк? — в ответ молчание. стыдливое и смущенное, — ну? — да ты сегодня не сделал ничего почти! — резкий поворот головы, в глазах обида. аарон выпадает из реальности на секунду. — ничего не сделал? ты десять минут назад скулил, чтобы я не бил больше. — и что теперь? будто ты меня не знаешь. мог бы ещё ударить… ну раз десять хотя бы. или там прищепки ещё и на соски нацепить. или ещё что-нибудь. стоп-слова ведь не было. аарон тяжело вздыхает, закатывая глаза. невозможный ребёнок. — ты неудовлетворённым остался? — ну… немного, — стыдливо жмёт плечами, — у нас же время ещё есть? — время на афтеркэар. — в топку афтеркэар. с губ срывается раздражённый рык. — мне теперь тебе каждую твою фразу припоминать? сам же говорил… — да не слушай что я говорю! мне мало, сделай ещё что-нибудь, я доплачу если надо. хочешь на колени встану? — нет, не хочу, — аарон кладёт вторую руку на плечо, встряхивает чужое тело, уже начавшее опускаться, — успокойся. я сказал, мы закончили на сегодня. всё, красный. крис тупит взгляд, грустно вздыхает: — какой же ты дотошный. педантная, дотошная, невозможная сука. — крис. — спокойно и уверенно, уже не как доминант, а как взрослый с ребенком. ребенок молчит. потом мотает головой, обнимает сам себя за плечи. — извини. просто мне правда сегодня было нужно, ну… больше. — а чего заранее не сказал? — ну… я про парня того сказал? это уже просто смешно. и аарон смеётся: — и решил, что я в приступе ревности тебя до полусмерти изобью? — да иди ты, — утыкается лбом в грудь, — не издевайся. сам уже понимаю, что дурак. на кухню аарон так его и ведёт, хромающего, держащегося за его руку. оставляет опираться на стол, сам достаёт охлаждающий гель. он, конечно, против рубцов уже не поможет, по-хорошему надо было сразу наносить, но облегчение даёт. крис стонет, немного показательно, прогибается в спине. — хвостом не крути. — аарон, трахни меня, а? — я думал для тебя секс в сессии не главное. — не главное. но приятное. ну хоть пальцами? — в следующий раз. и напиши заранее, как ты его хочешь. пожёстче, помягче, с сексом, без. — мне за тебя всю сессию планировать? — нет. я же не сказал, что буду исполнять всё, что попросишь. крис смеется, аарон втирает остатки геля. — хорошо. на следующей неделе в это же время? — ага. — что по оплате? — всё так же, тарифы не менял. — я тебе тогда как домой доеду переведу. — вызвать тебе такси? — как дешёвой проститутке? — как шлюшке, которой ты и являешься. снова смех, чистый, звонкий, заразительный. — сам доеду. и вообще, — крис идёт обратно в комнату, где осталась валяться его одежда, — напоминаю, что из нас двоих за секс платят именно тебе.