Союз неба, земли и человека

      Ночной город шумел, как ему и полагалось в пятницу, и вряд-ли кому-то было дело до очередной аварии на дороге из города. Очередной мудак сел за руль не трезвым, очередная семья потеряла родных людей, разве этим можно растрогать черствые сердца тех, кто могли бы собственных родителей продать за бутылку джина в этот вечер.       На трассе Т-75 уже были все причастные. Из черного представительного автомобиля с номерами государственного служащего вышел седовласых мужчина низкого роста, за ним несколько человек в черных костюмах и женщина, скорее всего секретарь. — Уважаемый Макаров, я соболезную, Ваша дочь и ее муж…-перепуганного мужчину в мятом костюме не первой свежести перебили как только он хотел начать оправдываться, перед ним страшный человек, а в машине за ним погибла его единственная дочь с мужем, будет чудом, если ему прямо сейчас не отправят пулю в голову. — Где моя внучка? Где Мавис, я тебя, спрашивая кусок бесполезного дерьма! — в глазах горел огонь от которого никто не спасется этой ночью, если он сейчас же не узнает, где его единственная внучка, единственная уцелевшая в этой аварии. — Ее сейчас осматривают в машине скорой помощи, она бессознания, но серьезных травм нет, господин — не в силах поднять глаза с асфальта продолжил Микадо. — Коро, разберись с ним, готовьте машины, сегодня никто не будет спать, пока голова зачинщика не будет у моих ног! — несмотря на то что водитель виноватый в аварии был уже мертв, а его тело медленно начинало остывать в его машине абсолютно лишенное внимания были все основания полагать, что на подобное могли пойти люди, имеющие личные счеты к Дреарам.       Макаров прошел дальше к карете скорой помощи, где спала девочка еще не знающая, что у нее больше не будет веселых дней с родителями в родном Гонконгу. Без слов люди Макарова открыли двери машины, и его глазам предстала картина беззащитной девочки лежащей на кушетке в окружении докторов. — Как она? — врачи напряглись, они то точно тут не причем, но не осторожное выражение может им дорого стоить. — Госпожа Вермилион в порядке, несколько ушибов, но меня больше беспокоит, как она отреагирует на все, когда проснется — женщина, чей возраст позволял уже постичь материнство, аккуратно убрала несколько светлых прядей со лба спящего ребенка. — Могу я забрать ее домой, боюсь, что вид больницы ее очень сильно испугает — пытаясь сохранить ровным тон голоса просил Макаров. — Да, конечно — врачи понимали, что угрозы здоровья девочки нет, да вставать против Дреара себе дороже.       Через полчаса машина уже рассекала туман по дороге к одному из самых секретных адресов города. Макаров без эмоционально смотрел в окно пытаясь понять что делать дальше, стоит ли увезти девочку заграницу к родственникам ее отца, или рядом с ним ей будет безопаснее. Как она отреагирует утром когда все узнает или стоит скрыть. Слишком много вопросов на которые он не мог найти ответа, он стал слишком стар для этого.       Еще сегодня утром он завтракал в компании всей своей семьи и даже не думал, что ночью придут новости о смерти любимой дочери, которая со своей семьей ехали в аэропорт.       Мика была очень упрямой и настояла на том, чтобы сесть за руль сама и без навязанного эскорта автомобилей. Ей никогда не нравилось что за ней присматривают, и старалась воспитывать дочку максимально свободно, они жили обычной жизнью. Жили, это слово очень сильно резануло сердце мужчины. — Коро, запомни, если захочешь создать свою семью, родители не должны видеть смерть своих детей, поэтому защищай их даже ценой своей жизни. Сегодня я не справился со своей главной задачей, как отца, и есть ли у меня теперь право заботиться о Мавис — это был очень странный вопрос-утверждение на который мужчины ответа не знали или не хотели произнести в слух.       Автомобиль остановился на во дворе перед большим домом, в котором сегодня уже никто не уснет. Макаров вышел и по ощущениям он постарел еще на лет двести после этой ночи. Из дома им на встречу выбежала женщина с растрепанными волосами, но увидев на руках подчиненного мужа ребенка и его опущенные глаза поняла, что надежды на то что они еще когда-нибудь смогут собраться все вместе нет. — Нет, нет! — Полюшка упала на холодный асфальт, хотелось умереть самой, чем осознавать, что она больше не увидит свою дочку. Женщина не была из числа слабых, но это был удар страшнее всего того кошмара, через который они с мужем прошли в прошлом, теперь они потеряли ценность равных, которой нет в целом свете. — Госпожа Полюшка, прошу, поднимайтесь, вы же так заболеете — пытаясь, сдерживать слезы поднимали свою госпожу девушки в униформе.       Все зашли в дом, но рыдания продолжались, Коро спешно поднялся по главной лестнице и открыв дверь деткой положил девочку в кровать, он не мог допустить чтобы из-за звуков рыдания проснулось единственное не знающее обо всем происходящем существо. — Нет, Макаров, я не смогу жить в этом проклятом доме и в городе, где каждый хочет нас уничтожить! Я смирилась, давно смирилась с путем, который ты выбрал, шла по нему вместе с тобой, но твои, твои враги убили нашу дочь! Не важно убьешь ты одного или тысячу они не успокоятся, пока не убьют тебя, меня, Лаксуса и Мавис! Тебе дураку на свою жизнь плевать, но подумай о детях, Лаксу десять лет, Мавис всего четыре годика, они только жить начинают — женщина упала на диван, не было сил, чтобы произошедшее хоть как-то уложить в голове, ни то что принять. Это только начала, впервые какой-то сволочи, удалось дотянутся, до них, казалось бы неприкасаемым для закона и пули. — Прости меня, я знаю, что не смог ее защитить — соглашался со всеми проклятиями своей самой большой удачи жизни. — Дреар, я заберу детей и увезу их в Европу, моя семья и Вермилионы не простят нам, если Мавис пострадает. Ёка звонила мне, Дреар, она потеряла сын, сына Дреар, но смерть внучки она не простит даже господу богу — зловещим бесцветным голосом произнесла Полюшка. — Наверное ты права и это лучшее решение. Как Мавис рассказать обо всем — закрыв руками лица он был не в силах смотреть в глаза хоть кому-то из семьи, это все его вина, которую он не искупит никогда.