Ночь, которая могла всё изменить

      Это были самые последние дни четвёртого курса. Гарри всё ещё преследовали кошмары о той страшной ночи на тёмном кладбище. Он всё никак не мог забыть тот миг, когда глаза Седрика вдруг стали невидящими, сердце в последний раз стукнув, навсегда застыло в груди.       Была ночь, и Поттер по своей несчастной привычке ходил по коридорам Хогвартса под мантией-невидимкой, желая немного проветриться и отвлечься от мрачных дум. Что-то особенное было в сегодняшней ночи. Само подсознание тянуло его куда-то далеко, а ноги уводили всё дальше и дальше в глубь замка. Гарри решил послушать это предчувствие, и вслепую довериться инстинктам.       Когда мальчик понял, что находится в холодных и мрачных подземельях, было уже слишком поздно — вдали слышались шаги. Сердце учащённо забилось, дыхание перехватило, а глаза расширились, но вспомнив, что он под мантией-невидимкой, облегченно выдохнул. Потом ему стало любопытно. На шаги Филча не похоже: если бы это был он, то рядом непременно был бы звук семенящей рядом кошки. Это точно не Макгонагалл, потому что шаги были определённо мужские. И это не Грюм, поскольку уже несколько дней назад узнали, что настоящего Аластора не было, а уроки вёл Барти Крауч младший.       «Так кто же это?» — подумал Гарри и стал ждать когда этот «кто-то» подойдёт ближе. Вскоре звук стал приближаться, и Поттер к своему удивлению увидел профессора Снейпа. Он шёл необычно медленно, словно стараясь себе не навредить и как будто каждое движение приносило ему необычайное количество боли. А в его глазах не было ни гнева, ни злости или даже раздражения. Они были… Уставшими?       «Помнится, Гермиона рассказывала, что похожий эффект производит Круциатус на людей. Но только если пытать очень долго и без остановок…» — пролетела в голове Гарри мимолётная мысль.       А зельевар тем временем подошёл к двери и, сказав что-то севшим голосом (видимо пароль) подождал, когда она откроется, после чего вошёл. Ученик смог быстро прошмыгнуть вслед за профессором, оставаясь незамеченным.       Поттер никогда ранее не был в личных покоях преподавателя зельеварения, поэтому тут же огляделся. Комната вся была в тёмно-зелёных или чёрных тонах. Также был разожженный камин, а перед ним — кресло. Взрослый тут же направился к шкафу с зельями и, немного пошумев баночками и скляночками, наконец нашёл нужную, но не успел её выпить, потому что камин полыхнул зелёным пламенем, и из него вышел директор Хогвартса — Альбус Дамблдор. — Мальчик мой! — весело сказал Дамблдор, лучезарно улыбаясь. — Здравствуй, Альбус, — сухо ответил маг, выпивая зелье. — Как всё прошло? — спросил Альбус, доставая из внутреннего кармана лимонные дольки и жестом предлагая их Северусу, тот поморщился и отказался. — Могло бы быть и хуже, — равнодушно сказал учитель.       В разговоре произошла небольшая пауза, но в скором времени её нарушил Снейп. — Альбус, он правда должен умереть от руки Тёмного Лорда? — Боюсь что да, Северус. Нам этого не избежать. — А если он всё же выживет?       Директор нахмурился. — Что ты задумал? — спросил седовласый старик. — Ровным счётом ничего, — невинно ответил зельевар.       И опять повисла звенящая тишина, которая стала витать в воздухе, заставляя обоих собеседников чувствовать себя не очень комфортно. Маги сверлили друг друга взглядами, поскольку каждый хотел понять что творится в голове другого. В конце-концов директор сдался, не выдержав томного взгляда декана зелёного факультета. — Ну, я пошёл, — как бы между прочим сказал Альбус. — Доброй ночи, — кивнул ему вслед Снейп. — Доброй, — отозвался Альбус, исчезая в волшебном зелёном пламени. — И всё-таки, мальчишка должен выжить, — Сам себе сказал педагог, разминая виски. — Пусть он такой же дерзкий и заносчивый как и отец, у него всё же что-то есть и от матери…       И в этот момент Гарри понял, что говорили о нём. Снейп всегда его сравнивал с отцом, хотя Поттер до третьего курса и сомневался, что зельевар и его отец вообще были знакомы, думая, что учитель просто хочет причинить ему боль, не имея никаких существенных доказательств.       И лишь сейчас Гриффиндорец обратил внимание на то, что за все эти четыре года Снейп в первый раз упомянул его мать. Надо сказать, это поразило Поттера. Нет, здесь что-то определённо не так просто, как кажется. Почему профессор ежедневно говорил об отце, ни слова не говоря про мать?       Все эти вопросы интересовали Поттера намного больше чем диалог двух взрослых и их заявления о его смерти. «Надо вернуться в гостиную и всё обдумать» — решил Гарри, проскальзывая в полуоткрытую дверь.

***

      После смерти двойного агента, и после того, как Гарри посмотрел его воспоминания в Омуте памяти, он долго ругал себя, что не понял всего в ночь, когда слышал тот диалог и фразу Снейпа. Ведь если бы он сообразил ещё тогда что к чему, быть может, всё было бы по-другому… А Снейп умер, не зная того, что Поттер всё слышал…