Give us a little love

На город потихоньку опускается вечер. Там за окном и закат тлеет, красивым розовым цветом солнца оставаясь на стенках дома, пока на улице стоит шум и гам, ведь все едут домой. Машины давно уже зажгли фары, люди бегут по городу, чтобы успеть на крайний автобус или метро, а ребятня весело гоняет мяч по пути во дворах. Где-то слышится смех большой компании, которые после тяжелого дня гуляют по городу, а где-то ругань продавьца, у которого милая кошечка украла рыбу для своих деток. Все спешат к своим семьям и близким, к своим друзьям и домашним животным. Люди просто спешат домой, где их ждут и любят… Однако в доме Чонов пусто и тихо. Сидя в гостиной, Юнги в который раз уже тяжело вздыхает и кидает взгляд на часы, которые висят на стенке. Он грустно улыбается сам себе и поворачивает голову обратно к включенному телевизору, пытаясь отвлеклись, но ничего не выходит, ведь в голове только воспоминания, который громким криком оседают не только в ушах, но и в сердце… ~~~ Тельце кидают на холодные шелка кровати, пока сверху наваливается сильное тело альфы. В организмах у обеих бушует алкоголь, у одного в голове только горе, которое он запивал горькой жидкостью, а у другого- воодушевление, ведь ему открылись и на него наконец-то взглянули заинтересованным взглядом, разглядев в нем омегу… Все начиналось с простого ужина, на котором Чоны поминали родителей. Тишина, натянутая как струна, обстановка и тяжелые вздохи взрослых. Юнги сидел по бок от альфы и изредка смотрел на чужое бледное и грустное лицо, которое было так приятно и мягко освещено поминальными свечами. Чимин сидел напротив старшего омеги и ковырялся палочками в тарелке, желая поскорее уйти отсюда и закрыться в комнате, самому пережить горе и наконец-то отпустить ситуацию. Чонгук же сидел во главе стола и смотрел на свечи, желая выпить и забыться. Юнги, видя всю эту обстановку, отпустил Чимина в его комнату, а Чонгуку самолично с кухни принес виски и две рюмки. Ему самому-то не легче, ведь с каждым днем, с каждым поминальным ужином чужих родителей, он вспоминает своих и от этого тяжелее и руки опускаются… Так, он с альфой запивал горе и это было как и его ошибкой, так и парня рядом. Стоило ожидать такого вот бурного действия горького напитка на молодые тела, так что альфа, улыбаясь и сверкая глазами, клал час от часу руку на бедро младшему и благодарил от чистого сердца, вливая в уши паренька сладкие речи, пока омежка улыбался и отвечал не только на приятные слова, но и на заигрывания, которые младший завуалировал под «дружеские жесты». Юнги все-таки доверился… И поддался. Видя состояние младшего, альфа попросил того провести его пьяного в кровать, ведь «вдруг не туда зайду и усну в холодной ванне, а там и заболею?» Так Чон и затащил мальчишку к себе в спальню (точнее, в спальню Юнги, ведь он все еще там и проживал). Омежка-то добрый души человек и отвел старшего, не смотря на свое не менее пьяное состояние. Однако младший так и не вышел потом из комнаты, ведь… Алкоголь и припрятанная любовь в юном сердце дали о себе знать в эту же секунду. Лежа на холодной кровати, омежка выгибается и жмурит глазки, пока альфа своими горячими губами водит по шейке тонкой и нетронутой, пытаясь поставить следы, но все безуспешно. У Чона ничего не получается, ведь руки, как и губы дрожат и ему хочется большего от омеги, который так приятно скулит, мычит и молит того о чем-то непонятном. Альфа рычит и тазом сильнее прижимается к ягодицам младшего, показывая тому свое желание. Юнги жмурит глазки и пытается на бок перевернуться, но в голове вертолеты и его тошнит. Он никогда не пил виски… Чонгук рычит и инстинктивно толкает таз вперед, ударяя возбуждением об ягодицы, заставляя паренька под собой подскочить на кровати и захныкать. Альфа весь дрожит и трясется, как ненормальный наркоман, ведь он хочет проникнуть быстрее в теплое нутро и насладиться им сполна, выбивая крики из тонких уст. Чонгук наклоняется к шее младшего и кусает кожу зубами, закатывая глаза, ведь слышит тихий скулеж и чувствует на своих плечах тонкие пальцы. Альфа сжимает в руках простыни и утробно рычит от удовольствия, ведь наконец-то ему досталось желанное тело, которое отвергало его до этого, задевая его гордость не только действиями, но и словами. Юнги открывает глаза и видит потолок, который двигается и ему это определенно не нравиться. Паренек чувствует, как его пухлые бедра берут под колени и наглым образом закидывают на чужие ноги, пока всем низом он ощущает возбуждение старшего. Омежка приподнимает голову и жмурит глаза, ведь голова еще больше начинает кружиться и он просто хочет отключиться. Однако ему не дают этого сделать чужие движения… Руки трясутся, как и само тело, но Чон, продолжая целовать шею, нащупывает в темноте комнаты свой ремень с ширинкой и быстро с ними справляется. Массируя свой давно нывший по телу омеги и перевозбужденный орган, Чон второй рукой пытается снять низ у парнишки под собой, который мычит. Юнги руки свои с огромными усилиями отрывает от чужих плеч и кладет их на ладонь у себя на лобке. Он пытается убрать руку, но альфа лишь отбрасывает препятствие и дергает чужую одежду вниз. Прикрыв глаза и уронив голову назад, Юнги понимает, что сильно пьян и лишь лежит покорно под сильным телом, позволяя тому делать, что душе угодно, и не сопротивляясь, ведь так велит ему алкоголь и юное, влюбленное сердце. - Люблю покорных омег в кровати,- смеется в ушко альфа, опаляя чужую кожу горячим дыханием.- Ты покорный омега и сам понимаешь… - Что?- тихо выдыхает Юнги, пока чувствует внизу холодные пальцы, которые массируют его анус. - Ты покорный и мне нравиться это. Мне нравишься ты… Юнги открывает глаза и поворачивает голову в сторону альфы, который нависает над ним и, как оказывается, смотрит на него в упор. - Я люблю тебя,- тихо говорит Юнги, смотря в темные глаза альфы. Чон хмыкает громко и наклоняется к омежке, ловя его дрожащие губы. Юнги прикрывает глаза и отдается поцелую, кладя свои руки на шею альфы и пододвигая его к себе ближе. Паренек отчетливо чувствует, как в него проникает палец, но лежит покорно, ведь наконец-то услышал заветные слова, но правильно ли он их понял? Чонгук вынимает руку со своих трусов и громко матюкается. Он проникает в омегу вторым пальцем, пока припускает штаны младшего до колен, а там и вовсе их наконец-то снимает. Юнги хватается руками за простыни, на которых лежит, и расставляет ноги в стороны, открываясь альфе. - Сука,- тихо себе под нос бубнит Чонгук, смотря на то, как пальцы проникают в узкий анус.- Блять, ну, ты и сука. Чонгук тихо смеется, пока Юнги тонет в своих стонах, ничего и никого не слыша и не замечая. Младший тонет в себе и в этой темной комнате на холодной простыне. Омеге приятно сейчас и плевать сейчас на все остальное. Чон не выдерживает этой каторги и свободной рукой припускает свои штаны с боксерами, добавляя в омегу еще один палец. Юнги дергается и мычит сквозь сжатые губы. Пристроившись ближе к тазу омеги, Чонгук вынимает свои мокрые пальцы из нутра омеги и быстро размазывает природную омежью смазку по своему члену, смотря внимательно за телом на кровати. Юнги прикусывает губу и пытается свести ноги вместе, но не получается, так как между пышных бедер сидит альфа, поэтому омежка хватает полы футболки и тянет ее вниз, пытаясь прикрыться. Хмыкнув на такие действия, Чон нащупывает пальцами анус и в ту же секунду толкает в теплое и юное нутро свой член, заставляя Юнги вздрогнуть и выгнуться дугой. Паренек тяжело дышит и пытается хоть что-то соображать, но боль разноситься по телу из-за резкого толчка. Альфа перехватывает запястья младшего и заводит их за голову омеги, фиксируя и нависая над беднягой, который не может дышать из-за боли. - Блять,- тихо шепчет Чон, но этот шепот эхом по комнате разноситься:- ты узкий, сука. - Ты… ты пер-рвый,- прерывисто шепчет бледными губами Юнги. - Сука,- Чон одной рукой фиксирует два запястья за головой младшего, пока второй нащупывает анус младшего и проводит пальцами по мокрой дорожке, надеясь, что это природная смазка омеги (нет). Чонгук опускает голову и смотрит на пальцы. В темноте не разглядеть, так что он плюет на это. Юнги тихо скулит и двигает тазом, прося старшего выйти из него, однако он тут же замолкает, когда Чон хватает его щеки в свою ладонь и сжимает, заставляя молчать. - Тише ты, все хорошо,- рычит в лицо тому Чонгук, медленно выходя из ануса младшего и снова входя.- Все нормально. Ты скоро привыкнешь. - Но…- младшему не дают договорить, ведь щеки больно сжимают пальцы альфы. - Это твой первый раз и он таков. Потерпи ради меня,- хмыкает в чужое личико Чон, впиваясь в бледные уста поцелуем и снова начиная двигать тазом, принося тупую боль омеге. Юнги тихо скулит в поцелуй, глотая слезы, пока своей грудкой чувствует бешеное биение сердца альфы и от этого бабочки в животике появляются. Он слабо улыбается в поцелуй и расслабляется, давая Чонгуку свободу и тем самым отдаваясь старшему полностью. Альфа рычит в поцелуй и сильнее вдавливает бедное тельце в кровать, выбивая стон и скулеж. Чон не церемониться и орудует телом, как с игрушкой, пока Юнги тонет в иллюзии «нежной» любви альфы, отдаваясь без остатка… ~~~ Так, с той ночи они еще не один раз спали. Наверное, за этот год они переспали раза 4-5, ведь альфа всегда брал Юнги во время течек и когда сильно напивался (впрочем, омеге приятно было и он не был против любви и внимания со стороны истинного, который спустя столько времени разглядел в нем омегу и обратил внимание). Однако если говорить о любви и ухаживаниях, то омега их не получал. Не получал по одной простой причине: не часто виделся с Чонгуком, ведь тот, как и обещал Юн, обучался у ДоХвана и принял в свои руки компанию отца. Однако если и удавалось пообщаться, то все заканчивалось сексом по прихоти альфы. Омега ждал каждый вечер альфу с работы, но с каждым разом приходило лишь одно сообщение, в котором говорилось: «Юнги, задержусь, ложись спать». После месяца таких сообщений омега кинул свою традицию ожидать мужа, хоть и фиктивного, с ужином и в кровать ложился один. Хотя что тут говорить: они спали раздельно, последние 7 месяцев Чон ему и вовсе уже не пишет сообщения и часто не ночует дома, не общается и не обращает внимания, а секса в помине нет. Как будто Юнги стал пустым местом в доме Чонов. Сейчас Юнги мог пойти спать вместе с малышом Чим-Чим, но он специально остался, чтобы дождаться альфы и узнать все, ведь лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Хотя омега думает, что сейчас он такой уверенный в себе, но когда появиться альфа, то… Омега внутри растает и бросится в объятия любимого, ведь сердце юное и влюбленное тоскует и горюет за истинным, который так давно уже любви и ласки ему не давал. Из мыслей Юнги выводит хлопок входной двери и он, как по привычке, вскакивает с дивана и поворачивается в сторону входа в гостиную. Чонгук усталой походкой заходит в гостиную и смотрит в упор на омегу, который сжимает кулаки, ведь до носика отчетливо доходит чужой запах. На Чонгуке противный запах вкусных и сладких персиков. Юнги тупит мокрые глаза в пол, ведь не понимает. Он ничего не понимает. Чонгук видит замешательство на лице того, поэтому проходит вглубь комнаты и, обойдя омегу, падает на диван, беря в руки пульт и листая программы. Юнги глубже втягивает запах персиков и чувствует, как его начинает трясти, а внутри все выворачивает и выть хочется. Однако омежка открывает свои мокрые глаза и натягивает улыбку на лицу, поворачиваюсь к альфе и смотря на красивый и родной профиль лица, который освещает телевизор. - Ты поздно… - Да,- выдает слишком резко Чонгук, умащиваюсь на диване более удобнее. - Я переживал,- тихо шепчет Юнги, глотая ком в горле.- Чего поздно? - Тебя это касаться не должно,- выдает Чон, поворачивая голову в сторону омеги и смотря тому в мокрые глаза. - Почему?- хмуриться Юнги.- Я твой истинный и муж, так… - Фиктивный муж,- перебивает того Чон, вставая и кидая пульт на диван.- Я тебя не принимал, как истинного. Юнги замирает. У него губы начинают дрожать, а сердце падает вниз. От Чонгук веет не только сладким персиком и алкоголем, но и холодом, безразличием и ненавистью. - Чего молчишь? Не прикидывайся, что не чуешь запаха на мне чужой омеги,- хмыкает тому в лицо Чон. - Я…- Юнги быстро моргает и пытается убрать слезы, но они льются из глаз сами.- Ты был с ним? Нет, как долго ты с ним? Чонгук отворачивает голову и хмуриться, вспоминая что-то свое. Юнги чувствует, как земля уходит из-под ног и сил уже нет. Он делает шаг вперед и хватается за пиджак альфы, чтобы не упасть в пропасть, хотя парень сам младшего толкает туда. - Не отвечай,- тихо молит того Юнги.- Мы же мужья… - Фиктивные,- закатывает глаза Чон, кладя свои руки на ладони на пиджаке и отодвигает омегу от себя. Юнги смотрит на Чонгука и хмуриться. Его как будто бьют по всему телу и уже смерть свою ждет, ведь это невыносимо. - Почему?! Почему, Чонгук!? Я же люблю тебя, мы истинные, мы мужья… Я спал с тобой! - Не ори, истеричка!- рычит Чонгук, хватая щеки омеги своей ладонью.- Чимина разбудишь, а мне еще одной истерики не надо. Юнги тихо начинает плакать, смотря в холодные глаза напротив. Хотя это сам омега все придумал: что его любят, что свадьба по обоюдному согласию, что у них будет любовь, что будет семья и что будут дети, что будет светлое будущее, что… Он все придумал и не замечал в последнее время этого взгляда, а он всегда был. Чонгук всегда на него смотрел холодным, безразличным взглядом. Всегда, а Юнги сам полез в эту никому ненужную иллюзию, обманывая в первую очередь себя. Он виноват. Юнги хватается двумя ладошками за чужое запястье, чувствуя, что лучше б той горькой правды не знал. - Я для тебя что-то значу?- тихо спрашивает Юнги, сжимая чужое запястье. - Я тебе благодарен за всё, но не более,- отвечает Чон, отталкивая от себя омегу. Чонгук разворачивается и уходит из комнаты прочь, пока Юнги закрывает рот рукой и оседает на пол, содрогаясь в рыданиях. Он сам виноват.