Акутоку

      В середине XV века японская династия Асикага утратила контроль над страной. Япония распалась на множество провинций, участвующих в кровавой гражданской войне. Многочисленные кланы феодалов нуждались в воинах самураях, способных защищать их интересы как на войне, так и на их земле.       Посреди хаоса и раздора, на одной из дорог страны стояла небольшая деревянная гостиница. Стены двухэтажного дома давно обветшали, внутри пахло сыростью, и остановиться там могли разве что редко путешествующие крестьяне и бедняки. Управляла этой гостиницей молодая девушка, унаследовав её от покойного отца, что любил это заведение больше всего на свете, и хотел сохранить его в надёжных руках единственной дочери на долгие годы, несмотря на то, что само здание уже давно пора разобрать на доски.       В один день в гостинице появился новый гость. Молодой парень с виду ничем не отличался от других постояльцев — такая же оборванная одежда, неряшливый вид и голодные глаза. Но хозяйка гостиницы сразу заметила, что это не простой посетитель. Войдя в дверь, он поздоровался и слегка поклонился. Говорил он вежливым тоном, соблюдая все приличия, умел читать и писать. Но самое главное, на поясе в ножнах у него висел длинный меч — признак самурая. — Третья комната по коридору, — сказала ему хозяйка, приняв оплату в несколько круглых монет. — Благодарю, — ответил парень и доложил ещё несколько, — Я с дороги, хотелось бы поужинать. Что-нибудь простое.       Хозяйка кивнула и указала рукой на циновку, расположенную в углу. Аккуратно присев на колени возле маленького столика, самурай стал ждать. Через десять минут хозяйка принесла чай, гречку и мисо суп. — Я смиренно принимаю, — сказал гость, приступая к еде. Не успело пройти и пяти минут, как еда была съедена. «Благодарю за оказанную заботу», — благочестиво сказал самурай и направился в свою комнату. — Постойте, — остановила его хозяйка, — Могу я узнать, откуда вы? — Почему вам это интересно? — спросил он. — Не каждый день встретишь такого гостя, — сказала хозяйка, — Иной бы уже уселся, скрестив ноги, заказал бутылку сакэ и сидел здесь до ночи. — Я стараюсь не доставлять неудобства, — улыбнулся самурай, — Но мне пора. — Останьтесь, — обратилась хозяйка, — Я буду рада, если вы составите мне компанию. — Ну что ж… Как пожелаете, — ответил он. Хозяйка отошла ненадолго на кухню и вернулась с котелком зеленого чая и второй пиалой. Сначала хозяйка долила чаю гостю, а затем налила его и себе. — Меня зовут Масамэ. А вас? — спросила девушка. — Меня зовут Кантаро из рода Мацумото, — машинально выпалил самурай самопредставление, — Я служу… Служил клану Мацудайра. До недавних пор. — До недавних пор… Значит, вы — ронин? — поинтересовалась Масамэ. — К сожалению, — с лёгким раздражением ответил Кантаро, — Чтобы сохранить честь, мне давно следовало бы совершить сеппуку, но… — Но? — У меня есть на то свои причины. — Поведаете их мне? — Не думаю, что вам будет интересно. — Знаете, мне всегда было интересно, почему такие благородные люди, как вы, попадают в такие ситуации. — Какие ситуации? У меня всё хорошо, — ответил он, рассматривая дыры в своих широких брюках. — Но если вы правда хотите услышать… Присаживайтесь поудобней, история долгая.

***

      «С детства я воспитывался примерным самураем. Искусству боя, чтения, стрельбы меня, хотя и учили, но этикету те, кто воспитывал меня, уделяли особое внимание. Меня учили ставить честь и долг превыше всего — и я покорно выполнял сей наказ.       Пять лет назад, как стало мне двадцать лет, я отправился на службу к Мацудайра-доно в город Нагоя. Никогда прежде не видел я столько людей в одном месте, ибо детство моё проходило в замке отца. Не меньше, чем торговцев в городе, было число самураев в подчинении Мацудайра-доно.       После одного из сражений меня заметил сам даймё, и я стал служить не только в армии, но и при дворе. Вскоре я проникся положительными чувствами к нему и его семье, и меня часто звали на различные увеселительные мероприятия, назначали охранять на приёмах. Казалось, что меня ждёт светлое будущее.       У даймё было трое детей — сын и две дочери. Однажды весной, любуясь цветением, я прогуливался с Акими Мацудайра, старшей из дочерей. Она была прекрасна, словно лепестки цветущей вишни в краях, где я вырос, и я был счастлив с ней рядом. В тот день я получил от неё подарок — письмо, пропитанное ароматом благоуханий.       Однако брат её, Ичиро Мацудайра, был не таким прекрасным человеком. Не знаю, почему, но он презирал меня с самого начала, но скорее всего, причиной была зависть. Он никогда не умел сражаться, не был силён ни в чём, и на фоне меня он часто смотрелся глупо. Но его любил отец, и этого было достаточно, чтобы быть успешным.       Однажды после важной битвы мы праздновали нашу победу, и, выпив приличное количество сакэ, Ичиро публично опозорил меня, намекнув на письмо и на мою связь с Акими. Хотя целью оскорбления был я, гораздо больше мне было обидно за его сестру, чьё имя он очернил. Я решил поступить по чести, и вызвал наглеца Ичиро на дуэль, чем поверг в недоумение всех гостей.       На следующее утро, когда пришло время для дуэли, мои друзья и различные доброжелатели пытались отговорить меня. «Это же сын даймё! Знаешь, что тебе будет, если ты его убьёшь?» Даже Акими пришла поволноваться за меня, предлагая отложить дуэль, выдумав болезнь. Но отказаться от дуэли — значит не только струсить, но и показать себя с плохой стороны. Я считал себя примерным самураем, а значит, я должен соблюдать обещания и выполнить свой долг.       Настало время для дуэли. Я надеялся, что сын даймё не придёт, но так не случилось. На глазах нескольких свидетелей мы сразились на мечах, и я, хоть и не без труда, смог одержать победу. Я не стал убивать Ичиро, но когда тот, не приняв результат, набросился на меня, у меня не осталось выбора.       Потеряв единственного сына, даймё был в бешенстве. Немедленно вызвав меня к себе, он спросил меня, почему я убил его сына. Когда я честно сказал, что ответил на вызов и исполнил всё так, как следует самураю, даймё отрёкся от меня, и я вынужден был уйти в изгнание.       Не понимая, почему так случилось, я остался без крова и без хозяина. Самурай без хозяина — всё равно что пёс, брошенный на улицу. Большой позор. Ронин. Больнее всего то, что чтобы мой позор касался лишь меня одного, я никогда больше не смогу увидеться с Акими, написать ей стихотворение или получить от неё страстное письмо. Для такого самурая, как я, по правилам одна судьба — провести обряд сеппуку и уйти в мир иной.       Но я не спешил, ибо тогда не понимал, почему даймё так поступил со мной. Будь это кто другой, а не его сын, меня бы не возненавидели, а хвалили за то, что я отстоял честь своей возлюбленной. Но никто и не пошевелился. Все затрепетали перед сыном и его отцом.       По крайней мере, так я думал тогда. Не учёл я лишь одного — не от того даймё прогнал меня, что поступил я по чести как подобает самураю, а от того, что постоял не за долг свой или Акими, а за свою гордость и самолюбие. Мой истинный долг был служить и защищать семейство Мацудайра, а вместо этого я убил его сына, оставив целый клан без наследника. Кому от этого стало счастливей?       Зарабатывая там и сям, я накопил достаточно денег, чтобы позволить себе путешествие обратно в свои края. Я не ожидаю, что меня там примут, но идти мне больше некуда. Как приду туда, я попрошу у отца провести мне обряд сеппуку по всем правилам, чтобы прах мой упокоился на родной земле. В конце концов, я был и остаюсь правильным самураем. Я обрёл внутренний покой, решив так поступить.»

***

      Едва стало светать, как хозяйка отеля Масанэ проснулась, и вышла на кухню. Рассказ самурая никак не мог выйти у неё из головы. «Как может самурай идти на верную смерть счастливым? — думала она, — Ох уж эти самураи и их глупые кодексы… У нас всё просто — коли наказал наглеца, и при этом живым остался, то это не позор. Это — уважение. Почему же у них всё наоборот? Я должна его отговорить.» Постучавшись, она вошла в комнату самурая с завтраком. Но в комнате не оказалось никого. «Надо же… Утро только наступило, а он уже ушёл.»