(Ка)лечить не нужно

Звонок с незнакомого номера не становится неожиданностью для Нёвиллета, и он берёт трубку, со вздохом отвлекаясь от протокола прошлого заседания. — Да, Ризли. Опять новый номер... Что на этот раз? — В динамике слышится хриплый смех, прерывающийся грудным кашлем. — Если ты сейчас выплюнешь лёгкие, скорую я вызывать не буду. — Не опять, а снова! И ты даже не знаешь адрес, Нёви, — всё так же хрипло отвечает Ризли, параллельно чем-то шурша прямо в ухо. Нёвиллет устало вздыхает: у него нет ни малейшего желания вести праздные разговоры, пока большая часть нераскрытых дел уходит в стол, судебные заседания затягиваются стороной защиты до невозможности, выматывая судью, а администрация вообще грозится урезать зарплату за любой прокол. — Если у тебя ничего серьёзного, то я вешаю трубку, — с плохо скрываемой угрозой в голосе произносит судья. В конце концов, этот богатенький байкер и сам в состоянии решить свои проблемы, так к чему отвлекать от работы его, Нёвиллета? На другом конце провода тяжело кашляют и замолкают. Либо у Ризли нет запасного плана на случай очередного периода трудоголизма у Нёвиллета, либо что-то действительно случилось, и в последнее хотелось верить меньше всего. Наконец, через несколько секунд удушающей тишины он откликается: — Я соскучился. И прежде чем ты начнёшь меня поноси́ть: да, я попал в небольшую передрягу, но мы разошлись полюбовно, все живы. Нёвиллет считает до трёх, готовясь отвесить смачного воспитательного пенделя прямо через всё разделяющее их расстояние. Ризли никогда не отличался спокойствием и на любые подколы в свою сторону реагировал... неоднозначно. Ситуацию всегда спасал баланс его карточки с десятком-другим нулей и смена номеров телефона — так очень несправедливо и очень обиженные Ризли не могли его выследить и заявиться с угрозами прямо к месту его жительства. За имущество этого мистера «сначала делаю, потом думаю» Нёвиллет не переживал, но за физическое состояние — очень даже, поэтому он подавляет в себе желание завести гневную тираду на весь кабинет, и только присутствие секретаря за дверью заставило его сдержаться. — Ничего жизненно важного не задето? Учти, как только я до тебя доберусь, то обеспечу как минимум сотрясение твоей неразумной головы, идиота кусок. И меня не остановит даже то, что у тебя уже может быть сотрясение — значит, будет второе. Это я ещё мягко выразился. — Зная тебя, то да, это мягко, — глухо смеётся Ризли, и Нёвиллета припечатывает к стулу внезапной волной нежности и заботы. Каким бы жёстким он не казался, в душе он всегда по-особому любил Ризли, несмотря на все финты ушами. — Я в порядке, только рёбра побаливают. — Придурочный ты, Ризли, опять недели две отходить будешь, — вздыхает Нёвиллет и хрустит затёкшей от неподвижного сидения шеей. — Скоро буду. Ризли довольно хохочет и охает, вероятно, хватаясь за отбитые рёбра, и судья улыбается и завершает звонок. Он даёт секретарю нужные указания, уверенный, что Клоринда без проблем справится и без него. — Завтра я останусь и отработаю пропущенные часы, не беспокойся, — заверяет он, и секретарь морщится, показывая рукой в сторону двери. — Я больше беспокоюсь, что вы перерабатываете и совсем не отдыхаете! Идите уже, верховный судья, без вас здесь ничего не рухнет. Клоринда хмыкает в ответ на благодарную улыбку Нёвиллета, принимающего её заботу, и судья выезжает по знакомому адресу. — Нёви, ты рано... — открыв дверь, не успевает договорить Ризли, как его обнимают до хруста крепко и дают ласковый подзатыльник. Он улыбается и обнимает Нёвиллета в ответ, зарываясь носом в воротник рубашки. — Я рано, потому что сам себя ты только калечишь, а лечить не умеешь, — фыркает судья, щёлкая Ризли по носу. — Пойдём, нарушитель моего рабочего времени, будем тебя восстанавливать.