Ещё увидимся

      24 февраля 22 года. Ещё одна дата в календаре Алексея, которую он предпочёл бы забыть и больше никогда не слышать о ней, уж слишком сильной болью отзывается она       — Женя? Наконец то я смог дозвониться до тебя. Тут такое по новостям… — быстрый монолог Донского прервал голос собеседника       — Лёш… Послушай, я не уверен, что мы сможем поддерживать общение теперь. Лучше пока не звони мне. — это предложение как тяжёлая кувалда ударила Алексея, оставляя после себя неприятный звон и вынуждая убрать от уха телефон. Нет, это невозможно. Он врет. Как он может говорить о подобном так спокойно?.. Куча мыслей в этот момент, как стая птиц, кружилась в его голове, стремясь быть высказанными, но все что он смог сказать — это тихо спросить «Что?»       — Это не надолго, надеюсь. Мне лучше ближайшее время не отсвечивать, что я общаюсь с тобой. Я сам не верю, что говорю это… — даже через трубку было слышно настолько сложно было сказать Дунайскому эти слова. Возможно он преподнёс это слишком резко, но тут исключительный случай       — Ненадолго говоришь… — парень затих на какой то момент, но вскоре снова послышался чуть хриплый голос. — Обещай, слышишь? Нет, поклянись что с тобой все будет хорошо! — голос Алексея дрогнул и стал громче к концу речи, выдавая его страх за парня. Он не мог потерять ещё одного близкого и родного ему человека. Хоть он такой же город, как и он, но в жизни ведь всякое бывает, так ведь? Эти слова вызвали у Жени грустную ухмылку       — Клянусь. Вибач, но только на словах       — Да даже так, я тебе верю. Тогда… Ещё увидимся? — слабая надежда появились в душе Донского, ненадолго затмив собой страх. Нужно просто верить, что все будет хорошо       — Да, ще побачимося, Лёш. Ще побачимося…       С того звонка прошло уже четыре года. Четыре года и четыре месяца, если быть точнее. Очень маленький, незначительный срок для бессмертного, но не для Алексея. Им не впервой переживать длительные расставания, но именно это с особой силой отзывалось в душе казака. За эти почти четыре с половиной года он готов поспорить что у него появилось несколько седых волос. Новости, волнения внутри страны — все это негативно складывалось на состоянии парня. Это же иногда подмечали его соседи, или даже сам Москва, когда на собраниях глав федеральных округов при докладе было заметно что у него едва ли сдают нервы. Единственным что могло успокоить бурю в его душе были шермиции — показательные состязания, включающие ряд дисциплин, распространённых у казаков. Как только он узнавал о их проведении, он первым шёл записываться на участие, даже если они проводились в другом городе. Состязания на казацких шашках и кулачные бои помогали Донскому спустить лишнее напряжение и пар. А с недавнего времени он обнаружил что ещё может избавить его от переживаний — прогулки по набережной Дона. Раньше он воспринимал его как само собой разумееющееся, но сейчас его вид успокаивал его. Как Дон связан Азовским морем с Чёрным, так и он связан с Женей многолетней дружбой — неразлучно. И с каких это пор он стал таким философом?..       Прохладный ветер со стороны Дона трепал кудрявые волосы Алексея, пока тот задумчиво глядел в даль на закатное солнце. Прошло столько времени с февраля 22 года, а от Жени ни единого звонка, ни какой либо другой весточки. Как говорится, надежда умирает последней и она же ещё теплилась в душе казака. Но за всеми размышлениями и созерцанием прекрасного тот забыл о бдительности и человек, подошедший к нему со спины, остался незамеченным Донским       — Красивый закат. Кого ждёшь, муженек?       Алексея словно молнией пронзило, стоило ему услышать столь родной голос Одессы. Резко обернувшись, тот сразу встретился взглядом с туманно — голубыми глазами Дунайского. Лёша не мог поверить своим глазам — вот он, родной Женя, живой, стоит прямо перед ним… Не успел он обдумать ничего, а руки сразу потянулись в его сторону и уже через секунду Алексей крепко обнял Евгения, прижимая к могучей груди, словно боясь что он снова может пропасть. Секундная заминка, и Дунайский также крепко обнимает Донского, упираясь лбом в его плечо, скрывая подступающие слезы от его глаз       — Господи, жёнушка… Как же я скучал по тебе, как я боялся за тебя, Женька… — таже тихий шёпот сейчас казался громким криком. Криком радости и облегчения, что все это наконец закончилось. От переизбытка эмоций Лёша неуклюже целует Женю в макушку и и медленно гладит плечи парня. Все это вызывает тёплую улыбку на лице Жени и он лишь сильнее стискивает Лёшу в своих объятиях       — Я ж казав, що ще побачимося, Лёш. Но я тоже очень по тебе скучал…