Багровая тьма

      Елена с мрачным видом сидела на качелях во дворе и не особо умело курила сигарету, размышляя, не послать ли всё к чёрту. Этот треклятый старый дом, где умерла мама, отца с его лекциями — опять свалил на конференцию, оставив на старшую дочь капризную семилетку! И этого придурка, который растрепал всей школе про их с Элей секс на прошлой вечеринке, а потом заявил, что он гордый волк-одиночка и обременять себя женщиной не хочет.       Сердце сжалось, Елена затянулась слишком сильно и закашлялась.       Может, и классно быть ведьмой в шестнадцать, да что толку! Хотя Елена всерьёз размышляла, не проклясть ли его. Или всё-таки свалить из дома. Жаль только библиотеку с собой не прихватить.       Холодный апрельский воздух заполз под старый полосатый свитер: широкие полосы фиолетового и черного. Елена никогда бы не призналась, что вообще-то замерзла и проголодалась.       Скрипнула дверь, на пороге показалась тетя, которая приехала пару часов назад. Карина спокойно щелкнула зажигалкой и какое-то время молчала.       — Иди в дом. Замерзла же.       — Там Лера. Она меня достала. Размотала мою любимую кассету. И раскрасила «Ворона»!       — Ты тоже была не сахар в свои семь. Помнишь, как стащила мое Таро и пыталась с его помощью вызвать дух мамы? Кстати, Лера уже спрашивала, будет ли сестра читать ей дальше про вампиров.       — Я ей не сестра!       — Но по отцу — да. В вас течет одна кровь, помни об этом. Идём, я приготовила «чили». Ты вряд ли успела поесть между занятиями в школе и Ковене. Заодно расскажешь, что у тебя на сердце.       Елена докурила и с неохотой поднялась. Карина звучала до тошноты спокойно и разумно, и это тоже бесило. Но в животе урчало, история Лестата не была прочитана до конца, а окна светились теплом и уютом. Мелькнуло лицо Леры, та пряталась за занавеской.       — «Чили» звучит неплохо. Только не говори отцу, что я курила.              Прошло несколько дней с той ночи, когда сестра провела ритуал и вернула Артура к жизни — или выцепила из острых когтей смерти, Елена так до конца и не могла понять. С тех пор Лера едва видела Артура, тот был занят в медицинском центре на операциях. Заехал лишь однажды, чтобы вручить Лере букет ее любимых лилий и рассказать про нового пациента, а слушать истории про работу Артура сестра обожала. Так что они даже все вместе поужинали.       — Молодой парень, представляете? — рассказывал Артур. — Пятнадцать лет всего, а сердце как у старика. Ну, не так плохо, но мне не нравятся его анализы. А он, между прочим, сын коллеги. И тот постоянно спрашивает, какие результаты.       Елена слушала вполуха и только медленно пила чай, с тревогой разглядывая бодрого Артура в попытке найти признаки каких-либо изменений. Другие движения, повадки, признаки ритуала, жажда сырой печенки, хоть что-нибудь!       Лера, нарядившись в блестящий топик и пышную юбку, смотрела с восхищением и почти пересела к Артуру на колени, хотя тот явно торопился и отказался от того, чтобы остаться у них на ночь — ему предстояло дежурство. Артур иногда брал себе такие ночи, если хотел поработать с диагнозами и планом лечения.       — Когда мы поженимся, — уверенно сказал Артур, щедро накладывая паэлью с морепродуктами, — съедемся и будем видеться чаще, это точно. Елена, ты ведь отдашь мне свою сестру? Или у вас какое-то семейное проклятие? Если одна уедет, другая умрёт?       Может, он и шутил, но Елена улыбнулась весьма скупо и поймала едва ли не панический взгляд сестры. Хорошо, Валерия решила перевести тему и расспросить про нового пациента, пока Артур доедал ужин. А потом они долго и бурно целовались на веранде, и Елена была уверена, что без секса не обошлось. Она только надеялась, что эти двое не простынут на сыром воздухе, под дождём.       Проводив Артура, Валерия вернулась бледной и встревоженной. Молча уселась на скрипнувший диван в гостиной, и в вечернем свете её пушистые волосы отливали почти золотом, а глаза казались бездонными. Даже сейчас, нервничая за своего мужчину, она выглядела привлекательной, и тонкая кожа едва не светилась изнутри. Неудивительно, что сестра всегда притягивала взгляды.       — Что думаешь? — Лера неистово теребила помолвочное кольцо.       — Я ничего не заметила. И, честно говоря, меня это пугает. Не могут такие ритуалы пройти без последствий. А Артур ведёт себя как обычно, никаких перемен.       — Я этого не выдержу!       Лера подскочила с дивана и заметалась по гостиной, едва не сбив вазу с теми самыми лилиями, стукнула кулачком по стене. Елена хмуро смотрела в окно на дождь, чьи капли усеивали стекло, а затем стекали. Она переживала за сестру и хотела хоть как-то помочь.       — Пусть Артур останется на ночь у нас дома. Тогда я попробую осторожно посмотреть через ритуал.       — А ещё он всё время говорит о свадьбе!       — Ты передумала?       — Нет! Но… что потом? Мои прогулки вот так возьмут и прекратятся? Луна перестанет светить? Чёрт, я ведь могу натворить что угодно! И с детьми!..       Елена отошла от окна и устало уселась в кресло.       Прогулки Леры начались, когда той исполнилось одиннадцать лет. Елена помнила, как вернулась домой после концерта далеко за полночь и застала сестру на кухне. Глаза были открыты, руки механически перебирали стеклянные декоративные камушки в миске, а губы беззвучно шевелились. Елена испугалась и подскочила к сестре, чтобы понять, что случилось.       Лера подняла визг, испугавшись, что проснулась на кухне. А Елена не знала, что делать, пока не спустился отец и не успокоил обеих. Сделал какао на всех, этому он научился за время их детства, и усадил на диван, чтобы объяснить про возможный лунатизм.       — Это не болезнь, и это пройдёт. Значит, будем закрывать двери. И лучше не будить.       Вот только не прошло вопреки всем его заверениям. А Лера легко открывала замки и окна, будто ее что-то вело из дома, гнало под свет луны. Елена перерыла все книги в библиотеке, но не нашла никаких наводок на то, что у лунатизма есть мистическое проявление. Точнее, то, что она находила, походило на какие-то легенды и сказки: в этих книгах речь шла о фантасмагориях под лунным светом, о том, как тот влияет на нервных и впечатлительных дев, как некоторые видят в лике бледного диска особый знак богов и поклоняются ему. Отец даже как-то сводил Леру к врачу, но та устроила такую истерику на приеме, что больше он этого не повторял. Сестра тогда вернулась очень испуганной и жалась к Елене весь вечер.       В пятнадцать лет прогулки начали сопровождать ритуалы. Елена помнила, как застала сестру в саду, босой, в одной пижаме. Глаза закатились, пальцы раскапывали землю, вонял какой-то странный пучок трав, а потом Лера начала царапать руки, до крови, и Елена не удержалась и вмешалась. Удерживала сестру, пока та не успокоилась и не затихла в объятиях, на щеках блестели беспричинные дорожки слёз, а пальцы продолжали скрести стылый воздух. Ритуал не был закончен, но ни Елена, ни отец, ни Карина не поняли, что хотела сделать Лера.       С тех пор прогулки стали регулярными. Всегда — в полнолуние, реже — в ночи перед ним.       Иногда Леру заносило на городские улицы, запертые ворота и калитка не помогали, а накануне своего семнадцатилетия она проснулась на крыше, не зная, как туда забралась.       В восемнадцать Валерия полнолунным ритуалом прокляла одноклассника, который по пьяни переспал с другой девушкой, и того с месяц одолевали спонтанные кровотечения из носа и обмороки. Пока Елена вместе с одним ведьмаком-целителем не разобралась, как убрать это проклятие. Сестра только фыркнула, что тот мало мучился.       В двадцать Лера едва не попала в аварию, вызвала несчастного мертвеца в лесу неподалеку, чей дух ещё несколько ночей тревожил прохожих, пока Эля его не успокоила, и собрала друзей на оргию, в которую с удовольствием влилась в жаре паров виски, текилы и лунного света. Елена никогда не думала, что ей придется повторить разговор о контрацепции и заболеваниях, передающихся половым путем. Хотя, откровенно говоря, сама любила ночи Белтайна, где легко теряла здравый смысл.       Впрочем, так бывало не каждое полнолуние. Чаще Елена сидела с книгой на веранде, краем глаза наблюдая, как Валерия танцует во дворе, особенно в теплые ночи. И не выпускала сестру босой и в одной ночнушке, когда ночи становились холодными — особенно после того, как сестра подхватила воспаление легких после прогулок по снегу в минус двадцать.       Елена отлично знала, как Лера сама пугалась всех этих проявлений и последствий, как каждого полнолуния ждала со смесью паники и раздражения, а на следующий день долго выспрашивала у сестры, что случилось. Ведь точно она что-то натворила! Иначе и быть не могло! Но не всегда у Елены были ответы. Она изучала ритуалы сестры, искала в книгах подсказки, советовалась с отцом и тетей, но те точно так же пребывали в недоумении.       Близилось полнолуние. И теперь Лера нервничала, плохо спала ночами и едва притрагивалась к еде.       — Я бы рассказала обо всём Артуру, — сказала Елена. — И про ритуал тоже.       — Да он посмеется надо мной! И бросит. Ну зачем ему связываться с безумной? О, или начнёт лечить. Но как мы будем жить вместе?       — Лунатизм — не болезнь. А ему всё равно придётся привыкнуть.       Елене хотелось сказать, что Валерии есть любимый мужчина, и одно это бесценно, и, может, стоит ему больше доверять, ведь так больно терять того, кто близок. И как горько, когда видишь и хочешь обнять, но это невозможно, ведь так много сказано и прочувствовано, обидного и злого, и глупо теперь страдать. Рассказать, как жжется одиночество и отравляет кровь мысль, что тебя оказалось так мало для любви.       Она хотела сказать сестре, что они с Артуром непременно будут счастливы, а как иначе, тем более теперь, когда его сердце бьется. И будет дальше биться. И он не требует «уважать его желания» и не пренебрегает вниманием.       Но, глядя на расстроенную сестру, не стала. Только бередить раны.       — Я посоветуюсь с Кариной. Может, с кем-то из Ковена — про твои прогулки под луной и ритуалы. Может, всё-таки мы упустили какой-то способ, и от них можно избавиться.       — А, то есть ты теперь говоришь, что со мной что-то не так?!       — Нет. Этого я не говорила. А сейчас хочу немного отдохнуть. После обеда надо домом заняться.       Елена поднялась, чтобы уйти, но тут Лера налетела и обняла со спины, уткнувшись носом куда-то между лопаток. Ну вот, и что с этим делать?       — Извини, я вовсе не…       — Всё в порядке.       — Знаешь, когда Артур уже уходил, он пожаловался, что лилии воняли всю дорогу до нашего дома как никогда раньше. И уточнил, не меняли ли мы лампочку в гостиной, а то свет слишком бил по глазам. Это странно.       — Действительно. Может, просто устал? Я тоже, если много работаю, начинаю резче ощущать звуки и запахи. Или это признаки изменений. Но пока сложно сказать, каких.       — Может, мне тоже покопаться в книгах?       — Попробуй. Поищи что-нибудь про изменение восприятий.       Елена обернулась, чтобы обнять сестру, а потом всё-таки поднялась к себе. Она обязательно заглянет в библиотеку Ковена, завтра ей как раз надо заехать, чтобы подготовить все для осеннего курса по травам, но пока нужно провести чистку дома. И испечь пирог.              Незадолго до приезда Карины написал Влад.       Елена только закончила очищать дом, окуривать пороги во всем доме, выгоняя липкую энергию, и рассыпать соль по углам и у крыльца, как телефон оповестил о новом сообщении. Все эти дни он никак не давал о себе знать, и Елена не могла понять, почему ей так обидно. Но сама, конечно, не собиралась ничего писать. Руки ещё пахли дымом от папоротника, и не сразу удалось попасть по кнопкам, чтобы открыть сообщение.       «Привет. Мне надо встретиться с тобой».       Звучало по-деловому, без лишних смыслов и эмоций. А она уже размечталась! Взяла досада на саму себя, но Елена смахнула ее, как только что смахивала паутину из угла.       «Сегодня не могу. Чай с Кариной. Завтра? После 20.00, я закончу дела в Ковене».       «До встречи, Елена».       Она поняла, что таращится на последнее сообщение куда дольше, чем стоило бы. Да что с ней такое! Покачав головой, Елена отложила телефон и взялась за подготовку банок с травами для первой части курса, поглядывая в рабочий чатик админов Ковена.       Осенью всегда было много дел: травы уже высушены, настала пора скручивать пучки, у людей поднимается интерес к ведьмовству, мертвецы беспокоятся, вылезают проклятия, а на улицах города появляются знаки неумелых ритуалов.       Как сейчас. Ковен обратился за помощью: один приближенный к их тайнам жаловался, что в окрестностях его дома творится что-то неладное, считал, что в новой квартире кто-то мертвый бродит, а на стенах дома постоянно появляются пентаграммы, нарисованные граффити. Вполне то, с чем справлялась Елена, правда, она еще попросила помочь Марию, которая хорошо разбиралась в ритуалистике. И вот с кем можно обсудить ритуал Леры! Они учились вместе в Ковене, дружили с юности, и Мария была единственной, кому Елена рассказывала все про Влада.       С этими мыслями Елена закончила с травами и взялась за пирог, включив на всю кухню «Кромешную тьму» из «Бала вампиров». Мысли о Владе не отпускали, и один этот факт неприятно саднил. Сообщений от него больше не было.       К приезду тети всё было готово.       Карина вплыла в дом в аромате дорогих духов, тонком шерстяном платье и с бутылкой красного вина. Действительно, Елена же приглашала пить чай. Но вообще-то после длинного дня она была согласна на пару бокалов.       Для осени выдался небывало теплый вечер, и Елена накрыла стол на веранде, притащив из дома несколько подушек и теплые пледы, один из которых связала Мари, и тот уютным молочным облаком растекся по старому плетеному диванчику.       Света на веранде не было, зато под потолком висела гирлянда в виде рыжих кленовых листьев, а сумерки скрадывали завалы на внутреннем дворе, и можно было представить, что они не в шумном мегаполисе, а вдали от суеты и гомона.       Поэтому, наверное, Елене и нравился дом. Оплот уединения и тишины, где могут найти приют исстрадавшиеся сердца. Впрочем, порой хотелось и шумных вечеринок, и одну такую сестры планировали традиционно на Хэллоуин. А вот Самайн они встретят вдвоем и совсем иначе. Карина крепко обняла Елену:       — Прекрасно выглядишь, дорогая. Всё-таки тебе ну очень идёт чёрный цвет, а какое декольте у платья! Это всё ради меня, или ты ожидаешь более поздних гостей?       — Настроение такое, я никого не жду.       Елена проигнорировала лукавство в голосе Карины, которая всегда желала устроить личную жизнь обеих племянниц, хотя и делала это ненавязчиво. Куда тяжелее приходилось ее сыновьям.       Карина была сестрой отца Елены и Леры и на долгие годы заменила обеим девочкам матерей, особенно старшей, пока тот привыкал к роли вдовца и отца-одиночки. А ещё тётя сама была сильной ведьмой, которая посвящала Елену во многие ритуалы и привела ее в Ковен. Хотя ее советы порой и звучали смесью иронии и сватовства, но в помощи она никогда не отказывала.       В свои сорок пять Карина сохранила изящную фигуру благодаря долгим прогулкам и занятиям йогой, а ещё — увлечение театром, греческой мифологией и своей работой. Карина вела практику психолога и, возможно, это была одна из причин, почему Лера сегодня предпочла встречу со своим танцевальным коллективом семейному чаепитию.       Обе удобно устроились в плетеных креслах, Карина ловко открыла бутылку вина, и даже тревоги на время ослабили хватку. Приятно было сидеть вот так, вдыхать запах влажной листвы и спокойно молчать. Правда, Карины хватило ненадолго:       — Итак, что нового под крышей этого дома? Валерия уже определилась с датой свадьбы?       — Летом, — уклончиво ответила Елена и подцепила квадратик сыра с деревянного блюда.       — О, замечательно. У меня есть один знакомый, держит дивный ресторан в лесу. Или открытые веранды где-нибудь у воды, вот было бы прелестно. И лучше начать подготовку сейчас…       Елена пила вино и грызла ломтики сыра с маслинами, давая Карине время высказать все идеи и помыслы о самой дивной свадьбе следующего лета, и это звучало так, будто они в сериале «Бриджертоны» и единственная ценность в этой жизни для женщины — выйти замуж. Почему-то похожие притязания на Елену не распространялись, и, честно говоря, ее это устраивало.       Закончив рассуждать о декоре столов, Карина откинулась на спинку кресла и с любопытством взглянула на Елену:       — А ты о чем хотела поговорить?       — Тебе известно что-то о том ритуале, который взбудоражил Ковен?       — О да. Неужели ты всё пропустила? И был не один ритуал. За последний месяц их прошло три, хотя об этом мало говорят. Они вроде даже нашли свидетеля, которого застали прямо с кровью на руках, но тот всё отрицает.       Час от часу не легче. Время от времени находились те, кто решал, что колдовство может решить все проблемы и не гнушались самыми разными способами достичь желаемого. Порой доходило до абсурда, Елена до сих пор помнила, как одна ведьма помогла избавиться от нежеланного дитя вместо того, чтобы отправить к врачу, срок позволял. Мать едва не погибла, и ни о каких детях уж не могло быть и речи.       Теперь это. И несколько ритуалов! А Влад говорил только об одном. Елена уточнила:       — И что, при каждом кто-то погибал?       — Нет, но кровь была каждый раз. Только до этого звериная. А что, Ковен тебя попросил помочь? Вроде бы этим занимается Зоя.       — Ко мне обратилась не она, но это неважно. Друг попросил помощи, но я отказалась. Вызывать мертвецов я не хочу.       Карина достала пачку сигарет и зажигалку. Потянуло ментолом и легким запахом табака, что шло этому вечеру, и Елена тоже закурила. Она до сих пор помнила, как отец жаловался Карине, что старшая дочь курит, не догадываясь, что обе уже давно устраивали посиделки на крыльце с одной сигаретой на двоих.       — Что за друг? — не удержалась от любопытства Карина.       — Неважно. Раз сам Ковен не просит помощи, не буду вмешиваться.       — Ты стала осторожнее. Лет пять назад ты бы точно влезла в подобную историю, из любопытства или упрямства. Неужели к тридцати трем годам ты набралась мудрости? Что-то рановато. Дорогая, а ты уверена, что твоя депрессия прошла?       — Уверена. Ты посоветовала хорошего специалиста.       — Хм. Но я считаю, ты слишком рано свернула терапию. Кстати, Влад в Москве, — совершенно невинным тоном заметила Карина.       У Елены дрогнули пальцы, и она чуть не расплескала вино, а потом заела свои странные эмоции кусочком бастурмы. Да уж, теперь ей точно не помешает сигарета, и не одна. Но у нее хватило ума не попасться в эту ловушку. Проигнорировав слова Карины, Елена перешла на другую тему:       — Лера провела ритуал. И это не было тем ритуалом, как у нее бывает во время прогулок под луной. Но мы не знаем, какие могут быть последствия.       Она коротко рассказала про ту ночь, пока Карина потягивала вино, но выражение лица у тёти стало задумчивым и серьезным. Когда Елена закончила, повисла пауза. Чая уже точно не хотелось, а тревожность вернулась на свое законное место и свернулась там змеей. За Артура. За сестру.       Карина налила обеим ещё вина.       — Честно говоря, я даже не знаю, что тебе сказать. Звучит погано. И ты совершенно права, у таких ритуалов будут последствия. Худший вариант, если Артур задержался здесь ненадолго и вскоре начнёт терять жизнь. Смерть любит забирать то, что считает своим.       В голосе прозвучала неприкрытая горечь, и Елена поежилась. О подобном варианте она даже не думала, а ведь вполне может быть и так. Ритуал наложил хрупкие связи, вернул, но лишь на время, и теперь песок жизни утекает сквозь пальцы.       Лера этого не переживет.       — А можно как-то узнать, какие именно последствия?       — Лучше поговори с отцом или дедом, ты знаешь, я не по этой части.       — Меня не было рядом в ту ночь, — тихо призналась Елена. — Потребовалась помощь в одном лесу, там обнаружили неспокойные души. Я сорвалась, а должна была остаться рядом.       — Только не вини себя. Валерия давно уже не ребенок, чтобы следить за ней сутками напролет. Или даже ночами. Как я сказала, это худший вариант. Ты видела Артура после этого?       — Да, полон жизни во всех ее проявлениях. Только жаловался на слишком яркий свет и запах лилий, хотя с чего бы?       Карина пожала плечами.       — Это может быть что угодно. Переутомление, усталость в глазах после операций. Артур врач и наверняка поймёт, если что-то будет не так. Можешь ещё спросить у него, что он сам помнит о той ночи. А Лере придется научиться жить с тем, что она умеет. Не будет же она и после свадьбы здесь оставаться!       — Да, и она переживает.       — То есть носится кругами и заламывает руки? Ей бы взять с тебя пример и тоже сходить на курс терапии. Я помогу подобрать специалиста.       — Ты знаешь, она никогда не согласится, да и как рассказать про Ковен? Про ритуалы? Про всю эту часть жизни?       — Ты же как-то делилась.       Елене тут сложно было что-то возразить. Да, она аккуратно обходила тему с вампиризмом Влада, с той значительной частью ее жизни, про которую особо не расскажешь, готовилась к сеансам, чтобы поделиться, но не сказать лишнего. У Валерии так не получится. Она сорвется, начнет паниковать, ляпнет что-то не то или вообще закроется в себе.       Но у неё был Артур, который умел успокоить и утихомирить. Дать то, что так требовалось сестре, и Елена знала, как это работало. Влад поступал похоже, даруя безмятежность тьмы, боли и власти. И как ей этого не хватало! За эти полгода Елена пробовала с кем-то завести отношения, хотя бы сессионные, ходила на вечеринки, но не выходило. Ей всегда чего-то не хватало.       Начал накрапывать дождь, но холодно не было, наоборот, стук капель по крыше веранды навевал спокойствие. Елена удивилась, что они почти выпили целую бутылку вина, но идти за следующей было откровенно лениво. Что ж, не зря она чай заварила.       — Карина… а ты всё-таки совсем ничего не знаешь о матери Леры?       — О, кажется, я уже всё рассказывала, что мне известно. Помню, мы с твоим отцом собирались в театр, тебе было тогда семь. Я как раз думала, что ему пора отпустить твою маму, но ты не представляешь мое удивление, когда он пришел не один. Представил ее, но…       — Да-да, это я помню, — Елена нетерпеливо перебила. — Он никогда не говорил даже о том, где они познакомились. Какая-то туманная тайна. Но, может, было ещё что-то?       — Олег… твой отец очень мало о ней рассказывал, — Карина пригубила вино и помолчала, — и мне нечего добавить. Знаю, что он любил и твою мать, и мать Леры, и вас обеих. Но почему она ушла?       — Никогда не перестану задавать себе этот вопрос.       — Поговори с отцом, когда он вернется.       Это была слабая надежда. Елена затевала подобные разговоры не один раз, но никогда не получала ответы, даже после всех ритуалов Леры, вряд ли что-то теперь изменится, но всё-таки не стала отбрасывать эту мысль. Вроде бы отец прилетает из Вены на следующей неделе, если его ничего не задержит. Она решила сменить тему.       — Как поживают Гектор и Персей?       — О, чудесно.       И Карина с удовольствием поделилась последними новостями из жизни сыновей, которых обожала не меньше мужа.       Елена никогда не переставала удивляться выбору имен и хорошо помнила, как кузены возмущались по поводу этой странности, не до конца разделяя материнскую любовь к Греции. Персей даже хотел поменять имя в паспорте, но потом махнул рукой. Сейчас он держал маленький бар «Голова Горгоны», где подавали дивные домашние настойки. Гектор пошел по стезе отца и работал в области финансов и управления.       Они поговорили ещё о грядущем Самайне, о планах на Новый год, о ремонте дома, и Елена совсем успокоилась. Когда вино закончилось, тарелка с закусками опустела, а дождь усилился, захотелось вернуться в дом.       В этот момент в дверь постучали.       Елена вздрогнула, выныривая из мыслей, и удивленно оглянулась. Карина поднялась вслед за ней, не удержавшись от комментария:       — А говорила, никаких гостей. Даже интересно.       Дом обнял теплом и скрипом половиц, и пришлось пройти через лабиринт комнат, чтобы выйти к главному входу и крыльцу около ворот. Не глядя в мутное от дождя стекло, Елена распахнула дверь.       На пороге стоял Влад. На его кожаной куртке блестели капли дождя, как и на шлеме подмышкой. Силуэт почти сливался с вечерними тенями, но он почти сразу скользнул внутрь и хотел было что-то сказать, как вдруг увидел Карину. Та улыбалась, как довольная кошка, но Елена не понимала, с чего бы.       — Влад, надо же. Значит, ты и правда в Москве. А я говорила Елене. Рада была тебя повидать, милая, но Сергей уже заждался. Хорошего вечера.       — Если я помешал…       — Что ты, я уже ухожу.       Оба молчали, пока Карина надевала пальто и шарф, а потом и высокие сапоги. Она крепко обняла каждого из них и, бросив на Елену свой фирменный лукавый взгляд, вышла на крыльцо.       Дверь тихо закрылась. Влад медленно опустил шлем на тумбочку между наваленными шарфами и перчатками и уточнил ещё раз:       — Я не хотел мешать.       — Мы и правда закончили. Хотя мог бы и предупредить, что заедешь.       — Я же писал, что хотел встретиться. А тут… был неподалеку, подумал, вдруг ты дома.       Звучало так себе. И его приезд был так себе. Елена не знала, как себя вести с Владом, точнее, как вообще чувствовать всё то, что накипело внутри. Ещё и этот разговор с Кариной! Раздражение поднялось волной, в то же время Елена невольно залюбовалась Владом. Она разглядывала такое знакомое лицо, могла угадать, как он сейчас в задумчивости проведет рукой по хвосту, как сощурится. Эта его чёртова вампирская притягательность!       Влад всегда будто слегка возвышался над ней, а сейчас ещё пах кожей и дождём, и смотрел так странно, что у Елены зашлось сердце.       Но ведь так не должно быть!       И всё-таки Влад приехал, он стоял здесь, рядом с ней — невольный гость, явившийся из осеннего мрака. Елена не нашла ничего лучше, чем спросить:       — Ты голоден? У меня…       Ее снесло. Или так показалось, когда одним рывком Влад приблизился и притянул Елену к себе, и его губы так невыносимо сладко и знакомо нашли ее. Смешался вкус вина и табака, и сам поцелуй, настойчивый, непререкаемый, спутал все мысли и чувства.       Остались только его объятия. И запах. И он сам.