Багровая тьма

Влад готовил завтрак.       Или обед, как посмотреть: стрелки на кухонных часах близились к полудню, а на столе стояла одна полностью выпитая банка Red bull, вторая начатая — рядом. Из колонки играл Nickelback, шторы Влад задёрнул, чтобы хоть отчасти сохранить полумрак, в котором ощущал себя комфортнее, чем при дневном свете. Зажав одну сигарету зубами, он подцепил ломтик бекона и перевернул.        Ночью, когда они вернулись, и Лера повела Артура наверх, Влад залез в горячий душ и, простояв под ним с полчаса, понял, что готов даже поспать. Мысли занимал Егор и его желание помочь, но эти неоднозначные мысли Влад оставил для утра. Закутавшись в халат — судя по объему, тот принадлежал Елене, — он поднялся к ней в спальню и устроился рядом. Она съёжилась на краю кровати, в своей любимой футболке с волками, которая сбилась и обнажила одну грудь. Косы перед сном так и не расплела, и Влад несколько мгновений наблюдал за этим сочетанием: медь волос и бледность лица, которую точно не назвать здоровой, но ничуть не портила её красоты. А открытый для ласк сосок так и манил припасть в поцелуе, лизнуть кончиком языка, но вместо этого Влад укрыл Елену одеялом и перевернулся на спину. Уставился на потолок. Тот хранил попытки нарисовать на нём звёздное небо: всплеск тёмно-синей краски, на которую пытались пристроить флуоресцентные звёздочки, но большая часть отвалилась. Влад подумал, что надо бы что-то с этим сделать, ведь Елена так любила этот образ мерцающих искр на иссиня-чёрном бархате. И даже уговорила в декабре Артура поехать ночевать в какую-то глушь, где сдавали домики, и всё ради камина и звёзд.       Смотрела ли она на них этим летом? Выезжала ли в лес подальше от Москвы, как и хотела?       На сердце заскребло и заныло, и Влад прикрыл глаза. И не заметил, как уснул.       Сейчас он намеревался если не зажечь звёзды над Еленой, то хотя бы накормить завтраком и напоить кофе. Поэтому разбил два яйца о края сковородки и вылил желтки с белком поверх зарумянившегося бекона, чей аромат наполнил кухню. Наверняка и Артур, и Лера ещё дрыхнут — при мыслях об этих двоих Влад мысленно хмыкнул, представив, как хрупкая Лера пытается обнимать волчару — поэтому готовил только для Елены. Сам он в очередной раз хлебнул Red Bull и подумал, что ещё немного, и вместо крови точно будет течь энергетик, а из опустошённых банок можно будет сложить целую крепость.       Зажужжал телефон на столе, и Влад, дотянувшись до него, смахнул в сторону ответа и прижал плечом к уху. Голос Ясвены звучал нервно, сбивчиво, а вопросы сыпались один за другим. Как будто у Влада были ответы! Нет, он не знал ни времени посещения больницы, ни того, в каком состоянии Захар. Нет, Артур ещё спит. Да, Захар точно был жив, это подтвердили два врача. Пока Влад говорил, кофе, вспенившись, едва не начал извержение, и Влад, чертыхнувшись, подхватил турку и снял с плиты, а потом выключил конфорку под сковородой с яичницей. Хотелось курить, да и Ясвена не смолкала, поэтому Влад вышел на крыльцо, смирившись с дневным светом. Свежесть октября залезла под свитер приятными мурашками. На опавших листьях блестели капли недавнего дождя. Влад дымил сигаретой, пока слушал Ясвену, которая явно хотела выговориться и уверить, что она понятия не имеет о том, что произошло. Как и никто из них.        Если бы Лера толком рассказала! А так сплошные тайны и полумёртвые юноши в ночных парках.       — Я не могу даже ничего играть, — огорчённо произнесла Ясвена. — Музыка будто застыла во мне и не выходит наружу. Как думаешь, я могу его увидеть?       — Попробуем что-нибудь придумать, — невнятно ответил Влад — ему больше нечего было пообещать. — Я напишу, как проснётся Артур, и мы сможем поговорить.       Ясвена ещё какое-то время молчала в трубку, а потом тоскливо попрощалась и отключилась. Чёрт, может, быстро съездить к ней? А что это даст?        Влад вздохнул. Да ничем он Ясвене сейчас не поможет, как ни горько это признавать, разве что написать, когда будет больше ответов. Стать тем самым маяком, на который можно пройти через шторм. Невольно Влад чувствовал ответственность, пусть ни Ясвена, ни Захар не были его подопечными, но горькое чувство досады пополам с виной скребли и царапали.       Сигарета почти закончилась, Влад пристроил окурок в банку с мутными стенками, которую Елена пристроила в уголке крылечка, и вернулся на кухню, чтобы отнести завтрак наверх.       Когда он поднялся в спальню, Елена ещё спала: свернулась под одеялом и подложила руку под щёку, глаза плотно закрыты. Влад пристроил поднос на тумбочку около кровати и осторожно коснулся плеча, наклонился, чтобы поцеловать в уголок губ. Он не хотел будить, но знал, что она сама огорчится, если проспит весь день — всё-таки завтра Самайн. И для любой ведьмы эти дни и ночи несли с собой хлопоты и заботы. Поэтому Влад, как мог, аккуратно проговорил:       — Елена, проснись.       Она распахнула глаза резко, будто не спала вовсе, и тут же приподнялась взъерошенной птицей, оправила футболку кое-как — показалось, что смутилась своего вида спросонья, а он хотел попросить оставить так: ей так шло! Прочие мысли Влад затолкал как можно дальше. Кивнул на чашку кофе:       — Надеюсь, это скрасит твоё утро. Сделал, как ты любишь, с перцем.       — Как долго я спала? — Елена приложила ладони к глазам, нажала на веки и отняла руки, хотя взгляд не стал более ясным. — Сколько сейчас? Десять?       — Уже почти час.       Елена вздрогнула и тут же начала шарить под подушкой в поисках телефона, который вообще оказался на тумбочке. Так и не притронувшись к кофе, она уткнулась взглядом в экран, то и дело пальцы скользили по нему. Невыносимая женщина! Влад мягко коснулся её ладони и напомнил:       — Завтрак сейчас остынет. А тебе надо поесть. И восстановиться.       — Да-да, сейчас.       — Елена, пожалуйста…       Влад не считал правильным настаивать, но сейчас ему хотелось убедить её, что отдых и правда нужен. Пусть Елена и спала долго, но всё равно выглядела измождённой и бледной. И так хотелось сейчас сгрести её в объятия, поцеловать, пропитаться той энергией, что в ней текла обычно, и плевать, что там говорил Павел! Это чувство росло и извивалось той жаждой, что можно удовлетворить, только навредив кому-то — о нет, и даже не абстрактно кому-то! А именно Елене.       Он понял, что в комнате повисла тишина, а сам он засмотрелся на Елену так, как смотрит не влюблённый мужчина, а голодный вампир, и впервые за многие годы, ему самому стало тошно. А Елена, ощутив это, сама подняла взгляд и уточнила с лёгкой тревогой:       — Ты в порядке? Ты выглядишь… странно.       — Ты… всё хорошо. Пей кофе, — он отвернулся, чтобы не смущать её, и занял себя тем, что рассматривал трюмо, на котором спутанными комочками лежали украшения, а в центре стояла распахнутая шкатулка. Но легче не становилось.       А дальше что будет? Сколько он так протянет? Или… сколько сама Елена?       — Нужно поговорить с Лерой и узнать, что вообще произошло с ней. И как Артур. Знаешь, во всех этих ритуалах есть что-то, что мне не даёт покоя… мы с Машей изучили не одну книгу, но не можем выяснить, зачем создавать «ключи» из живых людей. А ещё я вчера написала отцу, совсем перед сном. Он должен знать, что творится с Лерой.       О себе Елена не сказала ни слова, и Влад в очередной раз подумал, что эта женщина совсем не умеет думать о себе и что ей самой нужен отдых — тем более, перед ночью Самайна. Тем более, после вчерашних ритуалов.       — Влад. — Она позвала его, и в голосе почудилась растерянность. — Ты молчаливый, потому что день, и тебе тяжело, или опять что-то произошло?       Развернувшись, он увидел, как Елена устроилась на подушках, в руках — чашка с кофе, косы растрёпанные, а взгляд уже не такой сонный, как до этого, скорее, пытливый и проницательный. Взгляд ведьмы, которая вчера неслась в потоке мертвецов, и он это чувствовал. В кои-то веки он растерялся и не знал, что ей сказать — о своих чувствах? Вряд ли бы те стали новостью для неё. О своих сомнениях? Они и так это обсуждали.       После их расставания, а потом и по возвращении в Москву Влад решил, что обоим будет проще, если проговорить свои мысли и чувства — и, казалось, когда Елена открыто призналась, как ей тяжело бывает с его отлучками и вниманием к другим женщинам, это действительно сработало, а, оказалось, её волнения и страхи печалили его куда больше, чем он мог себе признаться в этом. Но теперь слов не хватало: что толку говорить, если это никак не поможет, никому из них. Что толку в тех самых признаниях, если между вами прочные нити хищника и жертвы — и их не переплести, не вытравить из себя. И ведь, чёрт дери! Скажи он сейчас, что голоден, что смотреть на неё спокойно не может: такую тёплую, уютную, мягкую после сна, разве Елена откажет ему в близости? Слишком близка ей эта жертвенность ради других, которая губительна для неё самой. Но и оставлять её Влад не хотел, понимая, что не сможет ранить так ещё раз.       Не найдя никакого толкового ответа на её вопрос, он привычным жестом потёр переносицу и внезапно для себя предложил:       — Не хочешь прогуляться? Свежий воздух тебе пошёл бы на пользу.       Он ожидал возражений или даже споров, но Елена простучала в задумчивости ногтем по кружке — глухое тук-тук-тук напомнило удары сердца — и кивнула.       — Ладно. Но недолго, вечером заедет Егор. И я всё-таки хочу поговорить с Лерой.       Влад только вздохнул, но не стал сейчас объяснять, чем именно ему так не нравится Егор и его помыслы. Это будто бы оставалось всегда только между ними. Будто бы незримый договор, заключённый тогда, много лет назад, но теперь тот трещал по швам и просачивался в жизнь обоих. Стоит ли признаться Елене в том, что он сделал? Ясвена корила его за поступок с Юлией, Павел только пожимал плечами, что обычно означало: «Всякое дерьмо случается» и «Что сделано, того не воротишь», да и вообще тогда — сколько лет прошло? десять? — он точно не считал, что где-то не прав или ошибся. Для него в этом не было эгоизма, только счастливое предвкушение, что они будут вдвоём проводить ночи, не особо оглядываясь на порядки Ковена, на запреты и, ну откровенно говоря, даже на человеческие жизни. Но после встречи с Юлией Влад не мог перестать о ней думать.       И ему никак не давало покоя, что в этой истории ещё принял участие отец Елены. Вряд ли сама Елена об этом догадывалась, нет. А если рассказывать про Юлию, то уж всю историю… иначе выйдет та самая недосказанность, которая мучила её до этого.       — Я бы хотел заехать к Ясвене, — Влад понял, что эта мысль не давала ему покоя. — Она уже звонила, спрашивала про Захара, и… я никогда не слышал её такой растерянной.       — Что, прогулка отменяется?       — Почему ты так решила? — он нахмурился, пытаясь понять.       Елена смутилась и уставилась в кружку с кофе. Пожала плечами. Вот тебе и откровенные разговоры. Нет, так дело не пойдёт! Влад не стал подходить ближе, опасаясь собственных желаний, но постарался объяснить:       — Я имел ввиду, после нашей прогулки. И хотел бы, чтобы мы заехали вместе. Ясвена, конечно, своеобразная, но она хорошо к тебе относится. И будет рада.       — О, правда?       Влад усмехнулся от такого искреннего удивления:       — Ну, поверь мне, она на твоей стороне. О том, как я не прав, я выслушал не одну лекцию. И Ясвена вообще-то достаточно одинокая. Ей сложно сближаться с людьми.       — А кому из нас нет.       И правда. Пусть Влад мог очаровывать и влиять на людей, особенно на женщин, но это не всегда означало сближение. И многие годы знакомства оставались лишь чередой приятных ночей, не более. И, скорее всего, у Ясвены было похоже.       Елена медленно выбралась из-под одеяла и, направившись к выходу из спальни, коротко поцеловала его в губы, шепнув: «Спасибо за кофе». И что-то тёплое и нежное окутало его будто самое тайное колдовство, и Влад ещё какое-то время смотрел на закрывшуюся дверь.       Когда Влад выходил из душа — ему хотелось смыть с себя накатившую дневную сонливость перед прогулкой — услышал сердитые голоса, хлопок двери и топот ног, а потом какой-то крик. Быстро натянув джинсы и плюнув на мокрые волосы, холодящие голые плечи, он быстро спустился по лестнице. В окно гостиной увидел, как с крыльца спускается Артур.       Влад поспешил на улицу. Крикнул как только проскользнул в дверь с веранды:       — Погоди!       Тот остановился уже у ворот: куртка сидела как-то неловко, будто наброшена в спешке, шнурки болтаются, волосы всклокочены. Он действительно походил на лохматого волка, вот-вот готового зарычать, если приблизишься и потреплешь по голове. Влад поспешил к нему, удивлённый тому, что так могло его вывести из себя. И, уже подойдя ближе, заметил капельки пота на лбу и воспалённые глаза. Вот же дерьмо.       Артур смотрел хмуро, исподлобья, но хоть не послал сразу.       — Что произошло? — вопрос наверняка прозвучал очевидно, но Влад хотел с чего-то начать.       — Лера, — отрывисто и глухо произнёс Артур и вскинулся — видимо, посмотрел в сторону дома. — Мы поругались. И я… мне надо съездить в больницу. И на работу.       Ну, это как раз неудивительно. Влад даже мог что-то такое предположить после того, что произошло вчера: Артур пусть и отличался спокойствием и терпением, но почти отнятая жизнь могла расшатать даже его, а тут ещё и оборотнические ночи. И всё-таки…       — Это из-за Захара? Из-за того, что Лера с ним сделала?       Влад пожалел, что не прихватил с собой сигареты, он не привык вести откровенные разговоры, и теперь нервничал, так что поднял с травы пару мелких камешков и начал их вертеть в пальцах, чтобы хоть немного успокоиться. Артур медлил с ответом, а потом тяжело вздохнул и засунул руки в карманы:       — Из-за лжи.       Влад хмыкнул и хотел уже возразить, как Артур поднял руку: мол, подожди. И продолжил:       — К тебе это тоже относится. Говори, что хочешь, но признайся хоть самому себе — ты никогда не говорил всей правды о себе. Потом Лера. Ты знал. Елена знала. Но вы все предпочли молчать. И даже после аварии! Вы тянули с тем, чтобы объяснить и наблюдали, будто я для вас какой-то эксперимент.       Слова вытекали ядом и жгли. Артур даже скривился и шагнул назад — от самого Влада, от дома, от сестёр. Стучали камни в пальцах Влада.       — Вы, видимо, привыкли так жить. Таиться и скрываться от всех. Проводить ритуалы в ночи. Ничем не делиться. И не доверяете даже друг другу. Знаешь, кто рассказал мне больше всего про оборотничество и колдовство? Та семья оборотней. Да, они держали тебя в плену, потому что опасались. Но от них я узнал, как можно обратиться. Как пережить жар. Они дали нужные травы.       Влад не стал возражать — Артур сейчас высказывал всё то, что наболело, и вряд ли готов был прислушаться к иному мнению. Оборотни тоже никому не доверяли, и для этого причин тоже хватало. Ковен помнил «звериные разборки» в 90-е — в буквальном смысле. И что те не гнушались никакими методами. Только сейчас прошла четверть века, мир изменился, но не законы Ковена.       — А Лера…. — тут голос Артур стих, на лице проступила мука. — Знаешь, я мог бы даже всё это проглотить. Мир устроен сложнее, чем я думал. Но она не хочет рассказывать, что произошло. Никому.       Артур запнулся, будто хотел сказать что-то ещё, и Влад всё-таки подтолкнул к этому:       — И есть ещё что-то да?       Взгляд Артура теперь пугал болью и растерянностью. Показалось, он даже побледнел.       — Мы были этой ночью вместе, если тебе так интересно. Я и Лера. Но обратился я только утром. Это…       Артур отвёл взгляд и теперь смотрел на ворота. Влад осторожно предположил:       — И теперь Лера недовольна? — Он думал, что как раз наоборот, и в чём тогда проблема, но на всякий случай уточнил.       — Нет, — Артур повёл плечами. — Как раз-таки нет. И это…       — Ужасно, да? Ага, понятно. Ты сказал мне то же самое, когда я повёл тебя с собой в БДСМ клуб в первый раз. И когда ты смотрел на то, как мужчины бьют женщин. Тебя это тоже приводило в ступор, а потом ты мне ещё прочитал лекцию о том, как это опасно и как можно навредить. Ужасно, потому что это то, о чем не принято говорить. Не принято делиться такими фантазиями. И, поверь мне, так и с колдовством. В прошлом году Елена ездила помогать на один из фестивалей, где ведьмы Ковена выставляли свои работы. Ты удивишься, сколько народу подходили к ним и говорили, что они занимаются чертовщиной. А девочки росли с таким с детства. С пониманием, что мир к ним недружелюбен просто потому что они с даром колдовства. И Ковен — это не только недоверие друг к другу, но и защита. Возможность держаться вместе.       Артур молчал и смотрел перед собой. Влад понимал, что ему нужно время, но если Лера не рассказала даже Артуру, что произошло, то вряд ли поделиться с кем-то другим. Даже с сестрой. Артур задумчиво протянул:       — Лера сказала, что Ковен ищет оборотней. Через два дня полнолуние. И я предупрежу ту семью, чтобы были осторожнее. Но для начала надо съездить на работу. Я и так попросил перенести две операции, и не знаю, что будет в следующие дни. Это оборотничество… да чёрт с ним, я бы пережил! Но как мне работать?       — Отметь в календаре: «в дни полнолуния я не оперирую, потому что бегаю по лесам».       — Очень смешно, — фыркнул Артур.       — А ты можешь узнать про Захара? — Влад сжал камешки. — Для меня. И можно ли к нему попасть.       — Узнаю, конечно. Напишу тебе.       Артур пригладил рукой волосы и застегнул куртку. И, не попрощавшись, шагнул к воротам. Поднялся ветер, и от влажных после душа волос стало холодно. Влад поёжился и направился обратно к дому.       Когда Влад вернулся в дом, то услышал голоса сестёр из гостиной: размеренный Елены и более звонкий — Леры. Он хотел пройти наверх, чтобы одеться и не мешать им, тем более, после того, как Артур уехал, но когда он прошёл мимо, слух невольно уловил вопрос — точнее, вскрик — Леры:       — А если он так и не вернётся?!       Видимо, Елена что-то ответила, тихо-ти, что он не разобрал. И слова точно не угомонили Леру, которая снова воскликнул:       — Я не выдержу этого! Артур… он всё для меня! И ведь ты должна это понимать! Влад тебя тоже бросил!       Раздались шаги, что-то сдвинулось, и Влад замер. И уже прислушался вполне осознанно. Елена ответила не так тихо, и пусть с трудом, но он разобрал слова:       — Да, это так. Думаю, мы оба тогда не были готовы открываться друг другу.       — Но ты ведь говорила ему, как тебе больно!       — Наверное, недостаточно, — Пауза. — Или не теми словами. Понимаешь… иногда мужчины действительно как люди с другой планеты. Как и мы для них. И вообще отношения — это такая дорога, на которой то и дело спускаешься в подземелья, чтобы побеждать драконов. И вскрывать сундуки с сокровищами.       — Или вены, — пробурчала Лера. — Что? Я видела тебя. Как ты подносила нож к запястьям.       Влад схватился пальцами за косяк и сжал челюсть.       — Это не то, что ты думаешь, — Елена сделала паузу. — Я хотела вспомнить, как кинжалом меня касался Влад. Мне этого не хватало.       — А теперь он тебя выматывает! И что, лучше стало?       — Лучше. Потому что мы вдвоём. Одиночество — это дерьмо какое-то. Особенно когда человек, которого любишь, далеко, пусть он и разбил твоё сердце. Что касается Артура… дай ему время. И всё-таки поговори с ним откровенно.       Лера что-то ещё пробубнила, но Влад уже отшагнул назад и на всякий случай громко хлопнул дверь верандой. А потом уже направился к лестнице. Из гостиной выглянула Елена, которая выглядела слегка грустной, но ему улыбнулась:       — Я буду готова через десять минут.       — Отлично. Я говорил с Артуром. Ему просто нужно время.       — Я тоже так считаю. Им обоим. Есть идеи, куда поедем? Давай только не в Парк Горького.       Влад кивнул:       — И не в Измайловский.       Они оставили мотоциклы на парковке и дальше пошли пешком — вглубь Серебряного бора, сейчас одетого в золото и медь осени, на деревянные мостки вдоль озер. Дождь то начинал моросить, то прекращался, но плотные кожаные куртки и высокие берцы у обоих защищали от сырости и луж. Шли молча. Влад закурил и всё ещё молча протянул сигарету Елене, та благодарно кивнула. Это было то молчание, в котором нет неловкости или барьеров, а только единение и взаимопонимание — что так классно шагать по сыроватому сосновому бору, по этим дорожкам, усыпанным жёлтыми иголками, слушать стук капель по листьям и вдыхать горьковатый запах осени. Так они гуляли и год назад, и Влад тогда удивился, что Елене такие прогулки тоже нравились. Что она не тащила его то и дело на вечеринки, в рестораны или на дымные квартирники, как многие из его женщин. Ей нравились тишина и спокойствие, или, может, всё дело было в том, что сейчас снова осень, всё ближе дни безвременья?       Влад затянулся, выдохнул дым через ноздри. А ведь он не думал об этом до этого момента. Действительно, снова Самайн, снова они рядом друг с другом, Колесо сделало оборот.       Год, когда он её встретил, разбил сердце и вновь забрал то себе. Год, в который уместились холодная зима, ветреная одинокая весна и странное лето с долгими дорогами.       Наблюдая за тем, как Елена сошла с дорожки, чтобы подойти ближе к одному из деревьев и коснуться ладонью коры, Влад думал, что Артур прав. Но дело было не только в том, что ведьмы и колдуны росли с недоверием к миру, а в одиночестве каждого из них, которое затягивало в себя, как омут. Влад знал, что Елена часто чувствовала себя потерянной — из-за сестры, из-за того, что росла без матери, из-за того, что несла дар некромантии. А сам Влад просто никого не подпускал к себе, будто этот навык какой-то особенный, который раздают духи в момент рождения. Может быть, вампиризм только раскрыл то, что скрывалось в нём, но это всегда жило внутри: жажда ласки и тепла, которых так не хватало в семье, скупой на объятия и любовь, жажда касаться и привлекать к себе, чтобы чувствовать дыхание. Это его суть, мякотка, которая обросла ритуалами, проклятиями и легкими связями, которые ни к чему не обязывали. Так было проще — не привязываться. Ведь стоит привязаться к этому теплу, как его будет хотеться снова и снова, а он будто не верил, что кто-то готов делиться им постоянно.       Елена вдруг обернулась. Нахмурилась, прислушиваясь к чему-то. А потом негромко произнесла:       — Тут гуляют мертвецы. Надо успокоить.       — Тебе помочь? — Влад, конечно, знал, что она может справиться и сама, но на всякий случай предложил, и Елена, к его удивлению, кивнула.       — Да. Ты наверняка тоже можешь их почувствовать. Проведёшь? Я… голова немного кружится.       Без лишних слов он прошёл к ней и дальше, между деревьев. Позволил энергии обнять себя, скользнуть холодным туманом под рукава куртки и свитера так, что ощутил мурашки. Действительно, Елена оказалась права: здесь кто-то умер, пусть очень давно, но отголоски звучали и сейчас. Успокоить мертвеца он бы не смог, но коснулся ладони Елены пальцами и легонько потянул на себя. Она осторожно шагнула, тоже прислушиваясь. Влад развернул её к себе спиной и прижал. Его ладони легли поверх её, а потом он вытянул их руки вперёд и шепнул:       — Здесь. Так легче?       Изо рта вырывался белёсый пар, и тишина окутала обоих. Влад не оборачивался, но мог поклясться, что за спиной собрался туман и отсёк их от дорожки. Елена чуть шевелила пальцами в воздухе, будто перебирала нити. Тоже выдохнула. Влад ощутил, будто спину что-то царапнуло по спине через куртку, и прижал Елену к себе сильнее.       Послышался то ли стон, то ли полувздох, а потом с ветки сосны резко вспорхнула птица, захлопали крылья, и чёрная тень пролетела над ними.       Елена опустила руки и тут же сунула их в карманы.       — Кто бы это ни был, он уснул. Давай осторожно выйдем, — голос прозвучал устало, и Влад пожалел, что сам не мог сейчас поделиться своей энергией.       Но когда они вернулись на дорожку, Елена улыбнулась и взяла его пальцы:       — Спасибо. Знаешь, я подмёрзла. Не против где-нибудь перекусить?       Он не ответил и поднёс к губам её костяшки. Дохнул на них, не сводя взгляда с самой Елены, а она смотрела с заинтересованным удивлением. Влад колебался, а потом признался:       — Я случайно услышал твой разговор с Лерой. Я не думал, что тебе так меня не хватало.       — Ну, что тут сказать. Весна выдалась тяжёлой, — Елена смущённо отвела взгляд, будто и правда стеснялась своей слабости.       — Не делай так больше, — попросил Влад. — Не приставляй нож к своим запястьям. Позволь мне резать тебя — когда и если ты этого захочешь.       — Например, сейчас? Ну а что. Я же вижу. Ты голоден, а я никакая. Но тебе всегда помогает кровь, а уж несколько капель я могу пролить.       Елена аккуратно отняла пальцы из его рук, но не убрала, а положила на ремень его джинсов, чтобы притянуть ближе: их губы почти соприкоснулись:       — Давай же. Дорожка пуста, никого нет. Мы наедине друг с другом. И сейчас мне кажется, будто мир отодвинулся – так бывает после ритуалов.       Её глаза почти блестели. Влад хотел возразить. Ему было что сказать! Он не должен. Но сейчас — когда она сама просила — не поддаться соблазну было почти невозможно. Поэтому он медленно достал коготь, который всегда носил с собой, и поднёс тот к ладони Елены. Тем Самайном она предложила ему испить её крови, и вот сейчас он думал, может, вместе с тем глотком он впитал какое-то особое колдовство? Или оба они, связанные с мертвецами, просто переплелись тягой к играм с кровью, к скорости, к тому, чтобы вот так гулять вдвоём в осени?       Коготь вспорол кожу, Елена закусила губу. Влад чуть наклонился, чтобы языком слизнуть горячие капли, чтобы впитать эту живительную влагу — дар его женщины. Мысль пришла и свернулась под рёбрами, и Влад кивнул самому себе. Ведь так и есть.       Он слизнул ещё, а потом притянул Елену к себе для долгого поцелуя. Она ответила, и, показалось, под слоями кожи и шерсти она дрожала — и не от холода. Наконец, он оторвался и выдохнул:       — Идём. У меня есть аптечка, и ты хотела поесть.       — Ага. Да. И к Ясвене?       — Если ты не против.              Ясвена встретила их в совершенно непривычном виде: никакого макияжа, волосы спрятаны под лаконичную повязку, оверсайз футболка и леггинсы. И взгляд такой тусклый, будто из неё самой выпили всю жизнь, оставив только тоску и разочарование. Она крепко обняла каждого из них, а потом махнула рукой в сторону кухни. Дверь в гостиную с пианино была закрыта. Влад же сунул ей в руки пакет из грузинского ресторана, в котором они ужинали с Еленой:       — Тут твои любимые хинкали с говядиной и пхали из фасоли.       — Спасибо. Вина?        Ясвена, босиком, почти бесшумно прошла в сторону кухни, зашуршала пакетом, доставая лотки с едой.       — Мы за рулём, — мягко напомнила Елена, избавляясь от куртки и берцев. — А есть кофе? Влад утром варил, но я бы не отказалась от ещё одной чашечки.       Они прошли на кухню, и Влад увидел, что Ясвена оставила лотки с едой на разделочном столе, а сама уселась на высокий барный стул и смотрела в стену, поникнув. Будто все её силы ушли на то, чтобы встретить гостей и предложить по бокалу красного.       — Я сделаю, — решил Влад.       К тому же, он всё-таки знал эту кухню, ну, более-менее. Уж турку и банку с молотыми зёрнами как-нибудь разыщет. И это что-то, что он мог сделать, в остальном же… Артур, как и обещал, написал новости про Захара, и те были безрадостные. Сильное истощение, частичная потеря памяти, требуется восстановление организма и отдых. Посетителей не пускают, тем более, тех, кто не из семьи. Для Ясвены это было мукой, и Влад мог догадаться: она не только скучала, но и представляла, как бы всё могло закончиться иначе. Или что Захар не выкарабкается, так и останется в стенах больницы. Он не писал и не звонил — Влад был уверен, что нет сил, а вот Ясвена ещё по телефону предположила, что он ненавидит её, но не объяснила, почему так считает. Сейчас же расспросы казались неуместными.       Кофе нашёлся в жестяной банке из Венской кофейни: Ясвена обожала Вену, ездила туда каждый год, а то и несколько раз, звала и Влада с собой. Он даже согласился: город ему понравился, и замок Шенбрунн, а вот оперой он так и не проникся. Зто они много гуляли по ночному городу, пили вино прямо из горла и пьяно перекидывались фразочками по-немецки, а однажды читали друг другу Гёте вслух — в оригинале. Влад сбивался, а вот у Ясвены получалось чисто и красиво. Она рассказывала ему о великих композиторах прошлого и о том, как не прав был Александр Сергеевич Пушкин со всей этой историей с Моцартом и Сальери.       Влад не сразу обратил внимания, что кухня погрузилась в какую-то зябкую тишину. Только гудел огонь газовой плиты.       — Может, тебе вина налить? — прервал он молчание.       — Нет, — качнула головой Ясвена и перевела взгляд на него. — Сегодня ночью я пойду в тот бар, наш с тобой. Не могу сидеть дома — одна, без музыки и без Захара. Надо как-то прийти в себя.       Елена нахмурилась и вопросительно посмотрела на Влада. Он по привычке прокрутил браслеты на запястьях и открыто уточнил:       — Кровь у тебя есть?       — Да, конечно, — с досадой отмахнулась Ясвена. — Её хватит. И занятия у меня и вчера были, и завтра тоже, не могу же я учеников отменить. Никто ведь не умер. Да ведь?       — Нет, — подхватила Елена и подалась ближе, её пальцы дотянулись до худых рук Ясвены. — Никто не умер. Захар в больнице, и ему нужен отдых, вот и всё. Если хочешь… — Елена колебалась, а потом решительно добавила: — Приезжай завтра к нам. Соберётся семья. Ничего особенного, но… музыка будет.       Ясвена издала смешок и вдруг откинулась на спинку стула, задумчивая и печальная, и Влад невольно подумал, что отлично понимал тех мужчин, которые легко отзывались на её предложение провести вместе ночь, заняться музыкой, пусть до этого в глаза не видели клавиш, или нарисовать её портрет. Кажется, именно так они и познакомились с Захаром.       Другое дело, что он сам всегда воспринимал Ясвену как… ну, не как подопечную, но как подругу. Или нет, даже как сестру, которой у него никогда не было. Возможно, именно благодаря Ясвене, за которой он невольно присматривал, Влад понял, что хоть иногда, но умеет заботиться.       — А ты милая, — Ясвена резко поднялась, чтобы дотянуться до пачки сигарет на полке с книгами с рецептами и про историю магии. — От тебя так и веет чем-то… ну, таким, будто осенним костром. Ты не в моём вкусе, но я понимаю Влада.       — Вот уж спасибо, — Елена фыркнула. — Я и сама предпочитаю мужчин.       — А пробовала не только с ними?       — Конечно. Не одна только Лера творила безумства. Мне точно было интересно, но… не моё. Целоваться понравилось, и ласки через одежду, а вот потом как-то не то. И пусть и оргазм был, но как-то не то.       — Ну, Влад-то хороший любовник. Насколько я знаю.       — Что, вы тоже спали вместе? — Елена с каким-то хитрым выражением взглянула на Влада. В голосе не звучало ни ревности, ни обиды, скорее, любопытство. И вот как это работает? Почему сейчас она выглядит такой спокойной, будто её и вовсе это не задевает? Да и такой прямолинейности от Елены он не ожидал.       — Однажды. Виновато вино. И, возможно, немного текилы.       Влад вдруг почувствовал себя неловко и отвернулся, чтобы следить за кофе. Тот пока и не думал закипать. Послышался щелчок, а потом потянуло сигаретным дымом. И снова. Ага, значит, Елена тоже взяла сигарету. Может, ему лучше уйти? Ладно, сначала кофе. Да и тема как-то стихла, никто не стал обсуждать пикантные подробности — будто после признаний заключили какой-то негласный союз, или обрели странное взаимопонимание. По крайней мере, на рекламную кампанию имени его это точно не походило.       Голос Ясвены вдруг зазвучал спокойно и как будто даже бодрее, чем до этого:       — Значит, твоя сестра — теперь одна из нас?       — Мы точно не знаем, — Елена ответила тихо. — Илья, лекарь, говорит, что можно ещё обратить. Что ещё не всё потеряно. Но я до сих пор не знаю, что произошло. А ты… раз уж про это заговорили, и раз Захар оказался рядом с Лерой… ты ничего не знаешь?       — Нет, — повисла пауза, видимо, Ясвена затянулась сигаретой. — Захар просил меня, чтобы я подарила ему проклятие, но я не хотела. Мало кто понимает, о чём он на самом деле просит.       — Есть ещё один друг, который готов помочь.       — Что за друг? — в голосе Ясвены  прорезалось любопытство.       Кофе начал закипать, и Влад предпочитал смотреть на него. Ему совсем не нравился разговор, он не был готов сейчас обсуждать что-либо с Еленой ни по поводу Егора, ни по поводу помощи Леры, но вмешиваться казалось как-то странно. Может, вообще пронесёт…        — Егор. Он давно знаком с моей семьёй.       Влад выключил конфорку и, едва не ошпарив руку, перелил кофе в чашку. Когда он обернулся, то столкнулся с заинтересованным взглядом Ясвены. Да, она всё ещё выглядела измученной, но теперь на углах играла та самая загадочная полуулыбка, за которой так легко следовали её . Елена же сидела спокойно, поблагодарила за кофе и долго дула на чёрную жидкость. Влад оседлал стул, решив, что лучше будет участвовать в разговоре.       — Егор, значит. Ну, пусть поможет, да, Владушка?       Вот интересно, она так за что-то ему мстила? Или так сказывались переживания? Или что? Впрочем, Ясвена всегда считала, что в разговорах с близким человеком важна откровенность. И не один раз объясняла, почему Влад похерил свои отношения с Еленой, и от её одной он готов был выслушивать эти рассуждения. Она и Захару сразу рассказала, кто она и какие могут быть последствия. Ясвена отлично умела скрывать свою суть, но легко делилась тайнами — если считала, что так будет лучше. Не все мужчины принимали её. Захар вот смог, но потом что-то пошло не так. Ревность? Хотел быть равным ей? Или познать какие-нибудь ритуалы и тайны?       — Влад ему не доверяет, но не объясняет, почему, — Елена всё-таки пригубила кофе.       — А, как это типично для него. Для тебя, — Ясвена повернулась к Владу и сделала рукой полукруг, и в воздухе завис сизый дым. — Всё от всех скрывать. Я бы вмешалась, пока у нас не появилась ещё одна «Юлия».       Елена перевела взгляд на него.       — Одна из твоих подопечных?       — Нет, — Ясвена ответила за него. Стряхнула пепел с сигареты, а потом и вовсе затушила. — Хотя… вообще-то да. Первая. Неудавшийся эксперимент, но чей? Влада? Егора?       — Хватит, — Влад сам не поверил тому, как звучал его голос. — Елена, могу я попросить тебя оставить нас? Обещаю, поговорим позже.       — Хорошо, — её ладонь легла на плечо, а поцелуй осалил макушку, — выпью кофе в гостиной. Можно ведь? Вот и славно. Ясвена, мне жаль того, что произошло с Захаром. Надеюсь, он придёт в себя как можно скорее.       Елена вышла, оставив шлейф кофейного запаха. Ясвена сверлила его взглядом, а потом сложила руки на груди, ожидая объяснений. А их не последовало. Нет, Влад мог многое сказать! Но не хотел. Ни ругаться, ни объяснять.       — Она ничего не знает, ведь так? Ты идиот, — Ясвена почти выплюнула это слово. — Скажи ей. Ты что, хочешь, чтобы и Лера стала такой же? Или чтобы Елена подставила сестру под его чёртовы ритуалы? Или что? Тебе настолько стыдно думать о том, что ты сделал с Юлией, что готов сейчас промолчать?       — Нет.       Ясвена поднялась и метнулась к одному из шкафчиков. Всё-таки достала вино, и то забулькало в пузатом бокале, заалело под светом лампы. Будто ритуальная жидкость, которую вот-вот плеснут на алтарь.       — Я скажу, но пойми…        — Захар вот тоже промолчал. Думаешь, я хоть что-то знала о его затеях? Думаешь, я хотела, чтобы его выпила новая проклятая? Нет! В последнее время он отстранился. Начал меня избегать. Я подумала, всё идёт к расставанию, а теперь!..       Ясвена жадно глотнула вина и покачала головой:       — Многие беды не произошли бы, если бы двое просто поговорили. Я тоже виновата, у меня прибавилось учеников, я реже стала куда-то выбираться, игнорировать приглашения Захара. Может, он что-то даже говорил — а я была слишком увлечена. Расскажи ей.       — Видишь ли… — начал Влад, но тут их прервали: Елена вошла на кухню, держа в руках смутно знакомую книгу, удивленная и нахмуренная:       — Откуда она у тебя?       — А? Не знаю, какие-то книги приносил Захар. А что это?       Ясвена подошла к ней, чтобы лучше разглядеть, а Влад уже понял: Елена держала в руках одну из книг с гербом семьи Багровых — пусть и в целой обложке. Одна из книг про призыв мёртвых, которую даже Влад прочитал с удовольствием: отец Елены отличался юмором и своеобразным видением некромантии.       — А, так это точно Захара, видишь, тут мой портрет на первой странице, — Ясвена открыла титул с названием, под которым острыми линиями был набросок её лица.Пожала плечами. — Наверняка притащил откуда-то, а потом забыл и оставил.       Влад аккуратно взял книгу из рук Елены и пролистал. На полях не только мелькали витиеватые орнаменты оформления, но и какие-то карандашные заметки и примечания. Походило на то, как Влад черкал учебник по математике в средней школе, когда ему становилось слишком скучно на уроках и любопытство тянуло дальше.       — Это точно не почерк отца, — Елена нахмурилась и снова посмотрела на обложку, когда Влад закрыл книгу. — Похоже на Захара?       — Кажется, да, — Ясвена отошла от них, явно потеряв интерес. Потянулась за следующей сигаретой.       — Кусок этой обложки мы нашли на первом месте убийства, — пояснил Влад.       — Разве? — Ясвена долила вина, то булькало и стекало по стенкам.       — Захара мы сейчас всё равно не спросим, а вот Леру — да. Они точно как-то связаны.       Влад взглянул на Елену, которая вертела книгу в руках, а потом полезла за телефоном и что-то написала. Она прислонилась плечом к стене и чуть покачнулась. Нет, им обоим пора домой. Ему — поработать, а ей — спать.       А ещё пора рассказать про Юлию. Если не сегодня вечером, то точно завтра.