один день, три осени

ㅤㅤникакого отца не было и в помине – во всяком случае, так считала семья исикава. может быть, он, конечно, был – может, его звали кэн, может, он встретил рут, маму сэди, в баре, может, он даже был женат – и, может, рут этого не знала. может, их роман был таким же красивым, как персиковое соцветие – может, прощаясь, рут ни о чём не жалела. сэди родился в феврале, седьмого числа, под счастливой звездой – только от горя его это не уберегло. ㅤㅤслепящих огней ночного саппоро и рисовых полей величественного хоккайдо сэди почти не помнит – ему было то ли пять, то ли шесть, когда они всей семьёй перебрались в лос-анджелес. родные края остались блёклым пятном на задворках памяти, размытой картинкой в окне автомобиля, движущегося прямиком в аэропорт. их новая квартира и рядом не стояла с просторным домом на родине, но им с кейго – его младшим братом – всего хватало, и делить маленькую комнатку с фуринами в изголовьях кроватей никогда не было проблемой. годы спустя, когда сэдэо уже было восемнадцать, а кейго – шестнадцать, они так и делили одну комнату на двоих, будто жить по отдельности было невыносимо. трудно сказать, были ли они зависимы от общества друг друга или их сцепила общая травма, однако они были семьёй, самыми близкими в мире людьми, и такого объяснения сэди было достаточно. ㅤㅤрут была певицей – её имя гуляло по языкам тонких ценителей сити-поп музыки, а её голос, подобно голосу мики мацубара, освещал даже самый тёмный тоннель. сэди любил её, любил так бесконечно сильно, как только может ребёнок любить свою мать – она отвечала ему взаимностью. они были лучшими друзьями, делили горести и радости, секреты и открытия, моменты и события. он был её опорой, а она – его. они были друг у друга всегда, и даже самое сложное в своей жизни решение – переезд – рут приняла благодаря не по годам смышлёному сыну. днями и ночами рут грезила америкой, в улыбке скрывала акцент, когда пела хиты нулевых, и называла сына pumpkin – своей маленькой тыковкой. отец рут, тацуо, был против её мечты, являясь далеко не редким представителем консервативно настроенного и ничего не забывшего класса японцев, так что это был их с сэди секрет, и они умело прятали его в полумраке комнаты, перешёптываясь и пересмехиваясь. ㅤㅤрут всегда любила лос-анджелес, и каждая поездка туда заканчивалась гнетущей тоской – однако город ангелов, наконец, полюбил её в ответ, погожим вечером подарив ей встречу с хорошеньким актёром по имени майкл. это не была симпатия, влюблённость, любовь – это был симбиоз сердец и душ, случающийся раз в сто лет. разлука была невыносимой, поэтому-то, когда сэди было то ли пять, то ли шесть, они и покинули саппоро, всей семьёй перебравшись в лос-анджелес. стоит ли говорить о том, как старый тацуо исикава чуть не сошёл с ума? ㅤㅤвпрочем, он просто очень любил свою дочь – так или иначе, вся их семья была соткана из любви, и они всегда были самыми светлыми её адептами. ㅤㅤсэди было десять, когда неисправность в машине майкла вызвала взрыв. сэди было десять, когда не стало его отчима, такого надёжного, сильного и доброго. сэди было десять, когда его нежная, как первый бутон сакуры, мама сидела в той самой машине, держа ладонь на колене любимого мужа. сэди было десять, когда его и самого не стало – осталась только тридэ-проекция, жалкая пустая оболочка, целое ничего. он был готов развалиться на атомы прямо тогда, спрятаться в кокон из одеяла, отказаться от еды и воды навсегда, добровольно отрезать себя от общества – не позволило обострённое чувство долга. или, может, оно его спасло. ㅤㅤу него был кейго. мамина копия, с её веснушками, с её глазами, с её мягкими, как тесто, щеками. у него был дедушка тацуо. ворчливый, строгий, придирающийся к каждому вздоху. у него была бабушка эмико. бойкая и волевая, взвалившая всю их семью на свои хрупкие плечи. они всегда были друг у друга, светлые адепты любви, лучшие друзья, слаженная команда – не было и варианта, что они не справятся. ㅤㅤсэди вырос, оброс панцирем, научился быть лицедеем, обрёл почти буддийское спокойствие. он побывал в саппоро и объездил полмира, снял несколько исключительно очаровательных фильмов и встретил самую большую любовь своей жизни. у него появилось всё, о чём можно мечтать, и его окружили все, в ком он нуждался, однако мать навсегда осталась самой гнетущей его болью, спрятанной за семью замками. ㅤㅤдрузья знают его как сэди, ворчливый одзи – как сэдэо, а мама всегда звала его тыковкой. он любит фурины и старый сити-поп, горный запах и солнечные блики на воде, синтоистские храмы и пятнистых котов. он слишком юн, чтобы быть мудрым, и слишком мудр, чтобы быть юным. иногда ему очень больно – но он всегда помнит о том, для чего стоит жить.