Несуществующая реальность, которая трескает

      Серёжа с самого детства знал, что неудачник по всем фронтам. Когда отец маму бил, когда ему прилетало, когда ушёл из семьи, когда денег не было нормально. Всё это он не считает чем-то серозным, не воспринимает на полном серьёзе. Только умалчивает, что это сподвигло его начать употреблять. Но ненависти к ним не было ровным счётом никогда. Да и в принципе её ни к кому нет. Обид вагон и маленькая тележка, только сразу же идут мысли: "Я так-то виноват..." И дабы гордость свою не ломать, не погружаться в самого себя, он просто избегает. Избегание стало основным стимулом в его жизни. Избегания проблем и ответственности. И в один из таких дней он познакомился с парнем, что разделял его судьбу. Столь притягательный, красивый и добрый. И вот, наступает день "X", которое поставит ту самую перегородку между прошлым и настоящим. То, что навсегда изменит представление о жизни. Он обкурился. Да, звучит не так жестоко, как он мог бы презентовать. Но он помнит тот день досконально. Как вначале был счастливым, смотрел на реальность "другими" глазами. Тело расслабилось, а наслаждения от "настоящего" поступило быстро в голову. Всё стало будто бы... Искусственным? Вслед за этим представилась и Госпожа Паническая-Атака-После-Наркоты-Ивановна. Дыхание прерывалось, а он бежал. Куда только бежать и как, когда ноги просто обмякли от прикосновения с землей? Бежал и упал или сразу? Тяжело ответить. Но что можно сказать точно, так это то, что в тот день он блевал на руках у этого близкого человека. Да, близок настолько, что имени не вспомнит, да и лица. Стёрлось. Оно и к лучшему, страданий меньше.       Тема наркотиков стала для Сергея будто бы частью жизни, которую было невозможно так взять и отпустить. Даже несмотря на ужасное начало, было... Не менее ужасное продолжение. Будто бы оторвать частичку себя, как бы ужасно не звучало. Но он завязал. Правда завязал, несмотря ни на что. Вернуться к этому желания нет, да и слава Богу. Живем спокойнее многих людей, несмотря на кошмары, что мучали теперь мужчину. Но было без разницы уже, на всё после завязки стало плевать. Он готов просто молча лежать на кровати, смотреть в потолок, как полный придурок размышляя о прошлых ужасных событиях. Перед глазами событий столько, что хоть целую книгу пиши: "Страдания Сергея Матвиенко", и люди бы посмеялись. Да потому что не они черствые, а Серёжа изначально подал информацию о себе через шутки, самокритику. Открываться теперь кажется чем-то смешным и глупым, будто бы хуже всего на свете. Ведь когда ты говоришь о себе базовые вещи — никто и в жизни не тронет. Никого не напоминает? В этом они с Арсением сильно похожи. Сеней, как иногда называл, что имел ни чуть меньше проблем. Рыбак рыбака видит издалека, только помогать друг другу не желают. Никто из них. Они заботятся через мелкие вещи, через добрые и хорошие вещи и слова, но никогда не говорят о чем-то личном. Никогда. Проблемы с доверием, вкупе с самоличное самобичевание. Но намного легче забыться работой и музыкой. Правда, как и говорилось ранее про заботу, это стало как частью зависимости. Если раньше, его ритуалом было каждый день пойти и закурить травку, а вечером почти и понюхать, то теперь у зависимости появилась человеческая оболочка. Когда через ненависть к себе ты разглядываешь того, кому нужен — боль утихомиривается. Когда через ненависть к себе ты видишь того, кто тратит на тебя время — становится морально спокойнее. Звонить родному номеру, и говорить с ним. Вернее, он говорит.       — Так чего звонил? — спрашивает, чем заставляет Серёже забыться. Но он всегда отвечает через неловкий смех:       — Не помню, — Помню, просто если скажу, то буду звучать как ебанная слащавая влюбленная девочка, которая от одиночества бежит как может, лишь бы наедине с собой не оставаться. — но ты продолжай, раз начал.       Как много информации, которую он правда забывает. Это проблемы с памятью или стресс избавляеться от воспоминаний? Пишется не ться, а тся, а остальное уже не имеет значения, ибо голос Арсения, что прибывал в радостном настроении.       Счастливый день. Только счастье.       Съёмки в последнее время проходят слишком быстро, Серёжа не ощущает ту тяжесть внутри в принципе. С Арсением всё спокойнее. С Арсением пока всё в порядке, значит, и с ним в порядке. Так и было всю жизнь. А жизнь измеряется с начала рождения, или начала знакомства с Поповым, что всё перевернул в его жизни? Серёжа был готов на всё ради этого человека, ради улыбки, ради всего! Просто улыбайся, умоляю тебя, просто, черт возьми, не грусти! Улыбайся! Улыбнись, ты же просто котёнок.

[На котёнок делается ударение. Ведь он не считает Арсения человеком, он считает чем-то ненастоящим и несуществующим. Столь прекрасное не может существовать, столь идеальное не должно быть на земле грешном. Сережа идеализирует, хоть сам и смеётся. Но он не знает никого лучше Арсения. Не знает. Не узнает.]

      — Привет, Сень. — столь повседневно, столь родное и личное, что хочется повторять раз за разом. Ещё один важный ритуал, без которого не может быть счастливым день. Важный, причем, что нужно три восклицательных знака поставить обязательно с обеих сторон. Не будет этого — не будет Серёжи.       — Привет, чего радостный такой? — Серёжа не отвечает, ибо не знает, как объяснить. Арсений сегодня по-настоящему прекрасен. Он был тот самый мужчина, про которого другие говорят: "Ладно, окей, я понял! Я пидорас!" Поэтому вдвоем уже обсуждают через минут пять что-то абстрактное. Что-то нелинейное и ненастоящее. Картина художника перестает быть прекрасной, если на ней неправильно подобраны цвета, расставлены тени, и в принципе всё неровно. Но есть же абстрактные художники, где в этом и смысл?       — Порой, ты говоришь такие странные вещи. — вбрасывает Матвиенко, а Арсений пожимает плечами. Потому что не может нарисовать картину, где ответ звучал бы грамотно, и подходяще под этот диалог. Фигуры разбиваются, и теперь остается ответить:       — Я знаю. Ну знаешь, когда всю жизнь с самого детства болтаешь без остановки, то всё окликается в будущем. Ведь просто невозможно перестать думать, и не стесняюсь показывать свои мысли. Вообще, чаще всего такое мышление у детей.       — Вот так значит, с детьми на одной волне?       И двое смеются, перескакивая на тему непосредственно детей. Что-что, обсуждать что-то одно Арсений не любил, а Сережу долгие разговоры о "супер-важном" утомляли. С Арсением легко. С Арсением легко на съемках, с Арсением легко дома, с Арсением легко на сцене, С Арсением легко по телефону, с Арсением легко по переписке. АрсенийПростоСамПоСебеПотрясающий. Арсений понимал Серёжу так же, сильно, из-за ровно такого же чувства бесконечного и больного одиночества. Объятия недолгие, а потом продолжение мысли. Арсений знал, что такие как Серёжа — подарок буквально. Может казаться, что в нем такого, чего нет в других? Только в Серёже столько любви на деле, что показывается через животных. В нем столько заботы, что показывается через Арсения. Он не любитель говорить, но показывается. Но даже показывать старается как можно незаметнее, лишь бы лишнего не подумали. Лишь бы объятия не казались чем-то странным, лишь бы он сам не казался чем-то странным. Наверное, пока что, всё будет хорошо, пока рядом с ним Арсений, и прошлое его не тяготит. Пока что, всё прекрасно. Пока что, всё будет хорошо.