За гранью иллюзии

Author. Тринадцать лет назад... — Разбежаться посильнее, чтобы появились силы от скорости! — взбудораженно произнес парнишка, держа кулаки, и взглянул на темноволосую девчонку рядом. — То есть, надо разбежаться, дотронуться до печенья и оно от электричества вздуется? — Да! Ребята взялись за руки и пошагали назад, оба глядя на овсяное печенье на асфальте. Это был их тридцать второй опыт, который должен быть не таким провальным, как все предыдущие. Они в этом уверены. И этого было достаточно. — Скотт, ты гений! Если это сработает про нас точно напишут в книге рекордов Гиннеса! — радостно съязвила девочка, посмотрев на друга. Голубые глаза мальчишки блеснули азартом. — Сработает! Главное, не промахнись. Amethyst Styler. Настоящее... Самые громкие мысли, это те, что ночью. Они словно ненасытный монстр, который жаждет твоей крови до последней капли. Который вызывает дрожь по твоим венам и заставляет плакать от боли или от счастья иллюзии. Я не могла остановить панику. Когда я тащила тело Скотта по полу, в голове билось только одно: — Кто это мог сделать? Его избили. Жестоко избили и оставили умирать. Именно в такие моменты мысли теряют контроль, а ты словно попадаешь в вакуум без воздуха. Ты начинаешь задыхаться. Все потому, что не знаешь правды. Не знаешь, как выбраться и не знаешь, как помочь самому себе. Но что еще хуже - это когда в этом самом вакууме ты замечаешь помимо себя кого-то другого. Я осторожно укладываю Скотта на диван и судорожно вспоминаю, где оставила свой мобильник. На кухне. — Хоуп, малыш, прошу, не смотри на это. Быстро увожу девочку за собой, панически хватаю мобильник возле кофеварки и ввожу пароль. — Побудь пока здесь, — говорю я Хоуп, та кивает и растерянно прижимается спиной к барной стойке. Я возвращаюсь к парню. Кнопки одна за другой издают пискливый звук и выводят меня на скорую. Я просидела на полу больше получаса. Приехала скорая, открыла не запертую на защелку дверь, уложила Скотта на переноску и потащила в служебную машину. Я не поехала с ними в больницу. Секудной взгляднув на Хоуп, мне стало страшно от мысли, что творилось в ее разуме прямо сейчас. Она сдерживала слезы и крепко сжимала губы ладонью. Мне пришлось остаться. Я спрашиваю адрес больницы. Женщина в белой форме быстро чиркает слова в блокнтоте, отрывает лист и протягивает мне. Двери захлопываются. Ночное небо изливает на меня чьи-то слезы и треском молнии дает понять, что нужно вернуться в дом. — Ты знаешь этого человека, Эмир? — говорит из-за спины Хоуп, и только сейчас я перевожу взгляд с мертвой точки на двери. — Да. Это мой друг, — бесшумно выдохнув, отвечаю я. — Мы выросли вместе. — Он умрет? Два метра между нами заполняется напряженным молчанием. Коридор перед глазами словно сужается и выбивает весь оставшийся кислород из моих легких. Еще немного и я начну задыхаться. — Я не знаю. Хоуп спала вместе со мной. В гостиной. На моих коленях, как и во все разы, когда ей было страшно и она приходила ко мне. Я больше не спала. Каждую минуту осматривала темную комнату и сжимала рукоятку ножа за своей спиной. *** Жить чужой тенью - самое худшее из ощущений. Пытаться обуздать неконтролируемое и отразить иллюзию внутри своей души. Это ли не пытка? Самая настоящая. Не понимать чего ты стоишь на самом деле. Не понимать, кем ты являешься и не различать настоящего себя от фальша. — Расскажи о себе. Честно сказать, я и сама до конца не понимаю, кто я и чего хочу от этой жизни. Хотя, нет, одно точно знаю. Свободы. — Эмир? — А? — откликаюсь я на голос темнокожей женщины, сидящей на стуле передо мной. Оббегаю глазами других людей в кругу и вижу их непонимание и некое сострадание ко мне. — Расскажи нам. О своей проблеме, — спокойно продолжает психолог, проникая в мой разум с особой осторожностью. — Я всего лишь волонтер. Ее едкие зеленые глаза слегка сощурились в недоверии. Женщина складывает руки на своих коленях. Все взгляды в кругу теперь направлены на меня. — Директриса Пирен Франс сказала проследить за Апекс, чтобы она не прогуляла Вашу пару, — невинно улыбнувшись, продолжаю я. — И у меня нет никаких проблем. — Проблемы есть у всех, Эмир, — спокойно и также тихо отвечает психолог. — И если ты говоришь, что у тебя их нет, значит, нам нужно было спрашивать тебя в самую первую очередь. — Ты прямо как Апекс! — вмешивается в разговор девчонка с короткой фиолетовой стрижкой и стилем «k-pop». — Она говорила тоже самое, когда здесь заорала пожарка и все начали паниковать! «У меня не существует никаких проблем, и пожар или заложенная бомба - это не проблема, у-у-у»! Ну подумаешь, сдохли бы все. Не так ли, Апекс? — Нет. Надеюсь, ты взорвешься. Пока, — отвечает готка рядом со мной, с короткой челкой и стрижкой до лопаток, встает со стула и уходит, хлопнув дверью. Дочь директрисы. Сразу видно, пошла она явно в мать. В спортзале повисла пауза, но она сразу же погибает с шорохом бумаги и чириканья ручки. — Запишу этот диалог в свою статью! — радостно заявляет русоволосая девушка и энергично добавляет записи в свой блокнот. Трикси. Эта девчонка действует мне на нервы. Про меня она тоже статью написала. «Крик в лицо смерти». Благодаря ней я теперь в списке популярных ребят университета. Хоть я здесь и не учусь, и хоть мне не нужна была такая слава, но теперь про меня все знают. Не дожидаясь окончания лекции, я выбегаю из университета и преследую черную точку спереди. — Апекс, подожди! Девчонка замедляет шаг, только, кажется, не для меня, а чтобы закурить сигарету. Закрыв газовую зажигалку та приподнимает бровь и ставит руку на бок. — Тебя мама убьет, если узнает, что ты опять сбежала с лекции, — набираясь воздуха, говорю я. — Еще я за тобой не углядела! Меня же тогда точно уволят!— Да не парься ты, паникер. Подклуплю препода как и в прошлый раз, — расслабленно отвечает Апекс, неспешно ступая по тротуару. Даже не слышно подошвы ее конверсов. — И давно ты так подкупаешь людей?— С шести лет, — невинно пожав плечами, та тушит половину сигареты подошвой и продолжает шаг. — Дерьмовые сигареты. Зайдем в "Неон"? Я хочу купить новые. — Уже почти пять, — говорю я, взглянув на башню с часами впереди. — Я обещала твоей маме привести тебя до пяти вечера. К тому же, у нее слишком высокий крик, чтобы рисковать своими перепонками. — Мы успеем. Остановившись на месте и, тем самым притормозив Апекс, я снова смотрю на часы. Просто пройдем до магазина. Что может случиться? Глубоко вздыхаю. — Ладно. Только быстро. Пройдя еще несколько метров мы подошли к железной двери с мелкими граффити на ней и красной светящейся вывеской "NEON". Громкая музыка и вываливающийся дым наружу дал точное осознание, что это никакой не магазин. Это бар и название его полностью оправдало. Когда я зашла внутрь следом за Апекс мои глаза сразу же пронзили неоновые цвета. Они бегали по всюду. По танцующему народу. По мне. По опустошенным бутылкам на барной стойке и пьяным людям возле нее. По бармену, который поправил челку, взял полотенце и начал натирать бокал, а затем увидел меня. Очередная яркая полоса светодиодов ослепляет мои глаза и заставляет опустит взгляд в пол. — Ты кого-то ищешь? — спрашиваю я, глядя на конверсы впереди, на что получаю очевидной игнорирование - музыка заглушила мои слова. Даже не хочется переспрашивать. Продолжаю идти следом за девушкой. Мы погружаемся в густое облако сладкого дыма. Апекс останавливается, объедая мрачным взглядом комнату, а затем вцепляется в молодого парня, сидящего рядом с электрогитарой. Она ему улыбается, подбегает и взбирается ему на колени. Внезапно в разум прокрадывается воспоминания о недавнем сне. Киллиан. Да твою мать! Прочь из моей головы! От беспомощности отвожу взгляд и осматриваю темно-коричневые обои. Помимо меня, Апекс и поцелованного счастливчика, здесь еще несколько людей. Все парни и все они на диванах, расслабленно курят кальян, заполняя комнату новой порцией тумана. Но что-то не так. Я чувствую напряженность и чужие взгляды на себе. Чувствую, как прямо сейчас кто-то изучает меня и пытается прочесть главу моей жизни. И я угадала. Несколько парней на диванах прямо сейчас осматривали меня как какую-то добычу. Я не стала заострять на них внимание. Просто посмотрела на время в мобильнике, не запомнила его, и вернулась к Апекс. Плюхнувшись рядом с поцелованным парнем, Апекс закурила. Только не кальян. И не сигареты. А что-то покрепче. В прочем, она и не говорила, что будет курить что-то другое, кроме сигарет. Да и я не ее мама. Пускай делает что хочет. Слабое касание за плечо возвращает меня в реальность. — Не хочешь с нами? — черноволосый парень, что отозвал меня, протягивает мне самокрутку. — Или предпочитаешь что покрепче? Мало того, что я даже не знаю где нахожусь, так меня еще хотят накачать. — Нет, я не буду. Предложи вон той девчонке. Думаю, она не будет против, — указав кивком на Апекс, я заставляю ее заулыбаться. Еще бы, она уже накурилась. — Я оставлю это здесь... — приглушенно проговорив мне на ухо, незнакомец засовывает самокрутку в карман моих джинс. Шок заглушает мои истинные эмоции и оставляет от них пустую мину. Кареглазый довольно улыбается, демонстрирую свою острую улыбку и неестественно белые ровные зубы. — Эмир? — знакомый голос вводит меня в ступор. Пауза. Я нерешительно оборачиваюсь. — Киллиан?.. Мы долго не находим подходящих слов. Два серебристых камня озаряют темноту вокруг и смирительно пронзают мои глаза, темные волосы выглядывают из-под капюшона, а руки спрятаны в карманах худи. — Пойдем, я отвезу тебя домой. Здесь небезопасно, — аккуратно окутав мое запястье, Киллиан начинает вести меня к выходу. Напоследок я смотрю на Апекс, слышу ее крик «Буду ровно в пять! Клянусь счастливой самокруткой!» и выхожу наружу. За те короткие минуты, пока мы пробыли в том баре, на улице заметно стемнело. Стало прохладнее. Киллиан слабо подталкивает меня в спину и выводит к парковке. Достав ключ, он снимает блокировку черного "BMW" и мы садимся в авто. — Эй, Мерфи! — к автомобилю подбегает черноволосый парень, который ранее засунул самокрутку в мой карман. Киллиан нетерпеливо переводит на него взгляд. — Чего тебе? — Ты забрал у меня товар. Даже в немом молчании я так и слышу «Ты идиот?», но Киллиан по-прежнему молчит. — Девчонку, — глупо улыбается черноволосый, секундой бросив на меня взгляд. — Я первый приметил ее. Она со мной. — Ты назвал ее товаром? — указав не меня большим пальцем, недоумевает парень за рулем, и я чувствую, как быстро накаляется обстановка. Киллиан приоткрывает дверь, но я быстро торможу его за плечо, и мы встречаемся взглядами. Я никогда не видела его таким. Агрессивным. Опасным. — Поехали домой. *** Конечно, никто ничего не стал объяснять друг другу. Конечно, оба были заняты своими мыслями и тем, как убежать от них. Киллиан остановил машину возле больницы, как я и попросила его. И он уехал. Не сказав и слова. Оббежав больницу холодным взглядом и туманно взглянув на меня. Да, плохое настроение. Просто плохое настроение. Я так думаю. Пройдя внутрь больницы, сразу же по центру была регистратура. Сотрудница - женщина, кисло объяснила дорогу к нужной палате и снова уткнулась в свой компьютер, отпивая кофе в разноцветной чашке. Запах больницы всегда напоминает мне медпункт в приюте. Всякий раз, когда я дралась с мальчишками, падала на ровном месте на асфальт или же расчесывала укусы комаров до крови - я оказывалась там. Только в медпункте приюта была небольшая комната с рабочим столом, белым шкафом с лекарствами и кушеткой. И женщина там была добрая, как мама, и пахло от нее сладкими цветами. Палата 243, — гласила табличка перед моим лицом на белой двери, с заметно засохшими каплями краски и ободранными углами. Я поежилась и от беспомощности посмотрела по сторонам, прежде чем зайти внутрь. И только одна старушка, сидящая на сером твердом диване, своим недоверчивым взглядом заставила меня сбежать от нее в палату. Стук. Дверь открывается. Здесь слишком светло, но пахнет свежее, чем на первом этаже из-за открытого нараспашку окна. Скотт в палате один. Его голова перевязана, а тело полностью закрыто белым пушистым одеялом. — Комары диковаты, — тяжело разнимая веки, Скотт кашляет и сквозь последние силы поднимается на локтях. — Я боялась, что меня приведут не в палату, а в отделение морга. Он с болью усмехается, только мне было совсем не смешно. Его взгляд медленно скользит по комнате и останавливается на тумбе, а именно, на мобильнике. Без лишних разговоров, беру разбитый телефон с тумбы и протягиваю его в перемотанную бинтом ладонь друга. — Очень признателен. — Если хочешь, я могу позвонить, только скаж.. Не успеваю договорить, как Скотт открывает зубами чехол и бросает мобильник на простынь. — Ты что делаешь? — недоумеваю я, нахмурив брови. — Лучший наркотик - тот, что спрятан под чехлом. Отскоблив ногтем небольшое коричневое пятно с поверхности, парень резко вдыхает получившийся порошок, закрыв одну ноздрю. — Скотт... — пытаюсь остановить я друга, прекрасно зная, что ничего не получится. Голубоглазый откидывается на спинку койки и испускает расслабленный выдох. — Я повидал слишком много дерьма, чтобы не сделать этого. — Что с тобой произошло в ту ночь? — спрашиваю я, понимая, что не смогу противостоять его желанию. Аккуратно сажусь на край матраса и тот прогибается подо мной из-за своей плоскости. — Кто это сделал с тобой? — Эксис. — Дьявол... — шепчу я, протерев лицо горячей ладонью. — Я думала, их уже поймала полиция или что-то вроде того. — Очевидно, что нет, — он болезненно усмехается. — Когда в прошлый раз они поймали меня в лесу, у них были биты. — И на этот раз были. Видно, что на себя любимых не жалко и расчехлиться. От новой волны безысходности я отвожу разочарованный взгляд в окно. На подоконнике лежит водительское удостоверение, но оно не мое. И не Скотта, а его отца. — Пускай погоняет до работы на моих роликах, — объясняет Скотт, проследив за моим взглядом. — Я еще не простил ему ту выходку, когда он залил меня огнетушителем, пока я мылся». Конечно, можно было бы назвать это злопамятностью, но это не так. Скотту всегда нравилось делать необдуманные поступки, сколько я себя помню. Для него это «Разбавить жизнь и добавить в нее эликсир новых воспоминаний», а для других «Сумасшествие». — И еще, пока не забыл, — достав из подушки коричневую визитницу, парень протягивает ее мне. — Возьми это. FPI. Специальный агент. Скотт Бертон. — Это же твое удостоверение ФБР. Зачем оно мне? — За него меня тоже отпинали. К тому же, я больше там не работаю. Теперь у меня новая "самодолжность". Что-то типо местного хакера. — И что мне с ним делать? — Спрячь его подальше, только не выкидывай. Жаль вещицу. Воспоминания молодости, как никак. Мне это еще детям показывать, — на последнем слове Скотт раскашлялся. Теперь я еще больше разочарована в себе.Чувство вины за то, что это именно я не уберегла его. Вина за то, что я допустила ошибку и теперь мой друг в больнице. Мне нужно было быть внимательней с ним. Мне нужно было предупредить его обо всем заранее. Мне... — Кончай винить себя, Стайлер, — говорит Скотт, и я виновато поднимаю на него глаза. С его уст моя фамилия звучит не так мерзотно, как у других. — Ты не ответственна за поступки других. Это я придурок без чувства самосохранения. Ты же не знала. — Помнишь еще что-нибудь с прошлой ночи? — быстро перевожу тему. — Только то, как я отхватил от шестерки. А еще, как ко мне клеилась какая-то бабуля и предлагала пропустить по стаканчику воды с огурцом. — Подожди, ты сказал шестерки? — Да, именно так я и сказал. Их было шестеро. — Но в банде Эксис всего пятеро, — заключаю я, обнаружив не собираемый пазл в голове. Дверь открывается, прервав мои мысли, и в палату заглядывает голова медсестры. Она молодая и довольно стеснительна, кажется, практикантка. — Не хотела мешать, но, к сожалению на сегодня прием гостей окончен, — робко произносит она тихим голосом. — Если Вас не затруднит.. — Да, конечно-конечно, — поднявшись с койки, я понимающе киваю и иду к выходу. Скотт притворился спящим, неестественно похрапывая. Наверное, чтобы не доставали лишний раз, и к его счастье - шалость ему удается. Мы выходим с медсестрой в коридор. Она уходит к следующей двери, нервно перебирая листы на планшетке, а я выхожу на улицу. *** Хоть Хоуп и настояла на том, что она уже взрослая и ее можно оставлять дома одну - я не сильно обрадовалась ее словам. Сделала вид, что и в правду оставила ее одну, а сама попросила близняшек чтобы они заходили к ней и проверяли. Не доверяю я этому городу. Не доверяю этому дому и людям. Я совсем забыла о пробежке. Вернее, так получилось, из-за того что мне приходится постоянно ошиваться рядом с Хоуп. Это был один из немногих способов, чтобы побороть тревогу внутри себя. Когда я бежала, я полностью теряла мысли. С каждым шагов чувствовала, как проблемы тропой рассыпаются позади меня и, казалось, остаются там навсегда. Сейчас же все внутри меня. Все заглушенные разочарования, все слезы и эмоции. И как бы я не пыталась казаться спокойной - понимала, что в один момент все вырвется наружу. Хоуп тихо посапывает на полу, обняв свою куклу и облокотив голову на бортик кресла. Осторожно подняв малышку я отвожу ее в спальню, укрываю одеялом и, успокоив хаос в своей голове ее тихим дыханием, спускаюсь на кухню. Меня не было в доме два часа. На улице вечереет, но пока не сильно заметно. На барной стойке валяются фантики от конфет и самолетик Роуз из салфетки. Птицы взбунтовались, серое небо коротало их время на панику и окрашивало кухню в мрачные тона. Открыв верхний шкаф я достаю вино, вдавливаю пробку внутрь и отпиваю прямо из бутылки. Будь здесь Скотт, назвал бы это настоящим варварством. Только Скотта здесь нет. И пить вино я буду одна. Устало облокотившись локтями на раковину, я томно смотрю в окно. Один лес и только. Слишком прекрасно. Делаю еще один глоток. Алкоголь обжигает горло и заставляет меня издать изнеможенный вздох. Поднимаю глаза на вытяжку над плитой и в момент смыкаю брови от презрения. На ней что-то есть. Подойдя ближе я осторожно пускаю ладонь на верх вытяжки. Чувствую пыль, а вместе с этим листы бумаги. — Ай! — отдернув руку, я не обращаю внимания на мелкий порез от бумаги и хватаю вещицу. Это блокнот. Пыльный, но не такой старый и потрепанный. Я открываю его. Поначалу создается впечатление, что он пуст, но стоит мне провернуть две страницы, как там оказывается текст. Остальные листы блокнота чисты. Вчитываюсь... «Происходит что-то странное. Этот дом пугает меня. Сильно пугает... Я пишу эти слова, потому что боюсь, что они окажутся для меня последними. Я знаю, ты приедешь за мной и знаю, что бы ни случилось, ты спасешь меня. Аметист, найди меня. Прошу, найди меня любой ценой, даже если я буду мертва...» По коже пробежал табун мурашек. Я дрожу. Убираю блокнот подальше от себя и, схватившись за края тумбы чуть не теряю равновесие. И, кажется, это было последним, что осталось у меня в памяти после того, как я просидела на полу практически два часа. Разум опустел, а вместе с этим комнатой окончательно овладел мрак. Больше у меня нет идей, как защищать Хоуп и как искать свою подругу. Теперь я не знаю, как защищать себя.