За гранью иллюзии

Author. 17 лет назад... Апрельским пасмурным утром дождь простирался занавесом, отделяя настоящую жизнь от падших душ. Женщина, чье имя смаковал каждый на своих губах - Марго, неспешно ступала по мокрой земле, пытаясь не запачкать грязью свои черные махровые туфли с бантом и, изредка поправляя рыжие локоны, пряча их под черную изящную шляпку. Хотя в руке ее и был зонт, она знала, что ни за что не воспользуется им. Ей всегда нравился дождь и осадок после него, как сейчас. Нравилось ощущение капель, которые всякий раз напоминали, что этот мир - объемен. Еще с ранних лет она поняла, что плоский мир был бы до невыносимости тошным и скучным. Переходя реку по деревянному мосту, внезапно, Марго вытянул из мыслей детский плач. Он был таким беспомощным и с отчетливой болью до краев гортани, что женщина посмешила перейти дорогу и последовать за источником звука. Хрустальные голубые глаза забегали по камням, по коряге рядом, обросшей цветами, и забежали под мост. Ее сердце дрогнуло, а розоватые губы разминулись в удивлении. Ребенок. Совсем еще малыш, обернутый в серое одеяльце и плачущий не столь от холода, сколько от собственной беспомощности. — Малышка... — прошептала Марго, подняв ребенка на руки и потихоньку раскачивая. Она еще раз осмотрелась по сторонам, но быстро осознала, что искать уже было некого. — Что это? — смутившись, женщина аккуратно присела на корточки с малышкой и потянула руку к фиолетовой вещице. Она сразу узнала этот камень. Аметист. Из такого камня ей, однажды, подарили ожерелье на работе в честь ее дня рождения. По лицу женщины растянулась теплая улыбка. Прижав крепче к своей груди малышку, Марго поплелась в назначенное по планам место. На работу, в приют Святой Марии. Время шло. Малышка росла, а об ее имени теперь знал каждый. Аметист. — Марго, Марго! — радостно кричала темноволосая девочка, бегая вокруг женщины в белом рабочем халате. — Осторожно, милая, — тихо проговорила та. — Прочитаешь мне сказку? — Это твоя книга? — Моя. Я забрала ее у Томми. — А Томми разрешил тебе взять ее? — также улыбаясь, спокойно говорила женщина. — Нет, но я думаю, что он разрешил! Медсестра засмеялась, положила руку на плечо девочки и пригнулась, чтобы не смотреть на Аметист свысока. — Ну так что? Ты прочитаешь мне ее, Марго? — уговаривала малышка. — Ты вырастешь храброй девушкой, — продолжила женщина, глядя в два больших карих камня с угольной точкой по центру. — Но помни, что за каждый выбор прийдется платить. Amethyst Styler. Солнце погасло, оставив от себя блеклый осадок печали и горечи. Окна спрятаны за жалюзи и закрыты, из-за чего еле слышен гул торопящихся машин. — Как Ваше имя? — спрашивает темноволосый мужчина с щетиной и усаживается на край стола передо мной. Желтая надпись ФБР на его темно-синей штурмовке напрягает меня не меньше, как его настойчивый едкий взгляд. От тревожности еложу по стулу, понимая, что еще долго не выйду из этого кабинета. — Эмир Стайлер, — спустя долгую паузу откликаюсь я. — Я спросил настоящее имя. — Тогда зачем спрашивать, если Вы итак уже все знаете? — Мне же нужно понять, кто передо мной сидит. Недосып треплет ему нервы не меньше, чем я. — Аметист Стайлер. — Необычное имя, — он изображает впечатление, только уже потухлее, чем в первый раз, когда тот наводил обо мне справки. — Не я ее убила. — Заметь, не я это сейчас сказал, — как быстро он переходит на «ты». — Но вы же ради этого меня сюда затащили. — Тебя не насильно сюда привели. — По-вашему, наручники - это по доброй воле? — подняв руки на уровне голове, я выделяю свои "оковы". — Ты единственная, кто была с мертвым человеком в кабинете. Язык мгновенно прилип к небу. Больше я не знала, что сказать. Его аргументы были прочнее, чем мои. Мужчина берет со стола ручку и крутит ей между пальцами, пронзая меня своими темными зелеными глазами. Думает. Слишком кропотливо думает, рассортировывая каждую пылинку в своей голове. — Я не думаю, что это сделала ты, — неожиданно, спокойно начинает он. — У тебя бы не хватило совести, чтобы убить ни в чем неповинного человека. — Тогда может снимите наручники? — Это успеется. — Но Вы же верите мне. — Я, а не они, — указав большим пальцем на выход, он обделяет его вниманием. Под дверью задвигалась тень. Кто-то подслушивает нас. Сейчас на кону все. Каждое мое слово. Каждое действие. Каждый лишний вздох. И если что-то пойдет не по плану - моя жизнь застынет прямо здесь, в кабинете отдела ФБР. Я обреченно вздыхаю, взявшись за волосы и сильнее натянув наручники, принимая свою беспомощность. Будь Скотт рядом, определенно бы назвал меня трусихой. — Что мне теперь делать? — словно спрашиваю не у него, а у всевышних сил. Мужчина слазит со стола и заходит мне за спину. Что-то забрал. Снова шаги его твердой подошвы. Он возвращается. — Этот чай вы пили? — подняв бежевый чайник, спрашивает агент. — Да. Это он, — подтверждаю я, а затем забываюсь в собственных мыслях и теряюсь в тишине. — Но я же тоже пила его. Тогда почему именно Пирен Франс? — Потому что яд был не в самом чайнике. Сердце замерло. Заметив мою реакцию, мужчина аккуратно берет мои руки и снимает наручники. Протираю оставшийся тяжелый отпечаток, глядя на покрасневший ободок вокруг запястий. — Это твоя чашка, а это Франс. Ничего не смущает? — выставив на стол все предметы прямо перед моим носом, он снова смотрит на меня. — Она сказала мне, что это ее любимая чашка. — И Фантом это тоже знал, а именно, на дно которой из них капать яд. — Фантом? — В нашем городе мы так называем тех, чья личность нам неизвестна. Я незаметно киваю. — Мы давно ищем этого психа. — Мисс Франс убил тот, кто до этого убил остальных? — Я не знаю, наш Фантом не оставляет особых следов после себя, — отвечает он, скрепив пальцы за спиной и, глядя на меня через большое, треснутое зеркало шкафа. — Что Вы имеете в виду под словом «след?» — я подхожу ближе и теперь мы стоим наравне. — Это почерк. Убийца может перерезать только горло своих жертв, ставить крест на пальце или выдавливать глаза. — Выходит, по этому городу ходит не один убийца.. — А два, — продолжает он. — Либо наш Фантом любит разнообразие. На первой жертве на пляже не было особого следа от нападения. У девушки в моем шкафчике было перерезано горло, а веки пришиты к бровям. И Пирен Франс... Перед смертью она держалась за горло, а когда умерла, по ее губам стекали слюни. Ее отравили ядом. — Почему все трупы были именно возле тебя? — резко срывает тишину мужчина, медленно заходя мне за спину. Продолжаю стоять неподвижно. — Возле меня? — Их всегда находила ты, сразу после того, как приехала сюда. — Совпадение? — Я так не думаю. Теперь логика всего происходящего распалась. Стало жутко. Агент берет меня за плечи, наклоняется ближе к уху и заставляет взглянуть в свое отражение. У меня потрепанный вид. Мешки под глазами и потресканная губа с засохшей кровью. Дыхание стало ровным и бесшумным, подобно разорванным струнам. — Кто убийца, как думаешь? Настает пауза, от которой мой разум не может выдать и слова. Мужчина отпускает мои плечи и делает шаг назад. Я же продолжаю смотреть на свое испуганное отражение в треснутом зеркале. *** Я сижу в коридоре университета на твердом диване, обдумываю мысли, почему меня выпустили из отдела ФБР и каким образом мое зачисление в студенты еще в силе. Холодный свет ламп. Следующий теплый. Снова холодный и снова теплый. На момент я представила картину, если бы тут было темно, а в центре мигала одна флуоресцентная лампа. Тогда этот коридор в предсмертной тишине казался бы намного жутким. Из-за угла появляется низкий силуэт. Тихие шаги преподавательницы и стуки ее лодочек в конце коридора по линолеуму. Ее походка умеренная и спокойная, отчего сцепка ключей в ее руках не издает не единого звука. Теперь я думаю о том, что если бы тут был холодный свет, ее умиротворенность превратилась бы в слишком сильную умиротворенность. Картинка прямо как в фильмах ужасов. Бесшумный момент, а потом визг, от которого перепонки за секунду до взрыва. — Аметист Стайлер? — дверь кабинета возле меня открывается и оттуда выглядывает молодая девушка с натянутой улыбкой. Даже в мыслях не укладывается, как они продолжают держаться стойку и не выдают тот факт, что кабинет директрисы рядом отныне пуст. — Это я, — поднявшись с дивана, отвечаю я с волнительным комом в горле. — Вы приняты. Пройдемте со мной, нужно заполнить несколько документов. Так оно и вышло. Когда я заполнила документы, меня сразу же отпустили. Учебный день начинается с понедельника, значит, уже завтра. — Это правда, что ее.. убили? — спрашивает Розалина, переворачивая блин на сковороде. В ее голосе заметная тяжесть, режущая горло. — Да. Ее отравили, — отвечаю я, уставившись на спину девушки. Плечи светловолосой плавно вздергивают воздух, а дальше следует глубокий выдох. Треск масла убивает глубокую тишину. Роза оборачивается и скрещивает руки на груди. — Зачем ты согласилась? — На что согласилась? — Поступить к нам в университет, это же безрассудно! Чем ты думала? — Ничего же не случилось, — пытаюсь успокоить ее я, говоря также отстраненно, как и обычно. — Ты даже не представляешь во что ввязываешься... — Розалина. — А если тебя исключат? — в нос прокрадывается запах гари. — Роза. — А если тебя поймает этот псих-убийца?! — Роза, блины! Девчонка с испугом оборачивается, хватает сковороду и вываливает угольный блин на стол. Она вздыхает, только, кажется, не из-за своего маленького провала. За окном проносится Роуз с воплями, а за ней бежит Хоуп с водяным пистолетом. — Я не хочу снова развешивать объявления о твоей пропаже, — обреченно продолжает голубоглазая, снимая бежевый фартук и распуская волосы с небрежного хвоста. — Просто.. Пойми, я так много нового повстречала, что теперь не хочу с этим расставаться. — Тебя не устраивала твоя нынешняя жизнь? Больше я не ответила. Не смогла ответить. Мне страшна мысль о том, что я могу пожалеть о своем выборе. По приезде в этот город у меня было все, хоть это и не было таким значимым, как оказалось сейчас. У меня была семья, хоть и не родная. Была своя маленькая комната из которой вечно воняло свечами. У меня была собака, такса, и хоть тогда я ее не любила, потеряв, начала ценить. А теперь все началось с чистого листа. Больно до невыносимости. Больно и страшно изнутри. И для меня лучше передать боль телу, чем держать в себе. Когда я бегу, а потом чувствую себя изнеможенной, мне не хочется больше кричать. Когда я тренируюсь, вымещаю все на своем теле, и тогда мне становится легче. Даже сейчас. Я бегу. Вдоль леса. По протоптанной тропинке и сосновым иголкам. Мои ноги болят до невыносимости. Но я бегу. Это расслабляет. Как физически, так и морально. Своеобразное облегчение для нездорового разума. Конечно, это подойдет далеко не всем. Конечно нет. Но мне так легче. Так я проверяю себя на стойкость. Сейчас мне нужно думать только об усталости и отпустить все мысли. Нужно перестать кричать хотя бы на миг. *** Первый учебный день. Хоуп настаивает на том, чтобы я не выглядела как старуха, как и Розалина, чтобы мой наряд мог закадрить популярного баскетболиста университета. По итогу выиграла Роуз, которая дала мне свои темные очки и серую легкую футболку. Когда я пришла в университет, все было точно также, когда я приходила на работу. Только теперь я училась. Первая пара физкультуры прошла практически также, как и проходила в моей старшей школе. Физрук орет на своих никчемных студентов, которые не могут "элементарно" перебросить мяч через сетку, а я как обычно пытаюсь не казаться слишком зажатой и слишком раскрепощенной. Средне. Это в моем стиле. Я любила наблюдать. Ровным счетом также, как и Киллиан, сидел в одиночку на трибунах и наблюдал за мной. Мы обменялись взглядами. Он слабо улыбнулся. Я пропустила подачу. — Соберись, иначе мы продуем этим юристам! Мы должны выиграть матч! — порезвилась передо мной Розалина в спортивных шортах и убежала на свое место. — Да-да... Следующая пара. Химия, с которой Роуз благополучно увильнула с какой-то девчонкой с ярко-зеленым ирокезом. Профессор Фрэнк с гордостью чтит мое посвящение в студенты, ворчит «Зачем издателям вообще химия?» и начинает лекцию. Да, на факультете издательского дела нелегко. Так говорят третьекурсники. Я же в их глазах сейчас словно букашка, которая уже ждет не дождется первой сессии. — Ты уже знаешь про.. директрису? — осторожно спрашиваю я, шагая с Киллианом наравне вдоль коридора. — Мне сказали, ее отравили ядом, — отвечает парень с четкой серьезностью в голосе, даже не посмотрев на меня. — Если бы не она, я бы вряд ли училась здесь. — Это заслужено. — О чем ты? — теперь мы посмотрели друг на друга. — Ты работала и показала то, в чем по-особенному хороша. Пирен Франс это заметила. Да все это заметили. — Даже ты? Парень усмехается, сбавляет шаг и встает передо мной. Лунный спокойный взгляд заставляет мое сердце екнуть. — Даже я. — А вот и она! Нашел я тебя нашу звездочку! — противный голос появляется рядом с нами, а вместе с ним и смазливый парень. Прилизанные светлые волосы, ядерно оранжевый костюм и черные туфли. — Это про тебя писала Трикси в школьной статье? — Отвали, Миллер, — вступается Киллиан. — «Крик в лицо смерти»! — передразнивает светловолосый и мерзко смеется, выдавливая низкую ноту из кишок. — У тебя там такое хорошенькое выражение лица. Такое пугливое и такое.. беспомощное. Последняя капля. Схватив мальчишку за воротник, Киллиан замахивается кулаком, но не успевает закончить начатое, стоит мне с криком перехватить его руку: — Не надо! Светловолосый от страха жмурит глаза, так и не понимая, где удар. Мой полувизг привлек внимание студентов. Голоса вокруг нарастают. Обделив меня недовольным гневным взглядом, Киллиан, напоследок, берет Миллера за шкирку, что-то шипит ему на ухо и отталкивает от себя. Я так и не разобрала ни одно слово, только, кажется, Миллер понял каждое из них. Мальчишка убегает, от страха позабыв о своем растрепанном пиджаке. Меня же берут за запястье и уводят подальше от разгорающейся толпы к черному «BMW». — Кстати, на счет оплаты аренды, пока не забыла... — я лезу в свой портфель за деньгами, как мужская рука накрывает мою ладонь, останавливая. — Мне не нужны от тебя деньги, Эмир. Я не смогла ответить. Вылупилась на парня, а затем машина издала громкий рев и двинулась с места. — Слишком много глаз. Нам лучше уехать отсюда. Прошло достаточно времени, прежде чем Киллиан увез меня подальше от университета и мы вышли возле озера. Здесь тихо, ни души. Мои кеды утопают в песке, а волны сглаживают пламя внутри души. Стало легче. Однако спокойствие продлилось не недолго. Вот мои глаза оббегают разрушенный замок из песка, который выдохся под жарой и превратился в бесформенную кашу. Теперь я замечаю мяч, который оставила Хоуп в панике, когда я торопливо уводила ее от этого места. И вот эти кусты, в котором я нашла труп девушки. — Что-то не так, Эмир? — Зачем ты привез меня именно в это место? — тревожно спрашиваю я, на что темноволосый непонимающе хмурит брови. — В чем дело? — Нас сейчас здесь быть не должно, — я повышаю тон, когда эмоции от паники сдавливают горло и не дают нормально дышать. — Да о чем ты? — Почему ты привел меня именно сюда?! — Стайлер, да успокойся! — вцепившись в мои плечи, парень заставляет меня ошарашено замолчать. Назвал меня по фамилии. Также мерзко, как и называли все остальные. — Не иди за мной, — все, что выдавила из себя я, прежде чем убежать от этого кошмарного места. Больше мне не хотелось выяснять, кто прав, а кто виноват. Я не хочу снова пережить то, что прожила тогда, увидев мертвую девушку на земле. Всю следующую неделю я только и думала обо всех убийствах и пропащих без вести людях. Я продолжала ходить в университет и оплачивать сиделку для Хоуп. Больше мы с Киллианом не виделись. Он исчез. — Их больше никогда не найдут, — спокойно проговорила Реджина, отпивая вино и, глядя на ливень за окном. Мои глаза снова пробегают по незнакомым лицам в газете, включая Шерил, и огромное заглавие «Пропали без вести». — Вы просто не верите в это. — А ты сама в это веришь? И лишь угасающая надежда язвила внутри моего закостенелого сердца и ударяла громом по каждому нерву моего тела. — Сдаться и уехать обратно домой? — каждую ночь твердил голос в голове, а затем замолкал под натяжением совести и находчивости моего характера. Звонок в дверь. Через стекла видна только тень, однако это не смущает меня. Я уже догадываюсь, кто наш незваный гость. — Хоуп, детка, поднимись в спальню на пару минут. Девчонка резво кивает на мою просьбу и убегает на второй этаж. Отрываю входную дверь. Сладкий аромат сигарет врывается в дом и словно обливает мое сердце медом. Мое лицо так и не изменилось. — Ты злишься на меня? — начинает Киллиан, и я сразу же вспоминаю все свои слова неделю назад, на озере. — Нет, это я дура без режима паузы. — Слишком грубо. — Тем не менее, хотя бы немного, но ты согласен со мной. Накинув ветровку я выхожу на лицу, не отходя далеко от порога. Устало закидываю голову к небу и скрещиваю руки, прячась от холодного ветра. Звезды искрят над головой и прогоняют негативный мысли из моего разума. Закрыв глаза, я облегченно вздыхаю. — Ты не расскажешь мне, что не так с тем озером, я прав? — уточняет парень и я секундой жалею, что вообще приехала в этот город. Осадок тяжести сдавил легкие, а запах после дождя больше не успокаивает. Тихо вздыхаю, опустив глаза под ноги, на мокрую землю. — Там нашли труп девушки. Только в новостях этого не показали. — Но ты знаешь об этом. — Да, потому что нашла его я. Мы замолчали, кажется, оба пытаясь сбить мысли и не думать о моих словах. — Извини, что сорвалась на тебя. — Сам нарвался, выбрал не самое удачное место. Ветер затих, как и пение сов. От длительного напряжения и тишины я хочу отступить назад к дому, как теплое касание за запястье останавливает меня. Сердце сжалось. Киллиан поворачивает меня к себе, лунные глаза пронзили мои, а дальше ток... По всему телу, начиная от кончиков пальцев ног до макушки. Я чувствую губы. Мягкие, влажные и до боли ощутимые, как во сне. Только это не сон. — Не торопись, — тихо шепчет парень, и возвращает прерванный темп поцелуя. Мои руки неконтролируемо крадутся по его бомберу, залазят на серую футболку и взбираются на самый верх, на жесткие волосы. Но парень держится. Если бы не моя закрытость, он давно бы уже опустил руки с моей поясницы ниже. Если бы не моя закрытость, он давно бы уже залез под мою футболку или штаны и не смутился. Если бы не моя закрытость, он раздел бы меня прямо здесь.