За гранью иллюзии

Author. Сколько бы не пролетало дней мимо ее лица, она ни за что не могла поверить, что когда-нибудь ее муки закончатся. Вчера от нее отказалась семья. Это уже девятая по счету. На этот раз им не понравилось, что девочка стала слишком разговорчивой и игривой. Не такой, какой они видели ее в приюте и какой представляли у себя дома. Иллюзия обрушилась, выдуманный образ не оправдал ожиданий, урок усвоен. Она ни за что не станет меняться ради кого-либо, чтобы прожить остаток дней во лжи. В помещении наступает тишина сразу после того, как библиотекарша выводит двух мальчуганов, вцепившихся друг в друга как животные. Все окна закрыты, отчего даже сам гвал дневного города не способен вернуть темноволосую девочку в реальность. Страница толстой, но легкой книги перелистывается. Затем еще одна и еще... Как внезапно всплывшая картинка в разуме замирает. В книге было все так прекрасно... Детские мечты, которым не было конца. Улыбки, не наполненные фальшем до краев и даже не единой каплей. Любящие родители, которые готовы идти сквозь пламя лишь бы их ребенок был счастлив. Слезы быстро накопились в глазах, перекрыли карий оттенок вместе с зрачком и сорвались вниз по щекам. Именно это испытывает человек, когда теряет близкого человека или вспоминает о самой потере. Только у нее никто не умер. И не умирал. Все потому, что у нее никого и не было. — Трагичная концовка? — звучит томный мужской голос и девочка поднимает глаза на незнакомца в черной шляпе. Руки спрятаны в карманах мутно-коричневого пальто. Скулы выпуклы, а взгляд полон спокойствия и терпимости ко всему миру. — Погиб главный герой, — умело врет она, вытирая запястьем влажность под своим носом. — Вот как... — понимающе кивает тот, подсаживаясь рядом, так и не убрав руки из карманов. — А что за книжка? — Зацикленность на деталях. — Эта та, где рассказывается, как пропащие дети отыскали свое счастье? Теперь ее внимание заинтересованно задержалось на незнакомце. — Да, это она, — честно отвечает темноволосая, не контролируя то, как расширяются ее глаза. — Насколько я помню, главных героев там пять и никто из них не погиб, — медленно раскрывает он ложь с тем же неповинным взором. Молодые щеки обдает даром и девчонка стыдливо опускает взгляд в пол. — Я еще не дочитала ее. — Тогда кто там умер и заставил тебя заплакать? Настала пауза. На вялые руки капнула слезинка, но девочка не посчитала нужным стирать ее. — Там умерла я, — прошептала она, понимая, что еще секунда и наружу вырвутся все эмоции, которые она так боялась показывать. Внезапно все замерло, а слезы застыли. Она вдруг осознала, что бояться было нечего. — Вы даже не осудите меня за слезы? — тихо задает вопрос малышка. — Слезы - не есть признак слабости. Иногда плакать и вправду важно, иначе можно сойти с ума в погоне за тем самым холодным сердцем. — Может быть те, кто гонятся за холодным сердцем, просто однажды очень сильно обожглись. — И что теперь никому не доверять? — Доверять, но осторожно. Мы часто оправдываем тех, кому не нужны. И это грустно. Мужчина и не ожидал, что его нынешний собеседник превзойдет тринадцать прошлых, которые приняли его за важную персону города и, чтобы не наговорить лишнего, сбежали от него. Но она не убегает. Она все еще здесь. — А что ты делаешь, когда тебе становится грустно? Она задумалась, прежде чем ответить. Ей понадобилось всего пять секунд. — Мне нравится представлять себя в другом мире. — Не застрянь в мире, которого не существует. Умирая в иллюзиях, мы разрушаем себя в реальности, — полушепотом проговорил незнакомец, затем натянул конец шляпы на карие глаза, поднялся с места и собирался уже было уходить. — Постойте! — взвизгнула девчонка, подорвавшись с места и вытянув руку. Он спокойно взглянул на девицу через плечо. Собственный поступок заставил ее растеряться и сухим кашлем выплюнуть смущение. — Я.. Хотела узнать Ваше имя. Конечно, Вы можете не отвечать, если не хотите и можете просто пойти даль.. — Гавриил, — перебил он ее. — А куда Вы уходите? — все не унималась она. Редкая настойчивость и живность заставила незнакомца ухмыльнуться. Он не пожалел, что подошел к ней. — В свой мир. Amethyst Styler. Высокий силуэт в капюшоне устрашающе наклоняет голову набок и медленно пересекает черту аудитории. Сверкающий окровавленный нож в его руке... Стою неподвижно, чем позволяю психопату сократить расстояние между нами до минимума. Он не убьет меня. Он снова хочет запугать. Я не нужна ему живой. — Почему я? — спрашивает вслух запуганная девочка внутри меня и я отчетливо чувствую, как ее голос стынет и дрожит. Ладонь в массивной перчатке укрывает мою шею. От несправедливости ко всему миру слезы скапливаются в уголках моих глаз и голос запуганной девочки исчезает из головы. Подбородок дрожит. Его пальцы начинают сжиматься. — Почему... Внезапная доза адреналина растапливает мои мысли. Хватаю микроскоп со стола и с полной силой ударяю незнакомца по голове. Он хватается за затылок и отшатывается. Паника перекрывает мое дыхание, но вместе с этим помогает прийти в себя и вылететь из кабинета. Он не убьет меня, наооборот, причинит мне боль, чтобы я запомнила этот день как свой самый худший кошмар. Он узнал. Узнал, что я была возле полиции и слышал весь наш разговор с шерифом. Мне не выбраться. По-крайней мере до тех пор, пока я не пожалею о своих проступках. Дрожащие ноги несут меня вдоль темного коридора. Холод из открытых окон обдувает мои ключицы и лезет под кардиган. Я прокручиваю все возможные варианты побега, однако ни один из них не дает мне надежды. Кроме одного. Бросившись сломя голову к выходу и обнаружив необходимое, как все надежды пали крахом. Лужа темной крови. Тело охранника примкнуто к полу. Мутный взгляд проедает надоедливую стену, а когда я загораживаю ее, сквозь последние силы мужчина умоляет меня объяснить за что с ним так обошлась судьба и за что он так поплатился. Он плакал. Бесшумно плакал, с единственным осознанием, что вот-вот умрет. Я не успела объяснить причину его смерти, как слабые рывки его груди замерли в пространстве. И вряд ли бы смогла. Рванув к двери, я дергаю за прочную ручку и обжигаю ладони от собственных ударов. — Да откройся же ты! — умоляю я, понимая, что волшебства не произойдет. Дверь закрыта. Закрыта на ключ. Которого нет ни у меня и, я уверена, нет у охранника. Он у него. Шаги по кафелю заставляют меня замолчать. Он близко. Слишком близко. Вот-вот выйдет из-за угла и нападет на меня, как на скот. Срываюсь с места и убегаю в сторону, в один из темных коридоров. Я прокручиваю моменты в своей голове и в одном из них передо мной предстает силуэт русоволосой девушки. Ее четкие острые губы дрожат, тонкие брови напряжены до боли, а глаза полны паники. Шерил... Она также бежит, как и я. Также задыхается страхом и умоляет себя проснуться. Также начинает ненавидеть все вокруг, пытаясь обернуть все вспять. Это он причинил ей боль. Это из-за него я больше никогда не увижу ее. Мысли обрывает резкий поворот и грузовой лифт в конце коридора. Секунда ступора. Время размораживается. Я бегу, прожигая взглядом открытые тяжелые двери. Чужие шаги ускорились, с каждой секундой повышаясь в темпе и звуке. Панически оборачиваюсь и вместе с этим из-за угла появляется темный силуэт со сверкающим окровавленным ножом. Этот псих идет быстро. Слишком быстро, будто теперь неуверен, что успеет меня догнать. Забегаю в лифт без света. Несколько раз жму нулевой этаж, а затем на закрытие дверей и те медленно, со скрипом, начинают закрываться. Он уже рядом... Силуэт замахивается и делает резкий рывок, бросив нож. Сила страха отшвыривает меня к стене. Оружие прорывается сквозь еле открытые двери и вонзается в стену возле моей шеи. Двери закрываются и по итогу соединяются в единую надпись «» Кабина трогается наверх. Грохот. Снова и снова... Тишина. Паника сдавливает глотку и от невыносимости я даже не могу заплакать. Грубо дышу, заткнув рот ладонью и зажмурив глаза. Слезы словно в момент застывают. Немой крик нарастает вместе с бешенным желанием очнуться или заснуть, только уже навсегда. Слышу, как тяжелые двери лифта открываются. Я продолжаю сидеть на полу, поджав колени к груди. Дикий темп бьет по ногам. Я снова слышу шаги... Шаг. Шаг. Мысли мгновенно покидают голову. Шаг. Шаг. Уши закладывает и вновь наступает тишина... Ледяная хватка за плечо заставляет меня подскочить, однако этого недостаточно, чтобы заставить меня открыть веки. — Пожалуйста, только не убивай меня! — приглушенно кричу я словно под водой, пытаясь очнуться из сна. Такая же ледяная рука хватает меня за второе плечо. — Прекрати, прошу тебя! Я ничего не сделала! — Стайлер, это я! — высокий мужской тон приводит меня в чувства. Я снова слышу, перестаю вырываться. В этот де момент загорается свет, просачиваясь через полузакрытые веки. Открываю глаза. Щурюсь от острой боли, будто тысяча игл вонзилось в мои зрачки. Настраиваю фокус на перепуганном преподавателе физики. — Это я, мистер Ден. Под одно мгновение все замедляется и двоится, словно передо мной пляшут призраки. Мне помогают встать, как внезапно дрожащие ноги резко сгибаются, склоняют меня к кафельному полу и отбиваются в коленях. Тело настолько вялое, будто я в каком-то вакууме из которого нет выхода. Хотя, нет, вялое не столько тело, сколько обессиленный разум. Мистер Ден задает мне вопросы, усаживая за парту в своем кабинете, но я молчу. Молчу так долго, отчего не оставляю преподавателю выбора. Он звонит полиции, его слова мешаются с гулом моих мыслей, а затем растворяются, когда преподаватель кладет трубку и снова обращает свое внимание на меня. Проходит десять минут с того момента, как стрелка на настольных часах пробивают девять вечера. — Он не остановится, пока не причинит мне боль, — выговариваю я все то, что собирается в одну кучу из смешанных мыслей, не отводя взгляд от бьющейся стрелки на часах. — И убьет всех, кто сделает это вместо него. Стрелка останавливается. Часы умирают. И вместе с этим умирает моя душа. *** Мне часто кажется, что я тону. Тону... Тону... Тону... И это неизбежно. Так разве не это чувство слабости заставляет нас подниматься? Мы бежим за любовью. За доверием к себе. Бежим от проблем и от страха. Бежим за одобрением. Ради чего? Ради собственной гибели? — Эмир? — отзывает меня детский голос за спиной, приведя в чувства. Отрываю взгляд от солнечного леса за окном. — Что это у тебя? Сигареты? В руках красно белая пачка сигарет. Кажется, я сильно пережала ее и сдавила все содержимое. — Нашла на улице. — Я видела, как Скотт курил точно такие же. — Ч..Ч-то? — заикаюсь я, полностью развернувшись к малышке. — Ты видела Скотта с сигаретой? — Да, я все видела! — восклицает Хоуп от радости, но уже через секунду сбрасывает улыбку и хватается за живот. — А еще я хочу кушать... Могу я приготовить что-нибудь? — Здесь газовая плита. Это намного опаснее, чем если бы здесь была электрическая, — спокойно поясняю я, на что девчонка понимающе кивает несколько раз. — Я приготовлю тебе. Подождешь немного? — Когда ты готовила в прошлый раз, это заняло три часа. — Я.. тренировалась. В этот раз будет быстрее. Вновь налепив улыбку, Хоуп задорно усаживается за стойку и вылупляется на меня словно в ожидании представления. Я смирительно вздыхаю. Проходит ровно десять минут в тишине под тиканье настенных часов, прежде чем Хоуп отлипает от меня под стук в дверь. — Есть кто дома? — звучит мужской голос после скрипа. — Это Скотт! Хоуп напрыгивает на парня с объятиями, кажется, случайно ударяет по коленке, чем заставляет того поморщиться. — Матерь божья! — еще сильнее морщится Скотт. — Пахнет так, будто здесь кто-то умер. От слова «умер» меня выворачивает наизнанку. Сразу же вспоминается прошлая неделя, мертвое тело охранника... Вспоминается он. — Эмир готовит мне кашку! — радостно прыгает возле него Хоуп, и на две секунды мы со Скоттом задерживаем друг на друге взгляд. Он наклоняется к девчонке, также недоверчиво глядя на меня. — Точно кашку? — Да! А еще Эмир сделала тосты с вареньем! — подбежав к стойке, девчонка берет один тост, затем что-то идет не по плану и Хоуп запинается об свою же ногу. Тост вылетает из ее рук, пролетает мимо моего лица и прилипает к стене. Наступает напряженная пауза. — Ну... Значит, сделает новые. — А пока Эмир будет делать новые, мы поиграем? Я победно ухмыляюсь, зная то, что играть они будут намного дольше, чем я буду делать новый тост. — Мы.. А... — Идем-идем-идем! Хоуп тащит Скотта на улицу, но тот активно сопротивляется. — Иди без меня, я сейчас! — кричит он ей вслед и дождавшись, когда та выбежит на улицу, друг переводится на меня. — Рука помощи? Нет, не слышали? Или считаешь, что вот так просто можно от меня избавиться? Слабо ударяю парня в бок и тот сгибается. Кажется, я перестаралась. — Еще раз будешь пыхнеть свои спички рядом с Хоуп, обещаю, я заставлю тебя бросить курить! — Она уже не ребенок! И, к сведению, эти "спички" ты пыхтела за школой в седьмом классе! — Второй раз повторять не буду. — Ну где ты? — кричит Хоуп со двора. — Да иду я! Как я и предполагала, у меня ушло намного меньше времени, чем Хоуп закончила мучить Скотта. Они до сих пор возле дома, я смотрю на них из окна кухни. Прохладный ветер плывет по моему лицу. Мне прохладно. Я чувствую. Слышу звуки, вижу. Я жива. И лишь от одной этой мысли на лице натягивается слабая улыбка и в уголках глаз скапливаются теплые кристаллы - слезы. Локтем задеваю что-то прочное, следом пугаюсь от грохота и наблюдаю за разбитой кружкой на деревянном полу. — Вот же дьявол... Сразу же вспоминается работа в кафе, когда я точно также смахнула со стойки стакан с кофе. Тогда я впервые встретила Киллиана. И тогда он не был похож на того, кем я вижу его сейчас. Тогда он был мутным. Неизвестным. Таинственным. Он был подобен заклинанию, которое пробудили на этот свет ради расплаты. Сейчас он другой. Часто тепло улыбается мне. Смотрит в мои глаза так, будто в них видит миллионы звезд. И меня тревожит мысль, что я тепло улыбаюсь и смотрю на него точно также. Встряхиваю головой. Беру пару сухих салфеток, наклоняюсь к полу и осторожно перекладываю осколки одним за другим. Ладонь замирает в пространстве, а глаза ныряют под зазоры дерева. Линии... Темно-красные разводы между досками, которые уже давно впитались в пол и, кажется, которые больше не отмыть. — В погоне... — чужой голос заставляет меня вздрогнуть и резко подняться на ноги. Испуганно улавливаю русоволосого парня лет двадцати трех. Его руки в карманах темно-шоколадных брюк, а выражения лица точно имитирует превосходство надо мной. — В погоне за идеалом. В погоне за собственной гордостью. В погоне за утратами. В погоне за эмоциями. В погоне за иллюзиями... — Как Вы.. Что Вам здесь нужно? — запинаюсь я в собственных словах. — Каждый из нас думает что правильно, а что нет, о чем думать нужно, а о чем не следует, — продолжает зеленоглазый, подняв фигурку Диппера со стола. — Но все забываем, что проживаем в иллюзии... Последняя капля. Срываюсь с места и, оставляя пламенный след на полу, вырываю фигурку из рук парня и хватаю его за воротник. — Да кто ты, твою мать, такой и какое право ты имеешь вторгаться на частную собственность? Его взгляд спокоен. Даже слишком, для того, кто только что не получил по лицу. Парень лезет в боковой карман своего пиджака, достает золотую визитку и протягивает ее мне. — Я Конор. Конор Джифри. На эмоциях отпускаю его воротник, так и не приняв визитку, и отступаю на шаг назад. — Очень приятно, Конор, — прячу фигурку Диппера в карман своих шорт. — Кажется, ты уже засиделся. Тебе пора. Уже хочу вытолкнуть его, как парень уворачивается и я оказываюсь спиной к кухонным тумбам. — Какого черта тебе нужно от меня? — Мы из одного университета. Я давно тебя заприметил. — Говоришь прямо как смазливый сынок нашего нового директора, — скрещиваю руки на груди, сдерживая вспыхнувшую раздражимость. — Ты случайно не он? — Нет, я такой же обычный студент. Самая на настоящая скукотища... — Ты следил за мной? Как ты узнал, где я живу? — Этот адрес отмечен на фотографиях в твоей странице Facebook. Сложно не заметить. Как же глупо... — Наверное, нечаянно поставилось. Сегодня же удалю и все.. Парень подходит вплотную. — Это надо было сделать раньше. Грубо прижав мое тело к тумбам, мне затыкают рот. Пытаюсь прокусить его ладонь, но все тщетно - он сдавливает мои губы настолько сильно, отчего те вжимаются в зубы и прорезаются болью. Я кричу. Кричу с закрытым ртом, разрывая глотку. Грубая рука парня резко залазит под мою футболку и сжимает грудь. Я визжу еще громче, панически глядя на приоткрытое окно кухни. — Ну и глупая ты, Стайлер... Как же ты по могла оплошать? — рычит он, грубо дыша. Я чувствую, как начинаю плакать и задыхаться. Как и чувствую то, что тот берется за край моей футболки, чтобы вот-вот сорвать ее. — Неужели и вправду некому защитить такую мышь, как ты? — Прошу... — немо шепчет голос внутри меня и я убиваюсь мыслью, что этот голос сейчас слышу только я. Все повторяется. Все в точности до детали, как шесть лет назад...