За гранью иллюзии

Amethyst Styler. 9 лет назад... Несоизмеримые звезды на небесах, утопающие в порыве зависти и тоски. Грудь вздымается настолько тихо, отчего кажется, что воздуха вот-вот не хватит и я захлебнусь. Захлебнусь в мыслях об одном и том же. О прошлом. О будущем. О людях, которых приходилось использовать, чтобы хоть что-то почувствовать. О привязанности, которая топила меня с головой, делала уязвимой. О выдуманных мечтах. Прекрасной жизни. О собственной жалости, рабстве и обреченности. Делаю глубокий вдох, и сверчки на секунду затихают, наслаждаясь моей маленькой смертью. Мне снова кажется, что я тону. Снова кажется, что я в гробу и медленно умираю. — Тебе нельзя быть здесь, — отзывает меня голос за спиной и, глубоко вздохнув, недовольно поворачиваюсь к темноволосому парню. — Это еще почему? — Потому что это запретная зона. Видишь вон те колонны? — подойдя ближе, Скотт тычет пальцем на металлическую колонну в десяти метрах от нас. — Ну вижу. — Тронешь - и ты труп. А не для того тебя мать рожала, чтобы ты слегла от колонны. Пойдем. Мой отец как раз притащил домой десять обоим. — Откуда у него десять обоим? — Спер у копов. — Ты что, совсем без дури и мозгов? У тебя же отец из ФБР. Ему сделают выговор за тебя. — Брось, паникерша! Он слинял оттуда! — Слинял? — Уволился. Так что расслабься! — Тогда зачем ты зовешь меня с собой? Хочешь, чтобы я в конец прибила себя? Мальчишка встает спереди и его небесные глаза въедаются в мою душу. В нос бросается странный запах одеколона. Скотт никогда не пользовался одеколоном. — Надушился! Что за праздник? — я морщусь, пытаясь отмахнуть от своего носа навязчивый запах мандарин вперемешку со сталью. — Да вечно тебя что-то не устраивает! — покраснев, Скотт разводит руками, на что я лишь цокаю и сдерживаю свою коронную в виде закатывании глаз. — Только закати глаза. — Звучит как вызов. — Я зарою тебя под тем деревом. — Отлично, упакуй со мной мармеладных мишек, — я противно улыбаюсь, на что темноволосый не выдерживает и закатывает глаза. — Передразниваешь? — Идем! Мальчишка резко берет меня за руку и начинает тащить к выходу из территории – к покалеченному временем решетчатому забору. Я вырываюсь. — Да что ты так прицепился ко мне? Пойди вон, найди себе других дурочек для развлечений! А от меня отцепись! — Когда-нибудь ты пожалеешь о своих словах. Я ничего не отвечаю, а мысленно прокручиваю вариант, как сбежать от назойливого мальчишки. Мы знакомы всего полгода, а он все никак не может отцепиться. Чем же я ему так взъелась? Влюбился что-ли? Да бред! Скотт осторожно протягивает мне руку, словно боясь спугнуть как зашуганную зверушку. Недоверчиво щурю брови. — Я не хочу, чтобы ты в конец прибила себя, — тихо начинает он, долго не отлипая от земли, будто вглядываясь в людские слезы и сожаления, и будто обдумывая следующие слова. Голубые глаза поднимаются на меня. — Я хочу, чтобы ты увидела, насколько прекрасен этот мир в мелочах, ради которых и стоит жить. *** Настоящее... Ветер всегда был ко мне благосклонен, как и ко всем, кто любил этот мир. Сейчас же он был против меня, мне так казалось. Как и было против все вокруг. Легкие забиваются паникой. Я бегу сквозь деревья, сквозь мрак. Несусь так отчего кажется, что земля вот-вот сотрет подошву обуви и разорвет мои ступни до самых костей. С каждым резким шагом ладонь соскальзывает с бинта. Я чувствую, как снова расходятся швы. Я снова плачу, захлебываясь страхом и паникой. Вспоминаю, как ноги вынесли меня из палаты. Я ожидала увидеть Фантома, схватить его, закричать или что-нибудь, лишь бы его поймали. Но в коридоре было пусто. Оббегаю поваленное дерево, запинаюсь об корень, падаю и стираю ладони в клочья. Никогда земля не казалась столь холодной и мертвой, чем сейчас. Как и фотография, что выпала из моего кармана рядом с моим лицом, ранее не казалась проклятием. Подрываюсь на ноги, несусь через десяток деревьев и выбегаю к пустой конюшне. По памяти я сравниваю фото и реалии, и сразу настраиваю фокус на вышке, примерной десяти этажам. А когда все совпало, я больше не могла дышать. Пальцы разжимают бумагу. — Скотт... Все в точности, как на фото. Его тело бессознательно качается на самом верху крыши, пока хлипкая веревка сжимает голый торс. Время дает в голову. Паническии осматриваю вышку и замечаю пожарную лестницу наверх. Я снова бегу. Бегу так сильно, отчего воздуха снова не хватает. Так сильно, отчего я снова задыхаюсь. Задыхаюсь... В обреченных мыслях. Задыхаюсь... Моля о спасении. Задыхаюсь... Пытаясь на миг осознать, что я сделала в этой жизни не так и почему это происходит именно со мной. — Не трогай его! — воплю я на темный силуэт на краю, выплевывая остатки паники и нахлынувшей ярости. Силуэт в маске и перчатках медленно оборачивается. Грубо дышу. — Тебе нужна я... Я здесь, перед тобой. Отойди от него! Я чувствую, как он гордится своей выходкой. Чувствую, как он наслаждался беспомощностью Скотта и моей, наблюдая, как я бежала сквозь лес. Чувствую запах бензина. — Делай со мной что хочешь, но его.. его не трогай! Я сделаю все.. Все, только отпусти его! Ноги подкашиваются, перед глазами плывет. Кислорода так недостаточно, что тело укрывает вакуумом и тот сжимается. Я делаю шаг вперед. Резкое движение, Фантом направляет на меня пистолет. Замираю. Все ясно... Он не даст мне приблизиться ко Скотту. Я остаюсь на месте, чем показываю, что не буду делать глупостей. Мысли о том, что тело Скотта прямо сейчас качается там, внизу, не дают расслабиться и давят на виски. Время поджимает. Веревки могут оборваться в любой момент, если этого не сделает этот псих. Фантом медленно наклоняет голову. Я глубоко и резко дышу, продолжая стоять неподвижно. Крадется ко мне... Сквозь черную маску заглядывает мне прямо в глотку, ковыряется в моей душе и отравляет разум. Наслаждается мыслью, что он снова на шаг впереди и, вероятно, дьявольски улыбается, питаясь моей беспомощность и той же силой противостоять. Это именно то, что он хотел. Чтобы его игры обрели истинный вкус и не были скучными и пустыми. Расстояние сокращается до минимума. Я дрожу и плачу, и он прекрасно видит это, сбрасывая большим пальцем слезу с моих дрожащих губ. Гладит по щеке... — Если ты хотел, чтобы я была твоей куклой, хорошо, я пойду с тобой. И буду твоей куклой навсегда, как ты того и хотел. Я больше не буду убегать, обещаю, — практически шепчу я, вслушиваясь в затишье ветра и убиваясь собственной слабостью. Осторожно накрываю его ладонь, чувствую эту грубость и жесткость перчатки, прямо как на душе того, кто по-прежнему молчит. — Достаточно вредить тем, кем я дорожу больше жизни. Больше у меня никого нет. Внезапная ярость сдавливает мои виски, слезы в момент иссыхают. Грубо сдавливаю его пальцы, будто пытаясь сломать их. Сломать так, как когда-то пытались сломать меня. — Иначе я тебя убью. Крик со спины Фантома. Резкий толчок в грудь. Падаю на жесткую крышу и стираю локти. Скотт... Он.. Он выбрался! Начинается драка, но силы определено не равны. Скотт слишком вымотан, слишком искалечен до этой потасовки. И я убеждаюсь в этом окончательно, когда ему не удается сорвать маску с Фантома и нанести третий удар. Пинок в живот. Скотт скрючивается и обессилено припадает к полу. — СКОТТ! Фантом наводит на него пистолет и поправляет маску, но останавливается, стоит мне загородить тело друга собой. — Не делай этого! Выстрел. Оружие выбивается из руки Фантома и тот в недоумении смотрит вниз. ФБР... Скотт грубо дышит. Силы на исходе. Я уже не плачу, а просто панически пытаюсь прийти в себя. Поднимаю глаза на Фантома. Мы долго смотрим друг на друга под порыв ветра и шум снизу, однако время на исходе. И у одного из нас оно несется намного быстрее. — Разве я заставила тебя возненавидеть мир? После недолгой паузы Фантом отступает к двери — внутрь здания, лезет в карман и через долю секунды в его руке отражается солнце. Зажигалка... Что он хочет сделать? Открывает ее. В этот же момент я вспоминаю запах бензина. Щелчок. Зажигает. — Нет... Бросает на пол. — НЕТ! Вспыхивает огонь, и под мои жалкие крики тот быстро огибает края крыши. Фантом отступает к двери, медленно открывает ее, будто издеваясь, затем пару раз стучит по карману и указывает пальцем на мой. Опешив, я быстро лезу в свой карман и достаю фотографию. Фотографию Шерил... Она за ржавой решеткой. Ей страшно. Она плачет и, кажется, умоляет остановиться, пока вспышка ядерно ослепляет ее красные глаза и неестественно впавшие скулы и ключицы. Русые волосы запутаны в клочья. Красная кофта покрыта багровыми разводами и разорвана, точно также, как серые брюки. Черная стрелка поперек фото приказывает перевернуть его. Второе изображение. Конюшня, эта же вышка только со стороны и бордовая надпись по центру «Выбор за тобой». Сердце бешено простучало по груди. Все сходится. Шерил сейчас здесь. В этом здании. Прямо под нами. Пламя, которое обогнуло крышу, ударяет в спину. Отскочив в самый центр, придерживая Скотта, я морщусь и шиплю от ошпаривающей боли. — Держись, Скотт, только держись.. Я вытащу нас отсюда, — панически твержу я, глотая комки ядерного дыма, и словно убеждая не друга без сознания, а себя. Шерил... Шерил... Шерил... Отсюда должен быть выход. Это очередная игра, но он точно не хочет, чтобы я умерла. Дым режет глаза, когда я панически осматриваю пламя в поисках выхода. Ничего. Отпускаю парня и пробегаюсь по крыше, жар плавит мое лицо. От картины, что вокруг нет никакой лазейки, становится намного страшнее и от этого перед глазами начинает двоиться. Ровно до того момента, пока я не нахожу квадратную дверцу в полу. Шерил... Шерил... Шерил... Адреналин ударяет в голову. Хватаю железную балку с пола и выбиваю ржавый замок. С трудом открываю дверцу, ободрав все пальцы, подношусь к Скотту, закидываю его руку себе на плечо и тащу к этой дверце. Ноги трясутся и все становится в разы хуже, когда тяжелый вес Скотта приходится прямо на них. Мы спускаемся по закругленной лестнице. Здесь жарко, словно в адовом котлу. Огонь еще не охватил эту часть здания, но дым уже повсюду, из-за чего ни черта не видно и приходится спускаться на ощупь. Я оступаюсь. Мы со Скоттом валимся и катимся вниз. Падаю на солнечное сплетение. Твою мать... Шерил... Шерил... Шерил... С трудом я поднимаюсь и продолжаю тащить Скотта также на ощупь. Это колонна, в чем-то липком и противном. Это, вероятно, выбитые окна, дробящиеся под моей обувью. Это деревянные пыльные стены, рассыпающиеся от одного касания. А это деревянные балки, перечеркивающие проход и, кажется, сам выход. — Еще немного, — повторяю я как Скотту, так и себе, осторожно укладывая друга спиной к стене. Он все еще без сознания. Я откашливаюсь. — Помогите! — практически кряхтит чей-то тихий голос в стороне, в тумане дыма, отчего мое тело дубенеет и покрывается мурашками. Чужой кашель. — Помогите мне! Иду на источник звука. Решетка. В эту же минуту я понимаю, что перестаю дышать. — Шерил? Все в точности, как на фото в моем кармане. Та же Шерил, которую я знала все одиннадцать лет. Та же хлипкая девочка, но теперь будто не готовая бороться до конца. Та же девочка, которая получала все так просто, а теперь осталась с проблемами наедине. Та же девочка, которая никогда не видела спасения в самой себе. — Эмир?.. Это правда ты? — удивленно спрашивает та, пытаясь держаться из последних сил и, закрывая лицо от дыма. Дрожащими грязными руками она берется за решетку и смотрит на меня красными болезненными глазами, что в эту же секунду покрылись прочной пеленой слез. — Боже мой... — растаяв от эмоций, я бросаюсь к решетке. Чувствую тепло стали. Еще несколько минут и материал накалится до такой степени, что будет способен прожечь человеческую плоть. От волны паники я долго не могу сказать и слова, ровно до того момента, пока дым не прокрадывается до моего носа и не заставляет прийти в себя. — Как мне пробраться к тебе? Я тебя вытащу оттуда, только скажи, как пройти к тебе! — Ко... — она кашляет, закрывая рот из-за чего я не могу разобрать слова. — Что? — К.. — она снова кашляет. — Да скажи ты уже, твою мать! — Код! Он на замке! — кричит она, убиваясь сухостью после кашля. — Ты должна угадать код! Девушка обреченно указывает на массивный замок с кодом. Кажется, она знала, что гадать бессмысленно. Это.. Это невозможно. — Отойди! — подобрав с пола железку, я замахиваюсь чтобы ударить по замку, как Шерил ставит руки на замок и вопит: — НЕТ! — Какого черта ты делаешь?! Я панически оборачиваюсь на Скотта, и снова возвращаюсь к ней. — Он заминирован! Нас разорвет, если ты это сделаешь! В эту же минуту я оглохла. Железка выпала из моих рук и мне больше ничего не оставалось, как припасть на коленях к замку и пытаться отгадать код. — Если на четвертый раз я не смогу отгадать, исход тот же? — обреченно спрашиваю я, на что Шерил долго молчит и кивает. — Четыре цифры. Четыре попытки. Первая попытка. Вторая. Третья. Часть потолка обрушивается в десяти сантиметрах от меня, и я инстинктивно отпрыгиваю от решетки. — Эмир, вытащи меня отсюда! — умоляет девушка, пока я смотрю на то как на моих глазах расходится и тлеет потолок. Всего пару минут до того, как весь потолок обрушится на первый этаж. — Эмир?.. Почему ты молчишь? Ты же не бросишь меня, так ведь? Скажи, что ты не бросишь меня! Она больше не плачет. Ей страшно. Намного страшнее, чем мне. «Выбор за тобой»... — всплывает у меня в голове, когда я панически оборачиваюсь на Скотта и снова возвращаюсь к Шерил. Будь в моих руках все время мира, я бы смогла придумать то, как спасти их обоих. Но времени больше нет. И либо я спасаю кого-то одного, либо мы умираем все. Выбор за тобой... — Прости, — слова срываются из моих дрожащих губ, когда я пытаюсь держать слезы. Отступаю назад. — НЕТ! — Мне правда жаль... Стоит мне сделать еще несколько шагов назад, ко Скотту, как потолок обрушивается прямо перед решеткой Шерил. Девушка в панике отпрыгивает. Теперь она понимает, что точно не выберется отсюда, отчего волна боли и отчаяния захлестывает ее с головой. — Эмир, не бросай меня! — вопит она, вцепившись в решетку, когда я поднимаю Скотта и пытаясь убежать от мыслей. Затем она отдергивает руки. Накалилась решетка. — Вспомни нашу дружбу! Вспомни нас! Разве это ничего не значит для тебя? Выбор за тобой... Закрываю пол лица локтем и пытаюсь сорвать первую плашку, которая укрывает другую, но слышу только жалкий хруст и скрип. Снова дергаю, раскрыв свое лицо под агрессию дыма. Занозы впиваются в мои пальцы, а от резких рывков пульсация отдает болью в плечи и словно разрывает локти. — Эмир! С трудом я срываю плашку, а за ней и вторую. Мои руки раскромсаны и обожжены до такой степени, отчего я не чувствую свои ладони когда поднимаю Скотта. Выбор за тобой... Вытаскиваю парня наружу и аккуратно укладываю его на ледяную землю. Как только мысли сдавливают виски до потери пульса, я хочу броситься обратно к Шерил, но в эту же секунду со стороны лестницы вырывается огонь и ошпаривает мое лицо. — ЭМИР! Выбор за тобой... Хруст. Обваливается первая горящая плашка, а вместе с ней и большая часть потолка. Крик Шерил затих, и, кажется, затих навечно. Небо поглощает ядерный дым, пока пламя безнаказанно пожирает все вокруг. Я грубо дышу. Грубо настолько, отчего вот-вот сама разорву свои легкие в клочья. *** Двадцать один час назад... Шелест умершей листвы лениво играет с перепонками, пока ветер бродит вдоль футбольного поля. Тихо. Роуз пошатывается из стороны в сторону, пытаясь предугадать действия Хоуп с мячом у ног. Ничего не выходит. Резко подобрав мяч в руки, девчонка бросает тот в угол ворот чем забивает гол. Розалина на трибунах скучающе переворачивает цифру на перекидном табло. 0:4. Хоуп снова выигрывает. Осознание заставляет девчонку натянуть победную улыбку. — Так нечестно! Эта малявка жульничает! — восклицает Роуз и пинает землю ногой, однако ее голос слышен мне очень слабо. Она переключает внимание на меня. — Эй, слезай оттуда! Веди счет ты! Кажется, они заодно! Наигранно я показываю, будто не слышу ее с последней трибуны, чем заставляю ее рассердиться еще сильнее. Все эмоции кроме паники сразу же испаряются, стоит Крохе перегрызть поводок и рвануть по полю за кошкой. — Кроха, НЕТ! — Плохой енот! Кроха, фу! — Он тебе не собака! — Да мало ли что ты думаешь! Сбросив с себя табло, Розалина срывается с места и гонится за енотом, попутно уворачиваясь от издевок сестры. Не контролируемо закатываю глаза и в этот момент Хоуп забивает еще один гол в пустые ворота. Мысли давят. Голова ноет и заставляет разум замолчать. Но все тщетно. Я слишком долго бегала за людьми, от чего и не заметила, как стала зависима. Зависима от любви. Приют. Школа. Университет. И абсолютно везде я была зависима. Почему ты такая закрытая? Почему открытая? Почему такая серьезная или почему ведешь себя как ребенок? Да потому что я запуталась. Запуталась в паутине судьбы и ненависти к самой себе. И закрылась. Перестала быть уязвимой. И, как все мы знаем, многому приходит конец. — Эмир? — откликается голос в телефоне, чем вытягивает меня из раздумий. — Да-да, я здесь, извини. Киллиан вздыхает. — Я ведь просил тебя не извиняться по глупостям. — Это простая вежливость. Лучше скажи как дела в университете. — Преподаватели беспокоятся, что ты часто прогуливаешь занятия. — Прощу прощения, за то, что за мной бегает убийца и при всем при этом я под контролем шерифа. Даже сейчас, — хотела сказать я, но не сказала, поглядывая на машину шерифа возле футбольного поля, огражденного сетчатым забором. — Я попробую наверстать упущенное. — Тогда сегодня в восемь. — Нанялся моим репетитором? — улыбаюсь я, не нарушая спокойный тембр голоса парня, сдерживая прилив эмоций. Он не выдерживает и издает глухой смешок. — Считай, что так. Я снова привязалась. Снова стала зависимой и моя самооборона пала. Рассыпалась, подобно песку. Песку из стекла. Я не помню, чтобы испытывала что-то подобное. Странное это ощущение, когда понимаешь, что начинаешь привязываться. Внутри все горит. Ты улыбаешься, прямо как дура. Сбрасываешь всю защиту и становишься такой слабой, будто больше не видишь смысла в самосохранении. И ты теряешься. Теряешься в самом себе. — Киллиан, — медлю я, на что парень молчит и ждет от меня первых слов. — Почему ты со мной? — Потому что со мной ты настоящая. Ты не притворяешься кем-то другим. — Настоящая, это какая? — Настырная. — Вот чего не ожидала я услышать первым. — Не перебивай, — спокойно проговаривает мужской голос в трубке, и я на странность замолкаю. — Чересчур наивная, но не глупая. Ты прошла через многое, чтобы стать сильной и закрытой, но научилась раскрываться и давать слабину при других. Ты часто обесцениваешь себя и не замечаешь, как кто-то восхищается мелочами, которые ты делаешь. Часто не понимаешь, что все, что ты в себе ненавидишь, стало для кого-то причиной для восхищения, — парень не спешил, говорил медленно и кратко, задерживаясь на каждой точке. — А для кого-то, это для кого? — Для меня. Все в жизни переворачивается с ног на голову. Ты выгораживаешь за каждый пустяк. Не можешь отпустить и держишь. Все потому, что ты уже на крючке. И я выбрала тебя. Потому что для меня ты стал единственным. *** Настоящее... Прошло ровно восемь часов с того момента, как Фантом снова скрылся и заброшенная конюшня сгорела дотла. Восемь часов с того момента, как ФБР точно дала понять, кого искать. Восемь часов с того момента, как я позволила своей подруге сгореть заживо. Скотт в больнице, а я снова в этом проклятом доме. Я осматриваю пол спальни. Кровавые капли, грязные отпечатки лап собаки... Поднимаю голову, заглядываю в окно и через деревья захватываю сгоревшую дотла конюшню. Мы были так близко.... Все это время мы обе находились практически рядом, и никто из нас этого не знал. Или знала Шерил и ждала, пока я найду ее и спасу. Но я ее не спасла. На зеркальном столике замечаю одну сигарету в пачке «Marlboro» и в ней же зажигалку. Скотт оставил. На секунду я уже было тянусь к пачке, как отдергиваю себя, вспоминая, что мне никогда не удавалось нормально покурить из-за едкого запаха табака. Сметаю взгляд правее. Засохшая тушь Шерил, которую я не убрала с самого первого дня моего заезда. Теперь она послужит мне напоминанием, насколько важно расставлять приоритеты и насколько страшна смерть. Скрип за спиной, сердце подпрыгивает, я резко оборачиваюсь. Однако даже после того, как я узнала лицо человека передо мной, бешеный ритм сердца не успокоился. — Это ты.. — облегченно шепчет Киллиан, быстро подходит ко мне и прижимает к себе. Робко охватываю его торс и вдыхаю привившийся мне запах одеколона, смешанный с сладким запахом сигарет. Парень отодвигает меня за плечи. — Я видел новости, тебя там показали. Это все он? Я молчу, заглядывая в два серебристых камня, словно пытаясь найти в них спасение. Но меня хватает только на нервный смешок, сквозь ком в горле, и краткий кивок. За секунду глаза парня вспыхивают пламенем. Рывок. Киллиан ударяет по зеркальному столику и некоторые вещи валятся на пол. — Киллиан, подожди! Парень вцепляется в свое запястье, сдерживая эмоции. Я вижу, как белеют костяшки его козанков и как напрягаются вены. — Да успокойся! Я же жива, видишь? Я перед тобой, ничего не случилось! — не выдерживаю я, пытаясь расцепить его руки. — И долго он собрался тебя терроризировать? — уже более сдержано спрашивает тот, понимая, что я не знаю ответ. — Пока его не поймают. Он выдыхает и снова прижимает меня к себе. Сладкий запах сигарет снова проник в нос, а вместе с этим странное чувство боли, овладевшее сердцем. — Его поймают, — успокаивает меня парень, взбираясь пальцами в волосы. — Поймают и он поплатится за то, что делал. Я лично прослежу за этим. — Да, только... — неуверенно начинаю я. — Есть одна проблема. — Какая проблема? — спокойным тоном спрашивает Киллиан, когда я отрываюсь от его тела. Взгляд парня выражает ту же уравновешенность и полный контроль, как и всегда. Настала пауза. Слова застряли в глотке, а пульс раздробил мои органы, принося адовую боль. Ярость припала к вискам. Я чувствую, как ладони сжимаются в кулаки и то, как как ногти сдирают нежную кожу. Сглатываю ком боли. Как я могла... — Эмир? Что с тобой? Как я могла так ошибиться? — От тебя несет дымом.