La bohème

Париж. 22 мая 2025 год Улицы медленно пустели, пока солнце неспешно закатывалось за горизонт. Его красно-розовые лучи озаряли старинные здания, которые не помешало бы отреставрировать своим тёплым светом. Семьи с детьми спешили вернуться домой, чтобы поскорее поужинать и уложить малышей спать и тогда родители смогут наконец остаться наедине. Такая жизнь вскоре ждёт и Аню, она, по правде сказать ещё не совсем это осознала, поэтому наблюдала за ними с интересом и непониманием. Как бы то ни было, девушка направлялась на ледовое шоу, где ученики лучших школ Франции показывали свои программы. Этери Георгиевна отправила Щербакову туда, чтобы та потенциально оценила с чем им придётся иметь дело в следующем сезоне. Аня же только рада такому заданию своей наставницы, полюбоваться на юные таланты всегда прекрасно. Теперь же, находясь по другую сторону баррикад, она ностальгировала о том, как и сама когда-то блестела на льду в свете софитов. Её жизнь прекрасно сложилась и теперь она работает в Ледовом дворце Тутберидзе, растит будущих мировых чемпионов. Она была горда тем, что именно ее выбрала Этери Георгиевна, как продолжение её тренерской деятельности. Большая честь и ответственность – принять такое великое наследние. Аня надеялась, что обязательно будет соответствовать стандартам и достойно продолжит начатое. Вежливо поздоровавшись с администратором, Щербакова показала свой билет, который говорил о том, что ей предоставляется возможность наблюдать за всем действом с тренерской трибуны, как почётному гостю. Молодая девушка рассыпалась в комплиментах о том, какая это для них честь, принимать Олимпийскую чемпионку в этих стенах. Заученный текст не более. Но была в ее голосе какая-то фальшь. Зависть? В целом Анну по большому счету это не волновало. Она прошла за администратором по длинному коридору. Стены выкрашены в синий и украшены серебристыми полосами. На них в хаотичном порядке висят фото фигуристов, что отметили себя на мировых стартах. Красивые, счастливые. Когда-то и девушка была такой почти на каждом старте. Кроме Олимпиады, конечно же. Щербакова быстро отогнала навязчивые мысли. Медаль которая стоила ей слишком много. Даже любви. А разве эта любовь, если разрушилась из-за выигрыша на олимпиаде? Плевать. Эта история давно в прошлом. Теперь Аня счастлива со своим мужем; Совсем недавно они сыграли шикарную свадьбу. Алексей прекрасный человек, невероятно заботливый и чуткий. Они познакомились на одной из рекламных фотосессии и страсть вспыхнула подобно спичке, сжигая их дотла в тесной комнате для аппаратуры, под светом желтоватой тусклой лампочки. А дальше все закрутилось быстро и они стремительно приняли решение о свадьбе. Он сделал ей предложение на крыше Москва-сити: в тех самых прозрачных полусверах, где было так уютно и тепло. Кусочек счастливого спокойствия над вечно бушующим городом. За своими мыслями девушка не заметила, как оказалась на своём месте, а на лице её сияла улыбка приятных воспоминаний. Но она мгновенно спала с лица, когда на лестнице ведущей к тренерской трибуне она заметила огненно-рыжие волосы. Всё внутри словно опустилось, а затем сжалось в тугой ком где-то под рёбрами. По коже пробежали мурашки. «Это не она. Не может быть ей...» — убеждала себя девушка, но реальность, словно в насмешке, сводит их взгляды. Щербакова вздрагивает. Убежать сейчас? Боже что за глупость, она уже не та маленькая и наивная девочка. Анна поднимается со своего места, поправляя дорогое платье, что так непринуждённо подчеркивает пока ещё изящную, тонкую фигуру и идёт на встречу Трусовой. Та явно пребывает в шоке, то ли от встречи, то ли от инициативы давней знакомой. Это вызывает довольную ухмылку на лице Щербаковой. Правила игры изменились и Саше придётся это принять. Они достигли друг друга чуть дальше лестницы, поравнявшись, устремили ещё более пристальные взгляды друг на друга. Доля секунды; они ищут что-то знакомое. Тщетно. Хотя нечто до боли родное мелькает неуловимой вспышкой. Тяжело. — Рада видеть тебя, Саша! — впервые за три дня Анна заговорила с кем-то по-русски. Невероятно приятно, постоянно переводить всё на иностранный язык порядком утомляло. Трусова сейчас для неё кусочек дома на чужбине. — Странно. Я ожидала услышать совсем другое. — Александра протягивает руку девушке в знак приветствия и та охотно отвечает, сжимая чуть сильнее положенного, словно говоря о том, что её сарказм тут вовсе не уместен. Неожиданно. — Я не держу на тебя зла. Всё в прошлом. Как ты обосновалась во Франции? Удивлена, что ты выбрала изменено Париж. — непринужденно продолжила разговор Аня, пока внутри всё закипало. Они до сих пор держались за руки. Осознание пришло к ним запоздало и девушки спешно разорвали рукопожатие. — Судя по твоей одежде, явно хуже чем ты. «Анна Щербакова, вновь победила. У злодеев не бывает счастливых концов» – так, кажется, говорят? — усмехнулась Трусова. Она хотела выглядеть как всегда агрессивно, но такой она уже давно не является. Жизнь знатно над ней поработала усмирив огненный характер, оставив лишь медные волосы, в качестве напоминания о её самоуверенности. — Перестань, Саша. Ты сама решила покинуть страну, а перед этим ушла из Хрустального, оставила нас позади. — Щербакова говорила холодно. Словно неприступная стена она сейчас стояла перед ней; гордая и непоколебимая. Те времена когда Аня готова была отдать всё, ради стоящей напротив девушки – прошли и больше никогда не вернутся. — Да, теперь взращиваю соперников. Вашему тренерскому штабу придётся нелегко в этом сезоне. — Трусова язвительно улыбается и на её щеках появляются такие до боли знакомые ямочки, а во взоре – вызов, готовый сжечь дотла проигравшего, даже если это будет она сама. — Ты все также самоуверенна. — Аня смеётся, смотря на неё сверху вниз. Взгляд её некогда тёплых глаз сейчас суров. Осуждение? Жалость? А может и то и другое. Она вновь не испытывала радости от победы над Сашей. Сколько раз ей нужно выигрывать, чтобы, черт возьми, ощутить то самое счастье? Но разве такое может быть, когда твой любимый человек страдает? — Приятного просмотра, мадемуазель. — последнее, что отвечает Саша, проходя к своему месту. Черт возьми, она совсем её не узнает. Где её Аня, та о которой она до сих пор думает? Думает в постели с другими женщинами, закрывает глаза и представляет Щербакову. Одни лишь мысли практически доводят её до оргазма. Куда пропала её нежная и чувственная возлюбленная? Жизнь Трусовой сложилась не так сказочно как она представляла. Олимпиаду она с треском проиграла. Злость тогда была превыше любых чувств. Она ненавидела этот мир и всех кто в нем существовал. Ещё в самом начале олимпийского сезона они с Аней поняли, что их связывает нечто большее, чем просто дружеская привязанность. Этот год был чудесным, они действительно наслаждались друг другом. Проводили время почти каждый вечер вместе. На чемпионате мира, Трусова незаметно проскользнула в номер возлюбленной и они вылезли в окно первого этажа, а затем отправились гулять по ночному городу. Их чувства были так юны и трепетны, так прекрасны. Они были первыми друг для друга, и были уверены, что единственными на всю жизнь. Смешно. Олимпиада перевернула всё с ног на голову. Теперь Трусова не хочет иметь ничего общего с этой девушкой. Пусть катится к черту со своей золотой медалью. Саша принимает решение уйти к Соколовской, начинает роман с Марком лишь чтобы ещё сильнее ранить Анну. И это выходит отлично, ей льстит. Но именно с Кондратюком она поняла, что мужчины ей вовсе не нравятся ни в едином их проявлении. Жизнь становилось невыносимой. Всё здесь напоминало о прошлом. И тогда девушка принимает, по её мнению, единственное верное решение – уехать прочь. Туда где нет ничего знакомого, где всё в новинку, где её не будут терзать душевные муки прошлого. Саша перебралась в Париж, её давно звали преподавать в одну из национальных школ. Это бы простой способ обосноваться, да и к тому же получить гражданство. Но когда здешняя жизнь превратилась в рутину, вновь разум берёт верх. Во всех прохожих женщинах, кто весьма отдалённо напоминал Анну, она чётко видела её. Каждый раз хотелось подбежать, обнять и извинятся, пока та её не простит. Даже если Трусовой пришлось бы делать это всю оставшуюся жизнь. Но это лишь игры ее изможденного разрушительными мыслями разума. Она пыталась забыться в объятиях других женщин, но все было не то и не так. Ей не нужны были другие, нужна только Аня. И как же поздно она это поняла. Сейчас же, во время показа она с трудом фокусировала своё внимание на катке, чего нельзя сказать о Щербаковой: та смотрела внимательно, оценивающе. Вглядывалась в каждую мелочь и частенько что-то записывала в телефон. Её каштановые волосы блестели в свете отражающихся софитов, а её лицо было всё также невероятно прекрасно. Аня может и изменилась, но привычки все те же: легкий макияж, светло-бордовая помада и всё такие же духи, что пахли словно свежие ромашки. Трусова улыбалась, смотря на ту, что была всё же ей дорога. Не заметила даже, как показ благополучно завершился. Анна же с неожиданной резкостью подскочила со своего места выронив телефон. Девушка судорожно прижимала руку ко рту, убежала в коридор. Саша нахмурилась при виде всего этого, но всё же осторожно поднявшись, будто совершала кражу, а не собиралась вернуть гаджет его хозяйке, подняла телефон с устланного красным ковром пола. Не разбился. Трусова направилась в сторону уборной, также медленно. Всё внутри от чего-то затряслось и сжалось, как в первый день их свидания. Когда они пошли на ВДНХ, летом в окружении цветов и атмосферной музыки. Саша сжимала её руку чересчур сильно, видимо от волнения. Аня на это лишь смеялась, называя рыжеволосую своим суровым телохранителем. Тогда-то девушка и пообещала всегда защищать свою возлюбленную. Она соврала, в итоге став тем самым человеком, что ранил сильнее всего. Уборная на удивление была пуста, но Аня была здесь – это совершенно точно понятно по запаху духов. Выйдя в коридор она уточнила у дежурной девушки и та ответила, что Щербакова спустилась вниз, подышать свежим воздухом. Что ж даже лучше. Саша спустилась по лестнице к чёрному входу, замечая как платье Ани развивает ветер. Девушка прислонилась к стене тяжело дыша. —Ты уронила свой телефон. — Александра протянула айфон девушке и та, слегка кивнув в знак благодарности, забрала его. Трусовой вдруг показалась, что она сделалась какой-то ничтожно маленькой и отвратительной. Впервые в жизни. — Тебе плохо? Вызвать врача? — Всё же забеспокоилась рыжеволосая, касаясь плеча Ани. — Видимо что-то не то съела. Но если ты проводишь меня до номера, была бы благодарна. — Щербакова выглядела бледной, а руки её еле заметно дрожали. Даже такая мелочь не укрылась от внимательного взгляда влюблённой девушки. Саша без лишних колебаний согласилась. Ей было плевать, даже если Аня живет на другом конце Парижа и придётся нести её на руках через весь город. По правде сказать, это место не самое безопасное для прогулок в столь тёмный час. Трусова читала каждое утро новости о грабежах, избиениях и даже убийствах. Поначалу её это безмерно шокировало, теперь же – дело обычное. Но отпустить Аню одну, да ещё и в таком состоянии она не могла себе позволить. По пути они почти не разговаривали. Щербакова пыталась сосредоточить своё внимание на асфальте, чтобы её не шатало во все стороны. Тем не мнение, она была более чем тверда в своём намерение, особенно после того, как Саша принесла ей телефон. Со временем девушка стала чувствовать себя лучше, тошнота отступила и она наконец-то смогла вздохнуть полной грудью. Было это уже у самой гостиницы. Трусова остановилась у массивного входа, отпуская руку Ани как-то неловко и виновато. Словно совершила ошибку. — Надеюсь ты в состоянии дойти сама… — запинаясь начала Саша. Что с ней стало? Её было очевидно не узнать, совсем другая. Или может быть это всего лишь из-за чувства вины. Заиграла совесть? Самое время. — Проводи меня, Саша. — девушка сжала руку рыжеволосой потянув за собой. На губах её воссияла слабая улыбка, та сама которой она улыбалась лишь Трусовой в своё время; сейчас же она дарила её и своему мужу. Александра, словно под чарами направилась за Аней. Та, всё ещё холодная словно лёд, от того ещё более привлекательна. Она уже видела, как захлопнется дверь номера и она впечатает Щербакову в стену, жадно впиваясь в её губы. Будет целовать пока не закончится воздух, а потом ещё и ещё, до скончания жизни. Больше никогда её не отпустит. Если Аня захочет, бросит здесь работу и вернётся в Россию ради них. Она только сейчас поняла, что готова сделать всё, ради того, чтобы они опять стали реальностью, а не воспоминанием с горько-сладким привкусом. И вот они уже в номере, хлопает та сама дверь и Трусова вопреки своим мечтаниями словно остолбенела. — Я тебе за всё отомщу. — единственное что прошептала Щербакова, прежде чем толкнуть рыжеволосую на кровать. Её огненные пряди языками пламени распались по шёлковым покрывалам. Анна самострела на неё так, словно та была лишь девушкой на ночь, что сняли для удовлетворения мимолетной потребности. Теперь она лишь это для Ани? Больно. Слеза скатилась по виску как раз в тот момент, когда Щербакова навалилась на неё сверху впиваясь в её губы по свойски обыденно. Но не нежно как раньше, властно. Что же она наделала тогда? Саша окончательно растерялась, не знала как реагировать, отвечать ли на поцелуй? Но Аня не останавливалась, вскоре девушка всё же ответила взаимностью. Это был долгий поцелуй, руки Щербаковой гуляли по телу рыжеволосой, притягивая её к себе всё ближе и ближе и через несколько секунд Анна целовала шею Трусовой, плавно спускалась к ключицам, от чего Саша издала первый стон. Это её слабое место о котором знала лишь Аня. Стоны лишь больше завели девушку, заставляя забыть обо всех проблемах и планах. Она решила просто насладится моментом. Моментом своего реванша, доминировать с холодным сердцем – единственное что сейчас приносило удовольствие. Её победа наконец приносила удовлетворение и момент этот был сказочным. Девушка завела свою руку Саше под платье, откровенно высоко задирая юбку и открывая вид на худые ноги. Аня с минуту любовалась открывшемся зрелищем, затем же вновь принялась за активные действия. Сняв чёрное кружевное бельё с партнерши, она массировала клитор рыжеволосой, отчего Трусова выгнулась в руках возлюбленной и застонала уже громче. Девушка не сбавляла повороты и плавно вошла двумя пальцами, медленно увеличивая темп. Разум Александры был окончательно задурманен и она уже вовсе не контролировала своё тело. Её стоны с каждым разом становились всё громче. Аня же одновременно входила и нежно спускала лямки платья, оголяя столь желанную грудь. Щербакова покрывала каждый миллиметр обнажённой кожи невесомыми поцелуями и от этого долго ждать не пришлось, буквально за несколько минут подобных движений, Саша издала последний стон и, выгнувшись в спине, что было силы, обмякла на кровати в руках Анны. Щербакова легла рядом уставившись в потолок, пока Саша устроилась у неё на груди, она только улыбалась, но сил, чтобы ответить уже вовсе не оставалось. У них ещё будет на это время, теперь в этом рыжеволосая была уверена. Она сейчас определённо чувствовала себя словно в раю, все проблемы ушли на второй план, а по телу растекалось приятное наслаждение. Саша лежала в полусознательном состоянии, пытаясь восстановить дыхание, чувствуя, как Аня укрывала её одеялом. Удивительно, как они спутся мгновение поменялись местами. Наконец совладав с собой, рыжеволосая уже хотела мирно уснуть, но её терзал лишь один вопрос: — Ты дашь нам шанс, Аня? Я готова вернутся в Россию. Я так люблю тебя… — Саша лишь сильнее прижалась к возлюбленной и сердце её сжалось, а голос едва заметно дрогнул от подкатившего к горду кома. — Поговорим утром, спи. — слова Щербаковой холодны словно сталь и остры как клиники, врезающиеся в сердце. Девушка гладила рыжие волосы; ей явно нужно всё обдумать. Ей казалось, что она приняла решение в тот самый момент, когда утащила Трусову в номер, но сейчас она не уверена. — Как скажешь. Просто знай, что я сожалею и прошу прощение за то, как поступила. Я была дурой… — веки девушки словно налились свинцом и сейчас она балансировала на грани сна. Саша хотела услышать ответ Ани, но провалилась в царство Морфея раньше, чем Щербакова нашла что ответить…

•••

Саша просыпается от того, что солнце светит в глаза довольно нагло. Поморщившись, она перевернулась на другой бок с головой укрываюсь одеялом, но момент был потерян. Сон её покинул. Девушка вновь повернулась в постели, чтобы насладится спящей возлюбленной, как она всегда любила делать в былые время. Улыбка спала с сонного лица, когда вместо Ани в постели она обнаружила белый конверт. Сердце тут же пропустило миллион ударов, а по телу пробежали мурашки. Это не может быть правдой. Рыжеволосая вскочила с кровати, одергивая платье. Ринулась в ванну, но та была пуста, как и вторая комната дорогого гостиничного номера. Слёзы навернулись на глаза и Трусова с трудом сдержалась, чтобы не закричать что было сил. Этого просто не может происходить. Всё это страшный сон. Её Аня не могла так поступить. На ватных ногах девушка возвращается к кровати и трясущимися руками распечатывает конверт. Она уже знает, что там будет написано, знает потому что сама оставляла такой несколько лет назад после их ночи с Щербаковой. По её лицу катятся слёзы, когда она начинает читать: Дорогая Саша, я приняла решение. Так ты начала своё письмо для меня? Бросила пару строчек и растворилась в воздухе. Ах да, потом ты появилась вновь в объятиях Марка. Хоть представить можешь что я тогда чувствовала? Когда ты использовала меня и бросила, написав несколько жалких предложений. Теперь мы квиты. Я замужем, Саша, и у нас скоро родится ребёнок. А ты оставайся в Париже, не хочу видеть тебя. Думала так просто извинишься и я как послушная собачка упаду в твои объятия? Ты ошиблась. Твоя самоуверенность вновь поставила тебя в печальное положение. А я слишком изменилась, чтобы дать тебе второй шанс, кстати, благодаря твоему поступку. Прощай.