Твои поцелуи - моя зависимость

Стена подсобки приняла тело Юрия, когда Илья с мягкой грубостью прижал того к стене. Карие глаза холодно смотрели на Исаковского, заставляя тело дрожать, а сердце задыхаться от любви и этой, какой-то особенной слабости, искры, хотя это пожар, чёрт возьми, жарко до потери воздуха, до потери пульса, до головокружения, словно Тихонов — это алкогольный напиток, от него так же греет душу, так же бурлит кровь, что хочется танцевать безумные танцы с ним, видеть его, чувствовать его, любить его, дарить ему всего себя. Зависимость от этого волейбольного фанатика лучшее, что случалось с Юрой. Видеть его труд, видеть, как он идёт вперёд, несмотря на боль, поддерживать его, видеть шикарную улыбку, пленительные шоколадные глаза, этот нахальный взгляд, иногда грубый и любящий одновременно, так волнительно и внутри всё замирает от такого Ильи. Смотреть на его златые колоски волос, брови, которые подчёркивает пирсинг, боже, кто дал этому дьяволу такую изюминку, сводящую с ума и без того безумно влюблённого Исаковского. Вот смотришь на это солнце и дыхания нет абсолютно, лёгкие заканчивают свой срок работы, зато бабочки в животе летают, открывая вид на целый сад, каждый цветок, каждый куст в нём — это заслуга холодного властного капитана, чёрт, да как его не любить, может, Юра сошёл с ума, может. Илья целует так нежно, обнимает со всей любовью, ругает со всей строгостью влюблённой души, смотрит так холодно, что зажигает пламя, существует так, что мир начинает меняться, краски наконец-то яркие, нет тёмного, всё так ново рядом с ним, всё с ним другое. Серость будней становится светом для всей жизни, он, как заряд любви, сложно объяснить, но именно Тихонов своей красочной натурой пробуждает что-то внутри Юры, скорее всего, его потухший мир без свеч, без стремлений, без радостей и целей. А теперь всё это нашлось в его глазах, в нём в целом. -Не отводи взгляд, Юр -Не смогу, от тебя невозможно отвести взгляд. Ты безумно красивый -Мне сложно сдержать себя после таких слов -Ну если так подумать ты меня к стене прижал, следовательно, что самоконтроля у тебя не больше, чем таланта у наших противников -Они же играли отвратительно. -Ну да -Я понял тебя, негодник Глаза наполнились игривостью, блеском. Губы Ильи коснулись губ Юры, дрожа от удовольствия, они углубили поцелуй, доходя до истинного наслаждения. Руки Ильи держали пылающие щёки своего парня так заботливо, сердце умилялось всякий раз, когда он проявлял подобную нежность и аккуратность, словно Юра самая важная вещь в его жизни, самая хрупкая. Приятно, что такой холодный недотрога, как Илья, так сильно любит и ухаживает. После такого сердце остановить уже не получится, оно стучит, подчиняясь этому победителю их личной дуэли влюблённых душ. Веснушки, словно звёзды, усыпали лицо романтика, из них можно соединить созвездия, великое их множество. Это было любимым занятием Юры, когда они временно переводили дух от потока вечных и нескончаемых нежностей. Этот командир убивает, целясь в те самые места, которые требуют заботы, всем своим видом кричат о ней. Подлец, пусть продолжает. Юра хочет ещё. Он придерживает рукой подбородок Ильи и целует свою любовь с такой благодарностью, растворяется в нём, поглащает его боль, словно самая полезная кислота в мире, доводит до алых щёк, до безумного ритма сердца, до колющего чувства в губах, до желания прикоснуться вновь и делать так вновь и вновь до конца жизни, до последней капли кислорода, что отберёт Тихонов своим нежным прикосновением губ, такое блаженство будет умиреть, целуясь с ним, да он даже сейчас умирал, вернее его убивал его любимый, но после воскрешал лёгким пленительным взглядом карих глаз. Тихая музыка в голове Ильи становилась сильнее, как только рядом находился Юра. Любовь всей его жизни, а именно так называл капитан своего парня, была лекарством от всего мира боли, именно с ним можно было быть. собой, ведь он принимает, ведь он — это он. Слёзы радости разбавляли сладость на губах. Тела их пылали любовью, все струны души кричали об их общей зависимости от взаимодействия друг с другом, от друг друга. -Сокровище, солнце, свет мой, слабость, но при этом сила. -Поэт эдакий -Ну в своём детстве я ходил и в клуб литераторов, но творчество моё не оценили, сказали средненько -А зря. Поэт моей души. Хотя во всём свои плюсы, такой талант и только мой -Твой, твой, собственник эдакий. Юра. Юра Каждый раз, когда тот звал его, то он вкладывал в каждую буковку частичку своей пылко любящей души, даря ему, единственному свету во тьме. Юра обнял Илью, неожиданно, но так приятно, что тело стало источником тепла, а голова сама сочиняла стихи про великолепие любимого и как же было волнительно шептать ему на ушко всё это. Душа обретала покой от его реакции, уж слишком он становился эмоционален. Тело покрывала тонна поцелуев, которыми Тихонов укрывал Исаковского, прятал от всего мира, от всего того, что могло бы ранить, даря щит. Он рядом всегда, где бы не был. Любовь порхала в воздухе, они так влюбленны. Подсобка, словно их тайник, альбом, сохранит моменты и секреты, которые известны только им. Они личная зависимость друг друга, они любовь.