#ихособенное : хёнхо

Прогулки. Ночные вылазки за едой стали для них не только возможностью поесть вредной еды или отдохнуть от шумной дневной жизни, но и некими сеансами совместной терапии. Именно в одну из таких прогулок — особенно тяжкую, в тяжёлые времена слухов и скандалов — они открылись друг для друга с новых сторон и стали учиться слушать и понимать. В другую — признались себе, что готовы рискнуть и попробовать что-то большее. В третью — признались уже друг другу. У их прогулок нет официального расписания или плана: один просто тянет другого за рукав толстовки, полусонного и уже принявшего ванну, в коридор и велит надевать обувь. Чаще всего они выбираются не протестировать очередную забегаловку, а посидеть в безлюдном парке на скамейке, прижавшись друг к другу плечами. Где-то на углу обязательно поёт полуночник-гитарист, вокруг которого столпилось несколько гуляющих студентов, из круглосуточной забегаловки играет радио, а фонари заливают жёлтым светом аллею. В этот момент Минхо всегда отпускает свои нарощенные образы и укладывается Хёнджину на плечо, расслабляясь. Поцелуи. Поцелуи для них — обыденность. Они могут шутливо вытягивать губы в сторону друг друга, могут без предупреждения чмокать друг друга в подставленные щёки, а могут и вовсе — забываться посреди совместного просмотра фильма и самозабвенно целоваться, пока кто-нибудь в дверях или рядом на диване не кашлянет с намёком. Вопреки взрывным характерам обоих, целуются они медленно, почти вдумчиво. У Хёнджина красивые пухлые губы, и Минхо в каждом поцелуе пытается запомнить, какими большими и мягкими они чувствуются на его собственных губах. Смакует то, как Хёнджин обхватывает сначала верхнюю его губу — так же медленно и осторожно — потом нижнюю, а потом захватывает сразу обе, и Минхо непременно чувствует на них кончик чужого языка. Кофе. Вкусы в еде у них совпадают часто, поэтому они без зазрения совести воруют друг у друга всё подряд, вплоть до кофе. Минхо делает глоток очередного латте с новым сиропом. Не глотает сразу: держит во рту, надув щёки, перекатывает по языку напиток, чтобы распробовать сладость. Вкусно — можно купить и Хёнджину. Тот подкрадывается сбоку, не дав даже на секунду сформироваться своему образу в чужих мыслях. Лицо замирает в нескольких миллиметрах, юркий язык лижет губы, собирая с них кофейную плёнку и оставшуюся на верхней пенку. Минхо даже не успевает ничего осознать. — Сладкий, — бормочет Хёнджин, отстраняясь, и чуть морщит нос. — Я или кофе? — Минхо дразнится на чистом автомате, но тут же, будто в отместку, лишается своего стакана кофе. Хёнджин довольно смеётся и семенит прочь, попутно присасываясь к напитку. — Оба! Укусы. В самом невинном смысле кусаться они очень любят и делают это часто. Самыми искусанными частями тела Хёнджина раз за разом становятся плечи, бока, спина и ляжки. Минхо как кот подлезает под руки и вцепляется зубами некрепко, играючи, но следы остаются постоянно. Иногда это происходит в совсем не подходящее время, и Хёнджин сверлит его осуждающим взглядом, но спокойно даёт наиграться. Всё-таки, кот. Порой, в приступе умиления, Минхо атакует его мягкие щёки, похожие на свежее тесто, а тот только и рад такому милому, в его понимании, проявлению любви. Хёнджин кусается рандомно: просто в голову приходит мысль, и его зубы в то же мгновение оказываются на коже, и Минхо своими реакциями ему в этом только потакает. То заснимет на телефон, то начнёт кусаться в ответ, то просто подставится, позволяя спокойно почесать о себя клыки. У Минхо вечно искусаны уши, шея и бёдра — чаще всего Хёнджин метит на чувствительные места. Иногда он может закусить фаланги пальцев без задней мысли, иногда — захватить зубами щиколотку или нос. А по утрам он часто не отказывает себе в желании прикусить ягодицу Минхо, любящего спать голым. Совместный сон. Спят они вместе в том случае, когда Хёнджину строго противопоказано засиживаться за мольбертом до утра. Искушение всегда велико, поэтому он идёт в самую дальнюю комнату соседней общаги и разваливается у Минхо на кровати, дожидаясь его из ванной. Тот всегда моется долго, расслабляет под контрастным душем уставшие после тренировок мышцы, поэтому, когда выходит, застаёт младшего уже дремлющим. Умиляется с минуту, а после наглым образом будит и гонит умываться. Укладываются спать они только через добрых полтора часа, когда насмотрятся всяких интересных видео друг у друга в телефонах и обсудят насущное. Привычки засыпать в обнимку у них нет — зато наутро они стопроцентно будут переплетены конечностями. И Минхо никогда не признается себе в том, что любит просыпаться и чувствовать, как Хёнджин прижимается грудью к его спине. Парные вещи. Они не являются большими поклонниками парной одежды — в конце концов, в их собственных стилях не так много общего. Но иногда, оставаясь у Минхо на ночь (исключительно ради просмотра фильма и позднего ужина), Хёнджин тащит ему футболку в комплект своей собственной. Так, шутки ради. И потому что он немного романтик. Минхо подобные шутки подхватывает легко и без долгих уговоров позволяет натянуть на себя вещь. Они смотрятся забавно, сидя на кровати старшего в новых футболках явно из одной серии и поедая неострый рамён, пока на ноутбуке идёт очередная дорама. Минхо смеётся над Хёнджином, когда тот брызгает бульоном на футболку и досадливо хнычет, но тут же сам не удерживает палочками лапшу и роняет её себе на живот. Замывать пятна в ванную идут вместе. А засыпают всё равно в этих самых футболках, потому что так комфортно. Через неделю Минхо находит на благотворительном сайте парные кулоны с котятами и, не в силах удержаться, оформляет заказ. Секс. Первый секс у них случается поздно — спустя почти год отношений — и по большей части спонтанно, хоть они на тот момент уже и обговорили все детали. Оба остаются довольны, потому что для каждого эмоциональная близость важнее физической, а этой самой эмоциональной близости — хоть отбавляй. Они любят меняться и пробовать разные кинки: так, Минхо находит себя наиболее довольным и возбуждённым, когда его лодыжки оказываются у Хёнджина на плечах — спасибо растяжке — а Хёнджин любит полностью расслабляться и отдавать контроль старшему, уткнувшись носом в подушку и чувствуя на себе ощутимый вес чужого тела. Жести они избегают в силу того, что оба айдолы и должны быть в пригодной для занятий форме, даже банальных резких движений себе практически не позволяют. Но однажды Хёнджин не сдерживается и толкается особенно глубоко и грубо, накрывает тело Минхо своим полностью, и так Минхо обнаруживает в себе кинк на размеры. Фетиши. У Хёнджина определенно есть фетиш на бёдра (а у кого его нет?), но больше всего он любит наблюдать за тем, как концертная рубашка Минхо натягивается у него на груди и плечах. Есть в этом что-то первобытное: будто вот сейчас Минхо порвёт ненужную ткань, просто напрягши мышцы. Наедине Хёнджин не отказывает себе в том, чтобы лапать бицепсы и грудь; иногда эти шалости неизбежно приводят его в постель. Среди самых сильных кинков Минхо стоит выделить далеко не линию талии, хоть он и любит обхватывать Хёнджина руками и сжимать до недовольных стонов. Высокий рост и широкая натренированная спина действуют на Минхо гораздо сильнее и заставляют тяжело сглатывать накопившуюся во рту слюну. Большая ладонь с длинными тонкими пальцами является приятным дополнением; Минхо уверен, что не хотеть эти пальцы на себе и в себе — кощунство. Совместный душ. Они любят проявлять заботу друг о друге после тяжёлого дня: раздевать неспеша, мылить уставшее тело и изгрязнившиеся от пота волосы. Они также не против понежиться вместе в ванне, когда один опирается на другого спиной. Хёнджин любит мыть волосы Минхо, перебирать пальцами мягкие пряди, и тот непременно забывается и укладывает голову на плечо. Минхо, в свою очередь, постоянно норовит потереть мочалкой хёнджиновы лопатки, огладить их ладонями и оставить пару поцелуев, чтобы потом отплевываться от мыльной пены под тёплый смех. Фотографии. Наедине Минхо всегда охотно подставляется под объектив камеры — от привычного цундере не остаётся ни следа. В запароленной папке на ноутбуке Хёнджина хранится несколько гигабайт фотографий: здесь и закадровые снимки с фотосессий, и моменты с прогулок, и референсы для рисования, и даже селфи с пометкой 18+, перенесённые с телефона. Минхо Хёнджина фотографирует редко; у него в принципе телефон практически пустой. В привычке Минхо запоминать красоту глазами — особенно после восстановления зрения. Он приучает себя просыпаться на несколько минут раньше и в молчаливом спокойствии наблюдать, как ресницы отбрасывают тени на скулы, чуть шевелятся приоткрытые губы и надуваются щёки. Ревность. Хёнджин всегда ревнует больше. Нельзя сказать, что в их отношениях нет доверия и Минхо даёт повод думать о разладе. Просто Хёнджин, наверное, слишком привык, что внимание старшего для него получить было гораздо сложнее, чем остальным: приходилось втягиваться в игру в кошки-мышки, дразнить и провоцировать, чтобы кошачьи повадки Минхо проявлялись и реагировали на игрушку. Только много позже, уже после ряда сближений, Минхо убрал когти и перестал касаться Хвана так же, как котёнок неизвестного предмета, который можно покатать по полу. Но старые установки иногда дают знать о себе, и в такие моменты Хёнджину приходится исподтишка наблюдать за тем, как старший милуется с мемберами. Минхо Хёнджина не ревнует — сложно ревновать человека, в глазах которого на протяжении многих лет видишь сердечки. Хёнджин для него (да и для всех остальных тоже) открытая книга: любит он громко и открыто, и даже чересчур смело. Иногда — слепо. Порой Минхо приходится самому подрубать на корню опасные моменты — настолько Хёнджин очевиден. Единственное, что просыпается в Минхо, когда младший взаимодействует с другими — кошачье собственничество. Он даёт другим поиграться, но следит за тем, чтобы с его Хёнджином никто не вышел за рамки. Чан бы назвал это нездоровым влечением, если бы не наблюдал своими собственными глазами — некоторые отношения обретают свою гармонию в несовершенствах.