Увядание

Тяжело держать в тайне большие секреты. Не зря существует такое выражение — всё тайное становится явью. Особенно если со временем скрывать получается всё тяжелее.

***

Тигнари не заставил себя долго ждать. Секретарь провёл неделю в раздумьях. И вот друг объявился на пороге. Опять лесной страж кидает всё тот же понурый взгляд, какой он иногда кидает на Кавеха. Трое сидели за столом с едой и вели обычную беседу. Тигнари что-то вспомнил, ушки его дёрнулись и он полез в сумку. — Вот, Кавех, я привёз тебе ещё чая и немного трав для хорошего сна, — лесной страж улыбнулся и протянул пакет блондину. Кавех же выглядел несколько иначе. Сначала он безмолвно взял пакет и заглянул туда украдкой. Но после улыбнулся и поблагодарил. — Да, спасибо. Ты знаешь что мне нужно. Аль-Хайтам приметил себе этот пакет. «Скорее всего там лежат лекарства», — секретарь перевёл взгляд на Тигнари, — «вопрос только один. Для чего?» Не долго думая, Хайтам решил действовать. — Тигнари. Мне нужно с тобой кое-что обсудить, желательно в более приватной обстановке, — сказав это, секретарь взглянул на Кавеха, а потом и Тигнари посмотрел на него. — Хорошо, я как раз собирался возвращаться, уже начинает темнеть. Сложив все свои вещи и накинув лёгкий плащ зелёного оттенка, Тигнари вышел с Аль-Хайтамом на улицу. А архитектор проводил их взглядом. После взял пакет, который дал ему лесной страж и пошёл в свою комнату. На улице было немного зябко и сыро. Аль-Хайтам закрыл дверь. Тигнари поинтересовался: — Так, и что ты хотел мне сказать? — Не буду тянуть и скажу прямо, — оба выглядели серьёзными, — Ты так часто приходишь сюда, передаёшь медикаменты для него… Кавех. Он же чем-то болен, да. Это был не вопрос, а скорее утверждение. Вечерний, холодный ветер нагонял угнетающую атмосферу. — …, — Тигнари помолчал некоторое время, — Да, он болен. Тигнари знал, что долго не получится скрывать такую тайну. — Это серьёзно? — Аль-Хайтам сжал ладони в кулаки, ведь этот вопрос беспокоил его достаточно долго. Стоящий рядом горько усмехнулся про себя. «Не представляешь насколько.» — Достаточно серьёзная болезнь, — мужчина отвёл взгляд в сторону. Сказать, что это смертельная болезнь тяжело. — А можно ли вылечить это? — с хрипотцой в голосе произнёс секретарь, всё так же смотря на стоящего рядом, он старался ещё держать голову холодной. — Пока что это не излечимо и, — Тигнари сделал напряжённый вдох и выдох, — исход у этого заболевания один. Сердце Хайтама забилось как бешеное. «Это же не может быть смертельно?» Он стоял молча. Взгляд стал ещё холоднее, но в глазах промелькнули искорки тревожности. А Тигнари продолжил добивать рядом стоящего мужчину. — Я уверен что ты слышал о такой болезни, как элеазар. Разумеется секретарь наслышан о ней. Неизлечимая болезнь Сумеру с ужасным летальным исходом в конце. Гулкого стука больше не было. Сердце остановилось, как и дыхание. Казалось, что время замедлилось в три тысячи раз. Двое молчали, только ветер создавал некий шум, а также раздувал волосы так, что они разлетались в разные стороны. Аль-Хайтам взглянул на входную дверь, погружаясь в свои мысли. А Тигнари тихо ушёл, лишь на последок сказав, что Кавех не хочет никому об этом говорить. Оставшись в одиночестве перед входной дверью, секретарь стал заложником своих мыслей. «Когда я увидел его пьяным и промокшим. Должно быть тогда и узнал…» — секретарь всё так же смотрел на дверь, — «отказался работать и брать какие-либо проекты», — каждая мысль накрывала новой волной осознания, Хайтам всё больше и больше уходил в себя, — «ото всех скрывал правду. Если бы я не обращал внимания, он бы терпел до конца, делая вид здорового и обычного.» Ещё немного проветрившись, секретарь решил зайти в дом. Там было светло и тепло. Ему давно стало казаться, что это Кавех освещает этот дом светлом и наполняет его теплом. Правда думал, что ему кажется и пытался переубедить себя в этом. Его сосед тем временем был на кухне — мыл грязную посуду. Заметив своего соседа в понуром настроении вопрос напросился сам. — Вы с Тигнари были достаточно долго. Что-нибудь случилось? Аль-Хайтам придал своему лицу цвета и присел за стол. Блондин ещё смотрел на него. — Просто поговорили. Тебя это не должно касаться, — «нет, как раз наоборот, тебя это касается на прямую, но я не могу это сказать…». Кавех хмыкнул, отвернулся и продолжил заниматься посудой. Секретарь же не знал что делать. С одной стороны ему бы стоило поговорить с архитектором, но с другой, как и сказал Тигнари, он не хочет чтобы кто-то знал о его проблеме. Хайтам запустил руки в свои серые волосы и сжал их. Нахмурился. А Кавех, не замечая ничего странного, продолжал мыть посуду.

***

Наступила ночь. Около двух часов. И никто не спал. Блондин был у себя. Не мог он заснуть от боли в конечностях и жгучих ощущений от чешуек. Спать хотелось, но боль не позволяла: как только он смыкал глаза, сразу же открывал их. Кажется, его болячка стала переходить уже в другую фазу. Элеазар очень быстро стал разъедать его. — Тигнари говорил, что год или два волноваться не о чем, ведь с помощью лекарств болезнь должна прогрессировать медленно, — шёпотом сказал Кавех. Он вспомнил, что на всякий случай ему передали обезболивающее. Силой поднял себя с кровати и откопал таблетки в полке, кишащей лекарствами. Нужно было запить водой, но к его несчастью, воды не оказалось в комнате и он решил пойти на кухню. «Делать нечего…» Он сделал только пару шагов к своей двери, как вдруг ноги стали подкашиваться, а в глазах темнеть. Всё тело ломило, руки периодически ломались в судорогах. Кавех схватился за дверь в надежде не осесть на пол. Уже через пару минут зрение опять сфокусировалось, а ноги не так сильно подкашивались. В общем, с горем по полам Кавех дошёл до кухни. В это же время его сосед не смыкал глаз по другой причине. Всю его голову занимали мысли об одном человеке. Как вдруг он услышал тихие звуки шагов. И уже чуть позже раздался сильный грохот. Шум заставил его немедленно подскочить с кровати. Заставил его сердце стучать громче. Хайтам выскочил из комнаты пулей. И застал блондина на полу, вокруг была разлита вода. Кавех, видя приближающегося секретаря, стал стараться встать на ноги. Безуспешная попытка. «Вот чёрт, встать не получается… Тогда скажу, что голова закружилась.» — О-о-о, — протянул архитектор, — ты тоже не спишь? Я тут за водой вышел, а потом потемнело немного в глазах, вот и свалился на пол. Хах, — Кавех криво улыбнулся, как ни в чём ни бывало. Аль-Хайтам выслушал очередную ложь, очередной бред. «Слепому видно, как тебе плохо в данный момент. Почему ты выдавливаешь из себя эту чёртову улыбку?» Это только мысль, что пронеслась в голове сероволосого мужчины, хотел бы он так сказать. Слова застряли в горле у обоих. Никто не знал, что сказать дальше. Аль-Хайтам молча подошёл ближе и помог подняться с мокрого пола своему соседу. Только луна заглядывала в их дом, в темноте подчеркивая светом их измученные лица. Не смотря на бледное лицо Кавеха и немного волнующееся выражение лица Хайтама, их глаза блестели и искрились. — Слушай, я бы конечно дошёл сам, но кажется, что я ещё не отошёл от падения, — блондин замялся, ведь сейчас его просьба будет очень глупой, — поможешь добраться до комнаты? Секретарь без лишних слов и вопросов подхватил мужчину, чтобы тот не упал опять. Вместе они дошли до комнаты, а после Хайтам принёс холодный стакан воды. Оставшись один, Кавех выпил таблетки. Ему полегчало. Теперь он мог лечь спать, только вот его сосед больше не уснул. — Не знаю каким образом, какими жертвами, но я найду способ, чтобы спасти тебя, — Аль-Хайтам шёпотом обращался к воздуху. «Ладно, хватит нести чушь, мне пора вставать на работу.»