День, когда я нашёл тебя

«I was lost within the darkness, but then I found her. I found you.»

Until I Found You — Stephen Sanchez

      Он не понимает что не так. Не понимает почему испытывает постоянное раздражение и злость. И в первую очередь на самого себя.       Он отдаляется от них. От Иэйри. От Сатору. Молчит и тонет в ворохе мыслей, чужих суждений и жажде разрушений, которую постоянно чувствует, раз за разом поглощая проклятия.       Кажется стоит переключиться. Как раньше. Отдохнуть, раствориться в чем-то ярком и радостном.       Всё изменилось. Не удивительно.       Он остался один. У каждого появилось больше работы: Годжо постепенно совершенствовал своё мастерство, Сёко все чаще не ходила на миссии и пропадала в корпусе, отведенном под госпиталь. Да и у него — постоянная погоня за проклятиями без возможности вздохнуть полной грудью.       Сугуру остался один. Со своими противоречивыми эмоциями. С непонятным состоянием, когда ходишь по тонкому острию между бездной безумия и теплыми воспоминаниями звонкого смеха Сатору.       Гето тяжело вздыхает. Сколько он уже лежит в кровати? Час, два… Больше. А заснуть не получалось. Шаман вытянул руку вперед, сквозь пальцы смотря на короткие дорожки тусклого света уличных фонарей, которые пробивались сквозь незакрытые жалюзи и скользили по потолку.       Он не выдерживает. Этой мучительной бессонницы. И усталости.       Сугуру в очередной раз закусил и без того искусанную губу. Рука безвольно падает вниз, а во рту ощущается горечью неприятный ком вины.       Из-за чего? Из-за того, что он слаб. А обещал быть сильным.       Гето садиться на край кровати. Дрожащей рукой тянется за помятой пачкой сигарет на тумбе. И за телефоном. И на каком-то непонятном рефлексе открывает недельной давности диалог с Сатору.       «Все хорошо?»       «Да.»       «Точно?»       «Да.»       Шаман растягивает уголки губ в нервной улыбке. Торопливо раскуривает сигарету, проглатывая горечь табака, лишь бы заглушить начало очередного порыва тревоги. Страха, скатывающегося по горлу вниз и растекающегося по телу.       Тяжело. А кому нет? Сугуру горько усмехается. Оправдания, снова они. Очередные попытки оправдаться, возненавидеть и раскритиковать мир, но не искать проблему в себе.       Больно, верно?       Гето поднялся с кровати. Нахмурился и направился к двери. В такой час коридоры общежития Магического техникума пустовали. Оно и к лучшему. Сейчас ему не хотелось строить кому-то фальшивую улыбку. На импровизированной кухне никого не оказалось. Почему импровизированной? Потому что данное помещение отводилось изначально под общую комнату для студентов. А после здесь появилась возможность приготовить нечто самое банальное или просто заварить лапшу быстрого приготовления.       Сугуру нажимает на кнопку чайника и терпеливо ждет, когда тот нагреет воду. Тянется за пакетиком с растворимым кофе. Не лучший вариант, однако он не против убивать себя чем-то иным, нежели собственной техникой.       Развернувшись, Гето со скрипом отодвигает стул и опускается за стол. Пальцы касаются нагретого стекла кружки.       Горячо. Не важно, шаман упорно сжимает её, пытаясь получить немного отрезвляющей боли.       Сугуру не знал сколько так просидел. Пару минут или чуть больше часа, но звонкий писк телефона вернул его в реальность.       «Ты не спишь? Я иду к тебе.»       На миг Гето вновь выпадает из реальности. И тут же снова и снова перечитывает сообщение Сатору, пока тишину не нарушают приглушенные шаги.       Сугуру напряжен, подобно натянутой струне. Но внутри — пустота. Ни радости, ни счастья. Ничего. Только усталость.       А Сатору уже стоит на пороге. В помятой футболке и спортивных штанах.       — Ты вернулся? — спрашивает Гето, понимая, что каждое слово дается ему с трудом.       — Сегодня вечером. Хотел написать тебе раньше, но не заметил как уснул. — отвечает Годжо и стремительно сокращает расстояние между ними. Стоящий напротив стул был переставлен поближе, и Сугуру не отстранился, когда тот привычно нарушил его личное пространство.       — Не думал я, что там окажется настолько противное проклятие.       Сатору с искренним возмущением и недовольством продолжает рассказывать о поручении Масамичи, попутно придвигаясь ближе, касаясь своим коленом его. Гето тихо выдыхает, осознавая, что тревога уходит под напором голоса Годжо.       Смеха. Живого, наполненного радостью. Мир приобрел совершенно новые краски, и Сугуру невольно вздрогнул, стоило чужим пальцам коснуться его щеки.       — Выглядишь уставшим. — большой палец Сатору мягко оглаживает контур обкусанных губ, поднимаясь выше и подхватывая длинную прядь волос.       — Слишком много всего выдалось за последние месяцы. — произносит Гето, жмурясь от настолько нежных прикосновений.       Возможно раньше он бы возмутился. Отстранился в попытке скрыть смущение за раздражением. Но не сейчас. Не в тот момент, когда нуждался в банальных объятиях.       — Расскажи, Сугуру.       Шаман испытал странное ощущение, уже собираясь отстраниться, но пальцы Сатору продолжали зарываться в длинных прядях, притягивая ближе, пока шею не обжег короткий поцелуй. Легкий и невесомый, жаром расползающийся по телу Гето и прогоняя очередную порцию сомнений.       И Сугуру рассказывает. Немного скомкано и отрывисто, но даже эти слова давались ему с огромным трудом.       А Сатору слушает. Пожалуй, впервые слишком внимательно и терпеливо. Без лишних вопросов, давая время, чтобы тот сформулировал свои мысли.       Последние недели на душе поселилась странная тревога. Непонятная и не поддающаяся объяснению. Именно она вынуждала немного отступить от намеченной дороги и обернуться назад, поступиться своим принципам и попытаться заметить что-либо кроме череды попыток отточить своё мастерство до идеала. И как оказалось, не зря.       Мир Годжо всегда был проще. Мир Годжо был наполнен силой. Бесконечными возможностями. Отрицанием того, что существует нечто неподвластное ему.       Оказалось, такое есть. Сугуру Гето.       Он буквально знал и помнил, каким образом шаман отреагирует на ту или иную шутку, слова или событие. Понимал, что под уверенностью и невероятными навыками взаимодействия с людьми скрывалась достаточно ранимая натура.       Сугуру всегда был тем самым пазлом, который невозможно сложить. Той деталью, разрушающей идеальную картину восприятия окружающего сильнейшего шамана.       Годжо слышал о Гето. От знакомых, от Нанами, с которым пересёкся пару дней назад по возвращению в Токио. Однако не успел даже уточнить, вновь захваченный какими-то непонятными поручениями от Масамичи.       А ведь так паршиво —- не знать, что беспокоит и тревожит человека, которого ты любишь.       — Все хорошо. — неожиданно говорит Сатору. Ему сложно понимать чужие эмоции. Но ради Сугуру — он научится. А взамен потребует обратного от Гето. Потому что этот молчаливый и глупый «лучший друг» успел стать чем-то важным для него.       Годжо тянется вперед, свободной рукой приобнимая и прижимая к себе. Сугуру немного растерянно повис в чужих объятиях, не сразу решаясь ответить.       — Не доверяешь мне? — скептически фыркнул Годжо.       — Если бы. — в той же манере ответил Гето, прижимаясь лбом к плечу юноши. — Спасибо, Сатору.       — Ну вот, а устроил непонятно что. Посмотри на себя…       Сугуру тихо рассмеялся, наблюдая за Годжо, который состроил излишне важное выражение лица, перечисляя насколько важно есть и спать.       — Ты как ребёнок. Всё тебе пояснять надо. — подытожил Сатору и тут же подскочил со своего места, подбежав к окну. — Посмотри, там снег! Удивительно, ведь сейчас только ноябрь.       Быстрым рывком шаман распахнул створки стеклянной двери, ведущей на веранду, и махнул рукой Сугуру. Тот лишь пожал плечами и последовал за ним. Но остановился на краю порога. Глубоко вдохнул и выдохнул. Морозный воздух обжигает нос и щеки. Сугуру невольно улыбается, наблюдая за падающими хлопьями снега. И за Сатору. Как тот с восторженным криком выбегает с веранды и смотрит на небо.       Ничего красивее в жизни Гето не видел. Даже в этих нелепых растянутых спортивных штанах и футболки он смотрелеся слишком идеально. И пусть шея до сих пор горела от прикосновения чужих губ, а собственный взгляд невозможно было отвести от профиля Годжо, от его глаз, искрящихся весельем, он понимал, что постепенно тонет в океане своих эмоций.       — Сугуру!       Шаман широко раскрывает глаза от удивления. Какая наглость! Комок снега угодил ему прямо в лицо!       — Сатору. — он прошипел чужое имя сквозь зубы. Неприятный холод тут же заколол лицо, сползая вниз за ворот футболки. — А ну иди сюда!       — Не поймаешь! Не поймаешь! — едко хихикал Годжо, бегая кругами по двору, несмотря на забивающийся в тапочки снег.       Разве сейчас это так важно?       Сугуру потерял счет времени. Будто он выбрался из того унылого болота, которое стремительно поглощало его на протяжении нескольких месяцев. Снова и снова подхватывая горсть снега и сооружая из нее ком, Гето все ближе и ближе подбирался к Годжо, пока не ухватился за край футболки и не потянул шамана на себя. Тот резко разворачивается на пятках и без сопротивления начинает падать по инерции, повалив Сугуру на землю. И наклоняется, остановившись в нескольких сантиметрах от лица друга.       — Я победил. — довольно протянул он, хитро прищурившись.       — Да ну? — Гето подхватывает манеру Сатору и закидывает тому за шиворот внушительных размеров снежок. — И не мечтай.       А после не дает ничего добавить. Целует, горстью собирая в кулак светлые волосы на затылке. Неожиданно для себя самого. До волны легкой дрожи. Не от холода. От жара, растекающегося по телу от чужой близости. От мягких и теплых губ Годжо, которые нежно обхватывают его собственные, требовательно оттягивают, убеждая отвлечься. Забыться и раствориться в мгновении.       Он и правда любит его. Той самой любовью, о которой невозможно говорить словами. Действиями и прикосновениями, которые еще никогда никому не дарил. Заботой, которую прятал в словах благодарности за сложную работу. И Сатору понимает это. Знает и чувствует. И не представляет что делал бы, если не успел. Засомневался и понадеялся на хваленую силу Гето…       Они оба не заметили, как смогли добраться до комнаты. Каким образом вытряхнули друг друга из сырой одежды. И как долго стояли под согревающими струями воды в душе, удерживая друг друга в объятиях. И казалось этот жест был куда важнее, чем типичные интимные вещи, к которым стремилось большинство….       …Впервые за последние месяцы Сугуру спал. Крепко и без беспокойных кошмаров. Рядом с Сатору…