Ласковый бодигард

Треск тлеющих брёвен в камине и чашка крепкого кофе как никогда помогали избавиться от дурных мыслей и отвлечься от насущного кошмара, который происходил вокруг. На главу мафии был совершён ряд покушений, который не увенчался успехом, и посещать важные мероприятия ныне становилось трудоёмким, внушающим страх за собственную жизнь процессом. Чон Чонгук был из тех, кто не боится абсолютно ничего, однако потерпеть неудачу среди заносчивых стариков, желающих присвоить незаконным путём весь его самопроизвольно нажитый и оставленный после себя почившей роднёй капитал – совершенное гадство. Одна мысль о том, что его землёй завладеют нелицеприятные особи ниже его по статусу, но тем не менее старше по возрасту, которые приходились не более чем пешками в его большой игре – никоим образом не приводила в благоговейный восторг, лишь подпитывала его ненависть ко всем и всему, что его окружает. Ему всего тридцать шесть лет, а за его головой уже ведётся активная охота, которая с каждым днём становится лишь изощрённее. Всякий из синдиката чононенавистников желает полакомиться его свежесваренными мозгами на завтрак и повесить в большом зале забальзамированный череп. Многие хотят вкусить запретный плод и напитаться тем превосходством, властью, тщеславием, которым обладал мафиози. И это лишь малый перечень качеств сильного лидера, предводителя, за которым готовы идти сотни, нет, миллионы людей. Всеми этими достоинствами Чонгук был наделён ещё с раннего детства. Родители всегда давали ему наставления, которые не граничили с понятиями любви и семьи. Самой главной обязанностью являлось поддерживать семейный бизнес и вы́ходить достойного наследника, который абсолютно точно должен быть зачат не по любви. Любовь одурманивает, даёт слабину, которая в их кругах считается не более чем юношеской прихотью. Главе мафиозного клана незамедлительно требовалось пополнить ряды бодигарда, дабы как можно пуще обезопасить себя от враждебных умыслов недоброжелателей. Кандидатов на такую нелёгкую работу было крайне мало, даже самым смелым перспектива оказаться расчленённым, сожжённым, застреленным или хуже того растерзанным заживо сворой борзых на «благо общества» казалась не наилучшим вариантом, даже не смотря на то, какая цена предлагалась за такую участь и покрывала все расходы за упокой ушедшего на тот свет тылового. Однако Чонгуку всегда везло, и даже сейчас, не смотря на всю опасность нашёлся один доброволец, который готов был слечь в могилу за мафиози. Нет, не за него, а за выдвигаемую главой круглую сумму денег, которая выплачивалась за практически каждый шаг. Некогда доблестным добровольцем был никто иной, как Ким Тэхён. Ким Тэхён проживал в гетто Сеула, где ему зачастую приходилось наблюдать за тем, как измываются над слабыми. Нередко ему удавалось лицезреть картину, как неугодные пытаются размозжить голову старика, который не смог своевременно выплатить с процентами накапавший долг, как маленькую девочку застрелили за её надрывный плач близ местного борделя, которая по стечению обстоятельств затерялась в таком бездушном районе, пропитанном смертью, проституцией, кровью и наркотиками. За все свои двадцать три года Тэхён привык к неравноправию, с которым отчаянно хотел бороться. Его всегда интересовал лишь один вопрос: почему некоторым всё, а ему подобным ничего? Чем хуже те, кто ни гроша при себе не имеет? Да, деньги в нашем мире решают все, даже цена человеческой жизни определяется в количестве банкнот. В школьные годы Киму пришлось связаться с компанией хулиганов, дабы те научили его азам стрельбы из револьвера, который имелся практически у каждого под покровительством преступных группировок «высокопочтенных» в их кругах отцов. Тэхён поддавался обучению очень легко, схватывал все на лету, и стрельба в скором времени стала для него отдушиной, хобби. В людей ему стрелять не доводилось ровно до тех пор, пока он не попытался выкроить жизнь беззащитного парня, которого трепали трое мужчин, пытаясь выудить у бедолаги кошелёк со ста вонами внутри, что обиралам совершенно не понравилось. Тэ наобум выстрелил из полюбившегося ему револьвера, подаренного одним из приятелей, задев плечо одного из хапунов. Вымогатели скрылись под покровом ночи, пока Ким сползал по стене, пытаясь прийти в себя и отдышаться. Стрелять в людей куда страшнее, чем в птиц, особенно когда от этого зависит не только твоя жизнь. Парень, которого спас Тэ оказался довольно интересным собеседником, с которым через время у него завязались тесные отношения. Он даже не подозревал, что ему смогут понравиться люди его же пола... так Ким и осознал, что влечение испытывает исключительно к мужчинам. Однако их отношения продлились не больше года, поскольку его партнёра не устраивала такая сильная тяга к оружию, словом, парню было страшно, когда его возлюбленный менялся на глазах, держа в руках любимое орудие. Стоящий за дверью мужчина в почтенных годах стуком лишь обозначил своё присутствие, проходя прямиком в кабинет, который больше напоминал обитель самого дьявола: ажурные, сверкающие алым оттенком бра, две кожаные софы с мягкой, чёрной обивкой, деревянный стол у панорамного окна, вид которого завораживал особенно сильно в тёмное время суток и камин, в котором догорали последние попытки брёвнышек ухватиться за жизнь. — Господин Чон, как и было велено, прибыл доброволец на вашу крайней строгости засекреченную миссию, — мужчина слегка поклонился, ожидая последующих указаний босса. — Наслышан. Пригласи его внутрь, и, в конце концов, займись тем, о чем я тебя просил, — тяжело вздыхая, произносит главнокомандующий клана, барабаня пальцами по деревянному столу. — Принято, — мужчина вновь склоняет голову вниз, демонстрируя свое почтение к уважаемому во всём Сеуле человеку, на которого работает ещё с его рождения. Мин Юнги, что ранее приходился главным телохранителем Чон Чонгука, сейчас лишь обычная шестёрка, выполняющая мелкие поручения и приносящая кофе практически ежечасно. Возраст больше не позволял выходить на серьёзные задания под ярлыком главного телохранителя и закрывать собственным тылом чужое тело, которое спасло его от жизни в нищете после гибели родни. Дверь со скрипом отворяется, впуская в едва освещённый бордовым светом кабинет миниатюрную фигуру, которая словно левитирует над полом. Походка парня завораживала. — Полагаю, вас величают Чон Чонгуком, верно? — ухмылка на лице светловолосого мальчика, что всю жизнь прожил серой мышью на улицах гетто обезоруживала. — С кем имею честь вести светские беседы в таком неглиже? — мафиози опрометью прошёлся сухим взглядом по незнакомцу, подмечая детали, которые явно пришлись ему по вкусу – на мальчике наряд был словно с иголочки: красивые, стройные ножки, которые облегали чёрного цвета лакированные шортики с кругообразной бляхой на ремне. Белая, хлопковая рубашка, которая наполовину была заправлена в шорты, а верхние пуговки и вдоко́н расстёгнуты... или их и вовсе не было? — Ким Тэхён. Ваш новый подручный, или как у вас больших шишек это называется? А мой внешний вид никоим образом не должен вас волновать, мистер Чон. Как по мне... выгляжу я очень сексуально, согласны? — парень действительно не лез за словом в карман, его дерзкие фразы то и дело оседали на чоновом самообладании необъяснимой неприязнью. Спорить смысла не было, Тэхён бесспорно выглядел на все сто, а то и на все двести процентов. — Кажется, я и впрямь ошибся с характеристикой... — глава всё потирал уставшие очи, накатившая нервозность явно привносила свои плоды, — Вы, Ким Тэжён, ей совершенно не соответствуете. Как по сценарию в кабинет просачивается статная фигура с кипой бумаг, аккуратно размещая их на чоновом столе. — Меня зовут Тэхён. Тэхён, не Тэжён, при всем уважении, мистер Чон. Юнги вновь совершает лёгкий поклон, обращаясь к мафиози. — Господин Чон, этот молодой человек один из немногих, кто смело вызвался стать вашей правой рукой и подлинно исполнять поручения. Быть может, на вид он действительно... — Мин наконец обращает внимание на рядом стоящего хрупкого юнца, проходясь по нему холодным, незаинтересованным взглядом, — не соответствует характеристике, однако лишь по внешнему виду. — Почему я должен верить тебе, Юн? Юн. Именно так практически с пелёнок Чонгук называл человека, который всегда был его защитой и опорой. С возрастом Чонгук бывало засматривался на своего телохранителя не как на... защитника? Кажется, у всех в подростковых годах с пубертатным периодом и бушующими гормонами был человек старше их самих вдвое а то и втрое, эдакие «друзья отца», на которых приходилось пускать слюни? Нет, Юнги вовсе не был другом отца Чонгука, лишь приближённым семьи, однако отче смог доверить собственного сына только ему. Чон Чонгуку всегда нравились мужчины, поскольку только они его и окружали. В его сердце не было места для любви, как выражалась его мать, хоть и стремилась быть ближе к отцу Чона, пробудить в нём давно забытые чувства... Тщетно. — В нём есть все основополагающие... Мин Юнги не успел договорить. В кабинете воцарилась мёртвая тишина, сопровождаемая лишь бряцаньем револьвера о кобуру, которая удобно пряталась в выемке под чертовски великолепно сидящими на длинных ногах Тэхёна шортами. Ким направил оружие прямо на главу мафиозного клана, снимая с предохранителя. В большинстве револьверов предохранителя не имеется, однако пистолет в тэхёновых руках казался раритетным, имеющим клавишу на задней стенке рукоятки. Чонгук лишь усмехнулся, когда дуло пистолета оказалось буквально в паре метров от его лба. Он точно знал, что фигура напротив не сможет нажать на спусковой крючок. — Думаю, Ким Тэжё... Тэхён, вы мне подходите, — с лёгким прищуром, но с той же несносной ухмылкой промолвил Чон, опуская формальности, — Скоро состоится местное слияние сливок общества. Требуется подкрепление, поскольку мероприятие будет проходить в отеле, и, думаю, ты сам понимаешь, что помещение находится далеко не на открытой местности, где можно ускользнуть от заклятых врагов. Кимово оружие вновь нырнуло в кобуру, внимая все, что говорит его теперь уже босс. — Ты, скажем проще, будешь отвлекающим манёвром. Никто не ожидает, что я приду туда со своим женихом, который по праву после кончины супруга может забрать девяносто процентов имущества и долю бизнеса. Так что главной целью устранения будешь ты. — Женихом? — перебивает Тэхён, вопросительно приподнимая одну бровь. — Я недостаточно ясно выразился, Тэжё... Тэхён? Ты на мушке, я вне ловушки. За ночь мы успеем склепа́ть липовые документы, подтверждающие наше... бракосочетание, верно? Скорее, на данный момент мы лишь помолвлены, что уже даёт шанс при моей даже инсценированной смерти оставить тебя в бо́льшей доле, чем моего преемника, коим является... Впрочем, тебе знать об этом необязательно. Умеешь быстро бегать – выживешь. Не умеешь – готовься получить пулю в лоб. — Больше. Требую повысить мою оплату, если вы, Чон Чонгук, ставите мою жизнь под такую масштабную угрозу на первой же миссии. Глава мафии лишь рассмеялся. — Остаться в живых уже самая высокая плата. Пункты заключаемого контракта обсуждались ещё битый час, двое мужчин согласовывали все «за» и «против», вскоре придя к общему знаменателю. День икс. Ким обыденно примерял на себя все вещи из предоставленного ему гардероба в одной из комнат особняка, которую выделил для него «жених». — Слишком тесно. — Не нравится. — Это бы выкинуть. — Слишком откровенно. — Что? Сетчатые колготки? Да вы, Чон Чонгук, совсем извращенец. Тэхён остановил выбор на чёрных, обтягивающих штанах и на красной, атласной блузке, что подчёркивала его превосходную фигуру и утончённую талию. Парень с усмешкой смотрел на собственное отражение в зеркале, и каждая поза казалась ему совершенством. — Мистеру Чону крупно повезло заиметь такой эскорт. Будет совсем неуместно умереть в таком красивом наряде... Надеюсь, смогу присвоить этот гардеробчик... Настойчивый стук в дверь отвлёк Тэхёна от беседы с умным человеком, посему он успел прихватить золотистый клатч обрамлённый маленькими стразиками, в котором отдыхал его излюбленный пистолет, пулей вылетая из комнаты. У особняка уже стоял автомобиль, в который Тэхён поспешил запрыгнуть с помощью своего жениха. — Будь начеку, Тэжё... Тэхён. Ты мой личный телохранитель. Смотри в оба. Ким лишь одобрительно кивнул, удобно устраивая маленький клатч на своих коленях. Двумя часами ранее. — Уверены, что он приедет? — седоволосый мужчина отпил из фужера несколько капель вина, находясь в компании соратников и очаровательной дамы, которая засматривалась далеко не на старика, в коем обществе находилась. Словом, была крысой, работающей на Чонгука и лишь прощупывала почву. — Если не хочет потерять лицо, обязательно присоединится, — кто-то из шайки с ухмылкой произнёс, поглощая алкоголь. — Ему понравится наш сюрприз. Только жаль, что он не застанет смерти всех его любимых охранничков, — продолжил седовласый, заходясь бурным хохотом, не выпуская даму из объятий, которые приходились ей до жути мерзкими. Спустя некоторое время автомобиль подъехал к отелю, который был окружён огромным количеством людей, что были приглашены на светскую тусовку. Кто-то ради собственной выгоды пожаловал на мероприятие, кто-то с целью насолить ненавистному всеми клеточками нутра Чонгуку. Как только Чонгук со своим сексуальным эскортом в виде сногсшибательного Тэхёна вынырнули из авто, все внимание было приковано к ним. — Кто это с Чоном? — Это его новая пассия? — Да ну, у Чонгука никогда и девушки не было, что за вздор? — Снял шлюшку на вечерок, чтобы одному не приходить, подумаешь! — Я бы намного эффектнее смотрелась рядом с ним. — Никогда бы не подумал, что Чонгук предпочитает задний проход... — Интересно, кто в какой позиции? — Уверен, эта остролицая милашка трахает его! — Да ну, у этой милашки такая крепкая задница, которую грех не отыметь, на что Чон и купился. — Вы слышали, что чонов отец женился на женщине лишь для того, чтобы скрыть своё влечение к мужчинам? — Даю голову на отсечение, что это какой-то там внезапно возникший невесть откуда брат, которому перейдет все наследство! Киму, кажется, нравилось получать внимание к своей персоне, и пересуды его мало волновали. То, как вёл его Чонгук под руку... будоражило. Тэхёну такие действия со стороны главы мафиозного клана казались слишком интимными, будто бы они действительно замужняя парочка. Двумя минутами ранее. — Он все же приехал, и не один... — прошептал на ухо седовласому один из его помощников. — Что ж, да начнутся голодные игры... Это же время, вход в ресторанную зону отеля. — Добро пожаловать, Чон Чонгук, рады приветствовать в наших скромных апартаментах! — хором запели три официантки, держа подносы с канапе. — Попытайся не налегать на выпивку и закусь, которую тебе кто-либо предлагает, Тэжё... Тэхён, — процедил Гук в чужое ухо, приобнимая псевдожениха за талию и изображая любящую пару. — Не будьте таким заносчивым, мистер Чон. Пусть я и главная цель сегодняшнего вечера, но осторожным придётся быть не только мне, — снисходительно выплюнул из себя Тэ, подавляя рвущийся наружу смешок и поднимая ввысь бокал шампанского, который ему любезно вручила одна из официанток. Чонгук оставил Тэхёна в компании тех, кому мог доверять, продвигаясь вглубь толпы, где его ждали... деловые «партнёры». — Вечер добрый, Чон Чонгук! Извольте полюбезничать, что за чудо в вашей скромной компании прибыло на это столь удручающее торжество? — поинтересовался один из «компаньонов», склоняя голову вбок. — Мой жених. Мы обручены уже несколько месяцев. Прошу прощения, не хотел вас обременять этим. Мой любимый не очень любит распространяться, поэтому обручились мы тайком, — с неподдельным ехидством объясняет Чонгук своим некогда деловым партнёрам, улавливая с каждой секундой накаливающуюся обстановку. Чон прекрасно знал, что Тэхёну не жить, и первым захотят снять именно его. — Превосходно, — прошептал сквозь зубы глава, когда его коллеги ретировались, дабы познакомиться лично с женишком.

***

Всего секунда, и пуля прошла бы насквозь кимового сердца. Юнги вовремя подоспел, закрывая собой хрупкое тело мальчика. Пуля проскочила практически мимо, задевая лишь мягкую ткань плеча Мина по касательной. Началась жесточайшая битва не на жизнь, а на смерть. — Чонгук, где же ты, чёртов предатель, я самолично убью тебя, как только увижу... — шепчет Тэхён, скрываясь за стеной и пытаясь расстегнуть причудливый клатч, дабы выудить из него свой пистолет. — Ищешь меня? — самодовольно ухмыляется Чон, вскидывая одну из рук над кимовой головой, вжимая его в стену. — Ещё бы, господин-Чон-придурок-Чонгук! — светловолосый словно задыхался от страха, ведь в его планы отнюдь не входило умереть от внезапной пули, прилетевшей где-то из-за спины исподтишка, ещё и вначале торжества. — За мной. Попытайся не шуметь. Глава мафиози буквально потащил за собой своего телохранителя, крепко обхватил его ладонь своей, переплетая пальцы. Парни бежали по лестнице отеля вверх, пока их не настигла пуля, пролетевшая над головами и попавшая в перила, отрикошетив и отлетев в сторону стрелка. — А вы везучий, господин-придурок-Чон-чёртов-Чонгук! — Тэхён поспевал за женихом, уворачиваясь от летящих вдогонку пуль. — Ещё успеешь поблагодарить, — Гук оступился, падая наземь, вовремя хватая жениха за талию, который тут же оказался в миллиметре от его лица, наваливаясь сверху. Всего несколько мгновений, глаза в глаза, губы в губы. — Нашли время, Чон Чонгук! — с хрипотцой произносит Тэ, поднимаясь и хватая главу за руку, который тут же встаёт со ступеней, все ещё ошарашенный произошедшим. Ещё несколько мучительно долгих секунд, и мужчины оказываются в номере, который наспех закрывают на замок. Светловолосый опускается на постель всем весом, пытаясь вдохнуть поглубже, пока мафиози зашторивает окна. Младший расстёгивает пуговку на брюках, спуская их с себя, оставаясь лишь в одной атласной, красной блузке с теми самыми сетчатыми колготками, абсолютно без белья... — Нашёл время, Ким Тэжён... — Прекратите называть меня Тэжёном, мистер-Чон-предатель-Чонгук. Глава лишь с едкой ухмылкой наблюдает за тем, как мальчик, который, предположительно, на две головы ниже него поправляет на себе идеально сидящие сетчатые колготки, которые он по воле случая подложил своему псевдожениху... Главе мафии сразу показалось, что на таких идеальных ножках они сидели бы до жути удачно. — Ты потрясающе выглядишь, Ким, — слетело с уст главнокомандующего, который незаметно поправлял вставший бугорок в собственных штанах. — Не обольщайтесь, вы видите это в первый и последний раз, — прошипел Тэтэ, разбирая чужой шкаф в поисках удобных штанов без пыли и грязи. — Я так не думаю. Чонгук словно вихрь подобрался к своему подчинённому, разворачивая привлекательное тело к себе, касаясь кончиками пальцев его блузки и поддевая податливые верхние пуговки. — Ты так сексуален, Ким Тэхён, сводишь с ума одним своим видом... Освобождая кимову грудь от тисков прилипшей ткани, Чонгук единичным движением избавился от оставшихся пуговиц, резко скользнув указательным пальцем вниз. Пуговки с треском отлетели в разные стороны. — Скажи, Ким Тэхён, ты послушен так же, как и твои пуговицы? Вылетевшая из уст главаря фраза заставила лицо телохранителя приобрести малиновый оттенок на щеках. — Уж не думал, что моё тело заставит вас запомнить моё имя, господин Чон Чонгук, — скорее с упрёком заключил жених, вздёрнув подбородок. Гук припал горячими губами к открывшейся шее, оставляя некоторое количество багровых отметин, оттягивая нежную кожицу зубами. — Манишь, — заурчал глава, припадая к миниатюрному ушку, обжигая его горячим дыханием, параллельно лаская привставший орган Кима сквозь сетку колготок, которая все больше возбуждала Чона. Тэхёна подкосило от накатившего возбуждения, отчего он осел на постели, с толикой ехидства поглядывая на мафиози. Гук скоропостижно очутился между неприлично раздвинутых ножек бодигарда, хватаясь губами за его сосок как за спасательный круг, воспроизводя по нему круговые движения мокрым языком. Сладкие стоны не заставили себя долго ждать, кимова грудь вздымалась от ласк, заставляя член мелко подрагивать и изнывать в поисках внимания. Тэхён нуждался в этих изводящих душу прикосновениях, нуждался в ласке, нуждался в Чоне... Мафиози дурманил естественный запах жениха, он сходил с ума от сладкого аромата, который исходил от Тэ, посему отчаянно увязал в этом болоте, словно в зыбучих песках, как умалишённый. Тэхён немедля ухватился за волосы Чона у корней, притягивая ближе к себе для желанного поцелуя. Смаковал момент, смаковал напрочь искусанные губы, зализывая сочащиеся кровью ранки. Этот вечер определённо оставит след на мужчинах. Свист летящих пуль звенел в ушах соединившихся воедино душ, отгораживая одной лишь дверью от несущегося на всех парах ада. Чонгук ласкал хрупкое тело юрким языком, который проходился по всей области корпуса: горячий язык от ключиц послушно плёлся к розовым бусинкам вновь и вновь, которые он умело вбирал в себя, посасывая и прикусывая. Ким выгибался пологой дугой, когда его чувствительных мест касался жених, как смело и с каким трепетом он одаривал вниманием каждый участок продрогшего тела. Мафиози заимел неслыханную наглость, позволив себе маленькую шалость... он разорвал сетчатые колготки в районе подрагивающей дырочки возлюбленного, которая просила проявить неподдельный интерес и к ней. — Манящая, дурманящая... Почему так подрагивает, почему так сжимается? — вскользь шептал Гук, внимательно наблюдая за тем, как бодигард кончиками пальцев сжимал гладкую простынь, изнывая даже от малейших интимных фраз. — Замолчите, господин, — прикусывая нижнюю губу затараторил Тэ. — Выглядит такой... невинной, непорочной... — Чонгук облизнулся, сжимая покрепче чужие бёдра, приближаясь ближе и касаясь промежности кончиком языка. Чон уверенно выводил выверенные, незамысловатые узоры по пульсирующему сфинктеру. С каждым прикосновением смачивал губы слюной, расплываясь в самодовольной ухмылке, когда Тэхён совестно сжимал его голову собственными бёдрами. — Господин, хочется чего-то существеннее... — стонет подчинённый, уповая на внутренние ласки. И глава действительно не заставил себя долго ждать, плавно скользя языком по колечку, хищно проталкиваясь внутрь и исследуя кимов внутренний мир, параллельно нанося по соблазнительно подрагивающим половинкам хлёсткие удары ладонью. Младший жалобно всхлипывал, пока главнокомандующий мафии управно работал языком внутри, растягивая податливые стеночки, которые услужливо поддавались на эту сомнительную авантюру. Чонгук жадно усмехнулся, отпрянув от вкусного, досе́ле запретного плода. — Хочу как-нибудь вновь полакомиться тобою, Тэхён. Размыкая ножки, смущённый Тэтэ привстал на локтях, наблюдая за тем, как сексуально его босс расправляется с ширинкой, оставаясь в одном лишь нижнем белье. — Тогда и я имею дерзость соблазниться вашим угощением, мистер Чон, — отрезал Ким, оказываясь лицом к лицу с гуковым достоянием, крепко сжимая его через ткань белья. Размерчик Тэхёну нравился, он поскорее желал освободить из тисков член, головка которого симпатично выглядывала из-под трусов, которую он поспешил одарить своеобразной лаской, впиваясь в неё губами. Гладкая, солоноватая головка оказалась внутри тэхёнового рта, отчего он непроизвольно выпустил из уст стон, кончиками пальцев поддевая боксеры, скоропостижно спуская их вниз. Как только член оказался на свободе и вне плена губ Тэ, ему оставалось лишь сексуально шлёпнуть по животу мафиози. — Выглядит... весьма эффектно, господин Чонгук, — светловолосый лишь приподнял голову ввысь, сладко облизнувшись, наслаждаясь остатками чужой смазки на губах. Ким вновь припал к чоновому члену, лаская уретру размашистыми движениями и обхватывая орган влажными губками, принимая в себя с каждым движением лишь глубже. Окольцевал габаритный изыск пальцами, изредка сминая мягкие яички, периодически ведя мокрую дорожку от основания ствола ко шву мешочка, наслаждаясь потрясающими стонами партнёра. Чонгук самовольно производил поступательные движения бёдрами, окутывая тэхёново горло собственным членом, довольствуясь хлюпающими звуками и мелкими каплями слёз в уголках глаз жениха. Как только Тэхён освободил из неволи прыткого ротика чужой член, от которого тянулась превосходная ниточка слюны, глава оперативно повалил мальчика на постель, раздвинув его ножки порознь. — Господин... — прошептал секьюрити, нащупывая недалеко лежащий клатч с припасённым миниатюрным тюбиком смазки внутри, вручая содержимое сумочки Гуку. Чон обхватил своей ладонью чужую, в которой находился тюбик, выдавливая из него содержимое на ладонь, разогревая между пальцев прохладную мазь. Аккурат подставляет один из пальцев к подрагивающему входу, осторожно проникая внутрь, совершая несколько пробных движений. — Туго... — шепчет Чонгук в самые губы Кима, постепенно добавляя второй палец, разрабатывая нутро мальчика на манер ножниц, опосля внедряя и третий палец, равномерно распределяя лубрикант. Тэхён горел. Сгорал дотла от чувства наполненности, давился стонами, хотелось большего и большого, хотелось чувственнее, хотелось с любовью. Выныривая из узкой дырочки, Чонгук добротно смазал и собственный член гелем, которого оставалось в тюбике крайне мало, удобно пристраиваясь и проникая в нутро одной лишь головкой. — Гуки... — томно выдохнул Тэ, прогибаясь в спине и цепляясь за чоновы плечи. — Потерпи, малыш, ты и сам слишком сильно сжимаешь меня в себе... Глава плавно скользил членом внутри Кима, ускоряя движения только тогда, когда мальчик самостоятельно пытался насадиться, привыкая к размеру внутри, когда жадно хватал ртом воздух, разливающимся в груди словно мёд. Чоновы губы впились в чужие, ловя сладкие стоны и блуждая ладонями по сетчатым колготкам, которые он так и норовил разорвать. Бархатная, молочная кожа Тэтэ влекла, вожделение возрастало в геометрической прогрессии. Мафиози сорвался, когда его уши начали ласкать громкие, требующие стоны, а чужие ноготки и вовсе впились в его спину, царапая в кровь и оставляя после себя существенные отметины. Чон продолжал вбиваться в обхватывающую его агрегат дырочку, проезжаясь по простате, тем самым доводя партнёра до исступления. Воздух вокруг, кажется, сгущался и поглощал вырывающиеся наружу стоны, смешиваясь с криками и перестрелкой за пределами комнаты... Мужчинам нравилось заниматься сексом, зная, в какой опасности они находятся. Пара контрольных, резких толчков, и главарь кончает внутрь парня, крепко сжимая его разъезжающиеся бедра... — Мой ласковый бодигард, я бы не прочь узаконить наш псевдобрак, — с одышкой произнёс Чонгук в самое ушко Тэ, у которого с лица не сползала улыбка. Ведь он и сам не против...