Влажное

      Атмосфера давящая, воздух в комнате — почти раскаленный. Влажный и липкий: забивается в ноздри, вызывая еще большую асфиксию. Голова идет кругом, конечности наливаются свинцом, сладко тянут.       Простынь сжимают, пропуская ткань сквозь подрагивающие пальцы. Все тело изнывает в предвкушении, поддаваясь этой сладкой пытке. Руки Джонни везде: ненавязчиво проходятся вдоль ребер, самыми кончиками, оглаживая каждое, идут выше, чтобы надавить на, хаотично вздымающуюся, широкую грудь. Он ловит губами сдавленный вздох, целует развязано и долго, до болезненной тяжести глубоко.       Внутри все полыхает, мысли сбиваются в один неуловимый ком, что ускользает от Кенши в каждом мгновении. Брови сходятся домиком, припухшие губы несдержанно приоткрываются, а из глотки рвется хрип. Влажную дорожку на шее холодит. Кейдж вновь возвращается к раскрасневшемуся лицу, ведет носом вдоль скулы, прежде чем мазнуть по той в очередной ласке, пока руки продолжали стискивать и гладить взмокшее тело.       Кенши тянется в ответ, прижимается почти вплотную, оглаживает рельефные плечи и мощную шею. Восхищенно выдыхает, ощущая, как мышцы перекатываются под прохладными, чуть грубыми ладонями. Сжимает кожу, вынуждая прильнуть еще ближе, столкнуться и вновь соприкоснуться губами.       Дышать становится совсем тяжело. Грудь наполняет лишь сладкая нега, разливаясь внутри и обжигая внутренности. Джонни смеётся, тихо и до дури грязно, кусает щетинистый подбородок и призывно разводит подрагивающие бедра Кенши, давит на внутреннюю часть.       Кусает куда-то в шею, затем целует кадык, линию челюсти, чуть царапая собственные щеки. Идет ниже, обводит кончиком языка впадину между ключицами, дует, наслаждаясь недовольным стоном. Зубы вновь оттягивают кожу, оставляют след на сгибе между шеей и плечом.       Кенши податливо выгибается, поддается на каждую провокацию. Словно оголенный провод, все тело напряжённо до предела, содрогается и искрится. Возбуждение окутывает каждую его часть: от самых кончиков пальцев, приятно покалывая, до идущей кругом головы, скапливаясь давящим, сладким узлом в паху на грани с болью.       Бедра нетерпеливо ерзают под натиском. Кейдж сжимает кожу, давит с силой, вжимает в простынь. Рычит, чувствуя давление в ответ, ведет ладонями выше, разводит крепкие ягодицы, толкается вперёд, резко прикусывая сосок.       Кенши стонет, почти несдержанно. Прогибается в пояснице, желая поймать остатки острых ощущений, что на мгновение позволили вернуться в реальность. Он тянется за Кейджем, но его попытки прерывают — давят на грудь, призывая лечь обратно. Такахаши недовольно морщит нос, в ответ получает очередной смешок.       Вздрагивает, когда губы Джонни вновь касаются его кожи, и кусает собственные, сдерживая сладкий вздох. Поджимает пальцы на ногах, напрягает мышцы живота, когда Кейдж кончиком языка собирает выступившие капельки пота, очерчивает контур кубиков и целует под пупком.       Пальцами Кенши окончательно уничтожает укладку, зарывается в мягкие пряди, сжимая и оттягивая. Джонни проходится по бокам, опускается ниже, оказываясь лицом к возбужденной плоти, и Кенши замирает, чувствуя, как дыхание Кейджа обводит головку, идет вниз по всей длине, и после оказывается напротив тазобедренной косточки. Хочется взвыть, не иначе.       Грудь вздымается слишком часто, волосы липнут к лицу. Под простыней — мокрое пятно, принявшее очертания тела мечника. Джонни прикусывает выпирающую кость, целует согнутую коленку и опускается между подрагивающих ног.       Кенши запрокидывает голову, прижимает голову Джонни к себе вплотную, вынуждая ткнуться носом в бедро, коснуться еще совсем свежих засосов и поставить новые рядом.       Джонни ведет губами по внутренней части, мягко прихватывает кожу губами, оттягивает и вбирает. Член изнывает, довольно дёргается, когда Кейдж прикусывает особенно чувствительную зону, и Такахаши хнычет, безмолвно молит о большем, вытягивается и кряхтит в этой бесконечной пытке.       Второе бедро, ожидаемо, не оставляют без внимания, желая оттянуть момент как можно сильнее. Багровые пятна растекаются кровавой россыпью по всех поверхности. Немного болезненно, но до онемения приятно и тягуче. Оба стонут в унисон, когда оказываются на грани. — Перевернись... — в мягкости голоса ощущается приказ, и Кенши не смеет ослушаться.       Ватное, едва послушное тело переворачивается на живот, с помощью Джонни вскидывает ягодицы вверх. Для удобства Кенши подтягивает к себе подушку, утыкается в нее лбом, стараясь привести дыхание в норму. На загривок давят, кратко чмокают, затем спускаются по позвонкам, сжимая лопатки.       Кейдж кусает в бок, спускает ладони ниже, пальцами очерчивая линии татуировок на массивной спине. Кенши мычит, прерывисто и зажато, податливо выгибается в обратную сторону, когда Джонни прикусывает кожу на сильных ягодицах, зализывает след и оставляет пару пестрых пятен на смуглой коже. Джонни сжимает округлые половинки, проходясь языком по крестцу, скользя вдоль промежности, и Кенши, разведя ноги шире, жадно, до дрожи резко вдыхает. Грудную клетку сковывает спазмом, и все тело пронизывает острым удовольствием.       Влажную головку сжимают, совершая несколько надрывистых движений вверх-вниз, размазывая смазку вперемешку с предэкулятом по всей длине. С губ срываются сдавленные, почти жалобные стоны, и их мгновенно заглушает подушка, чему Кейдж, исходя из очередного укуса, был явно недоволен.       Языком Джонни обводит анус, пару раз целует возле напряжённой дырочки, призывая расслабиться. Движение руки на члене чуть замедляется, возвращая привычную, изводящую манеру, вызывая только большую дрожь в бедрах. Кенши давится, когда чувствует, как плавно кончик проникает в узкое нутро, проталкивается глубже, совершая имитацию толчков. Он сжимает пальцами подушку, содрогаясь от напряжения во всем теле, когда Джонни отстраняется, начинает покрывать поцелуями мошонку, спускаясь ниже, прихватывая губами яички. Слюна мгновенно охлаждается, и от этого контраста сознание только сильнее идет кругом, а ощущения теряют свои черты и четкость.       Джонни вновь ведет языком выше, возвращается к влажному анусу, втягивает в себя нежную кожу, пошло причмокивая. Нетерпеливо мажет всей поверхностью, затем снова проталкивает кончик, ощущая то, насколько тесно там, внутри Кенши, насколько крепко он стискивает его внутри себя, и насколько податлив, принимая любую ласку.       Бедра Такахаши толкаются в ладонь, крепко обхватившую член. Напряжение внизу становилось почти невыносимым, а рот Джонни только усугублял ситуацию, почти выворачивая Кенши, превращая его тело в сплошную эрогенную зону. Сдерживать, рвущиеся наружу, стоны стало чем-то невозможным, и Кенши давно отпустил себя, всхлипывая сладко и протяжно, каждый раз следуя за очередным прикосновением.       Пальцы очерчивают уретру, собирая выступившие прозрачные капли, а затем вновь проходятся по всей длине, оглаживая венки и цепляя уздечку. Кольцо обхватывает, торопливо скользит вверх, затем — вниз, оттягивая крайнюю плоть. Кенши хрипит, двигается навстречу, вскидывает бедра, когда язык толкается глубже, затем недовольно рычит, когда рука Джонни фиксирует их в одном положении.       Ему дрочили, переходя на откровенную грубость, от которой мышцы сокращались, а возбуждение становилось совершенно невыносимым. Губы переходят на ягодицы, выпиваются и прокусывают почти в кровь, и Такахаши окончательно теряется.       С громким вскриком он выгибается, совершая последний рваный толчок в руку Джонни. Сперма стекает по ладони, и Кейдж делает завершающий рывок, прежде чем отпустить еще не обмякшую плоть. Влажная дырочка пульсирует, в голове — приятная пустота. Усталость растекается, заменяя собой острое удовольствие после оргазма.