Абендорм. Пустые лица

      — …на развилке свернете напра… — прерывающийся шипением голос Рафаэля из динамика телефона и вовсе оборвался, стоило нам пройти в глубь подвала. Но спешных объяснений вполне хватило, чтобы разобраться, как найти генератор и перевести его в режим сохранения энергии, скрыв невидимым куполом блокиратора, чтобы Маркус не смог его опустошить.       А еще узнать, что мистер и миссис Хоффман в порядке.       Как и Тоби.       Даже если мне хотелось притвориться, будто мне не было до него никакого дела, я не могла не заметить, какое облегчение почувствовала, стоило услышать, что он в безопасности. Я невольно выдохнула, будто тугие тиски, державшие сердце в бесконечной тревоге, разжались внутри, и теперь стало чуточку легче. От осознания, что решилась хотя бы одна из проблем, обрушившихся на наши плечи.       Телефон выплюнул последний спешный гудок и затих. Мы хоть и быстро, но все еще осторожно шли по подвалу Л’Эшаль, который, — несмотря на удивительную архитектурную красоту самого здания и элегантную современность внутренних залов, — походил на катакомбы. Только зеленоватые лампы на стенах вдоль потолка, отражающиеся переливами в подтеках воды, напоминали о том, что мы все еще в реальности, а не перенеслись в некое подземелье кишащие нечистью, и в конце нас не поджидает пещера с кровожадным драконом.       Хотя, в каком-то смысле…       — Это та развилка или еще нет? — спросил Джейден, не позаботившись о том, чтобы понизить голос, и его слова ощутимо побежали по каменным стенам, отскакивая от них и уносясь вперед по каждому из темных тоннелей.       — Он ведь сказал на второй развилке, — зашептала Шер, вжав голову в плечи и поморщившись от все еще гудящего эха.       — Не говорил он такого, — еще громче сказал Джейден.       — Тс-с-с, — протянула я.       Из правого тоннеля донесся металлический скрежет, словно кто-то провернул рычаг, а следом раздался вялый скрип открывшееся двери.       — Ну вот и решили. — Джейден наконец-то перешел на шепот и уверенно зашагал в сторону звука, пока я не могла отделаться от ощущения, что что-то не так.       Вода под ногами хлюпала от каждого шага, обувь промокла насквозь и пальцы сводило до такой степени, что боль отзывалась в висках. Я молчала лишь потому, что молчали и остальные. Возможно, стоило обсудить какую-нибудь стратегию или хотя бы наметить примерный план, чтобы потом не действовать наугад, как на кладбище. Но идей не было, а мысли разбегались в стороны еще и от странного тошнотворного запаха гнили, который с каждым мгновением словно только усиливался.       Узкий коридор уперся в закрытую раздвижную дверь с красной кнопкой. Рафаэль не предупреждал о ней или же мы попросту не услышали из-за прервавшейся связи. Что-то подсказывало, что мы подобрались уже достаточно близко и, даже если не прямо сейчас, то уже очень скоро выйдем к генератору. И, скорее всего, к Маркусу.       — Готовы? — спросил Джейден и, не дожидаясь ответа, ударил по кнопке.       Дверь поползла в сторону, открывая проход в такой же узкий коридор, но куда более чистый и стерильный, чем те, которые мы уже миновали. Джейден вошел внутрь первым. Шер последовала за ним, коротко глянув на меня. А я уже собиралась сделать шаг, как вдруг замерла, услышав знакомый голос:       «Помоги».       Я обернулась, ожидая, что Мирелла стоит прямо у меня за спиной, но позади никого не оказалось. Что-то щелкнуло и заскрежетало, Шер выкрикнула мое имя, и я уже бросилась к двери, но вдруг осознала, что та закрывается слишком быстро. Я успела лишь приблизиться к порогу, когда механизм тихо звякнул, а потом с новым глухим щелчком дверь захлопнулась, отделив меня от остальных.       Кнопка перестала реагировать. Сколько бы я на нее ни нажимала — ничего не происходило. Я осталось одна в полной тишине, будто дверь не просто отрезала меня от остальных, а вычеркнула из реальности. Ни шагов, ни голосов. Даже ровное и уже надоевшее гудение ламп вдруг прекратилось, словно…       Словно время вновь остановилось.       «Помоги», — повторил голос.       Он доносился откуда-то из глубины коридора, который вел к этой злосчастной двери, однако, сколько бы я ни ждала, никто не спешил появляться.       — Кому? — тихо спросила я, но ответа не последовало.       Ноги совсем промерзли, нужно было хотя бы двигаться, чтобы совсем не окоченеть. Я медленно направилась вдоль стены назад по тоннелю, стараясь ступать как можно тише, чтобы суметь различить, откуда доносится голос, если он вновь даст о себе знать. Но в подвале по-прежнему было тихо. Только вода, казавшаяся теперь куда гуще, чем прежде, будто липла к подошвам и отзывалась гулким хлюпаньем на каждый мой шаг.       Вернуться обратно? Выбраться из подвала? Позвонить Рафаэлю? Найти черный ход?       Пальцы скользили по неровной каменной поверхности стены, которая внезапно словно оборвалась. Я остановилась, вглядываясь в темное и узкое ответвление коридора. Если бы случайно не нащупала его, я бы и не догадалась о его существовании. Мы все прошли мимо всего-то несколько минут назад, не обратив никакого внимания даже на легкий, едва ощутимый сквозняк, обдавший слишком знакомым запахом гнили и… смерти.        Тяжело сглотнув, я пару секунд боролась с собой, отчаянно сопротивляясь и убеждая себя же, что следует вернуться к окну и выбраться на поверхность, а потом добраться до генератора другим путем, но желание узнать правду, понять, зачем Мирелла звала меня, и что скрывалось за темным неприметным коридором, пересиливало здравый смысл.       Хоть я уже и понимала, кого там встречу…       Но все равно шагнула вперед.       Каменная кладка блестела зеленоватым и влажным сиянием, вода волнами растекалась по полу все в тех же переливах ламп. Я шла, обхватив свои плечи, по узкому проему к концу коридора, откуда помимо смерти веяло холодом и давящей тишиной.       Проход словно и не закончился, а плавно перетек в огромную залу. Каменные стены тянулись вверх и терялись в полумраке арочными изгибами, напоминавшими своды древнего храма. Зыбкий и тусклый свет проникал откуда-то сверху, рябил в тонких струях воды, стекавшей по стенам.       В самом центре помещения возвышалась гексагональная платформа с тремя надгробными плитами, врезанными прямо в каменный пол, на которых виднелись выгравированные треугольные символы и имена основателей:

Иргем — честь и благородство

Мирелла — терпение и мудрость

Рейнар — стойкость и преданность

      — Сколько лжи…       Я вздрогнула и обернулась к нише, во тьме которой стоял Рейнар. Он медленно вышел из тени, сжимая в руках, скованных титановыми браслетами, стопку пергаментных листов. Я невольно попятилась к дальней стене, пока Рейнар подступал все ближе к центру зала.       — Алчный Эраз обманул несчастного Рейнара, — излишне трагично зачитал он и отбросил лист в сторону. — Коварный Эраз заставил его пойти против брата… Эраз отнял магию Рейнара и убил… Убил… Убил… — Еще несколько листов разлетелись по полу и сразу покрылись влажными пятнами. — А благородный Иргем изгнал его за содеянное и разделил магию поровну. — Его лицо исказилось в кривой улыбке, и он отбросил остатки листов, отрывисто выплюнув: — Ха. Ха. Ха.       Каждый смешок звучал с надрывом и скорбью, и я вдруг поймала себя на том, что почему-то перестала бояться. Он больше не походил на прежнего Рейнара, при одной мысли о котором, я готова была провалиться сквозь землю, лишь бы не испытывать парализующий тело страх. Теперь он больше напоминал того мальчишку из легенд, о котором говорилось в учебниках, младшего брата Иргема, но вовсе не наивного и глупого юношу, каким его выставляли, а повзрослевшего и сломленного, переполненного тоской и печалью.        — Людям свойственно извращать историю и подменять правду на приятную им ложь, — тем временем сухо проговорил Рейнар. Он все еще смотрел на надгробные плиты, хотя я была уверена, что обращался ко мне, ведь не мог не заметить моего присутствия. — Брату и без того удавалось становиться всеобщим любимцем, куда бы он ни пошел, а магия усилила эту способность, позволив создать его собственную реальность… выгодную лишь ему одному.       — Значит, вся история, дошедшая до наших дней — ложь? — рискнула спросить я. — Эраз не был убийцей, не обманывал, не пытался забрать магию…       — Эраз жаждал избавиться от этой проклятой магии! И даже успел передать мне ее часть, прежде чем… — Рейнар замолк и, оторвав взгляд от надгробий, посмотрел прямо на меня. — В какой момент человек становится богом?       Я не знала, действительно ли он обращался ко мне или попросту рассуждал, но в любом случае ответить мне было нечего.       — Когда получает непомерную власть? — хрипло продолжил Рейнар. — Когда из-за нее перестает видеть в других — людей? Когда ставит себя выше остальных и считает их лишь средством достижения цели?       — Человек не может стать богом, — тихо пробормотала я.       Рейнар вновь отрывисто рассмеялся, отчего у меня внутри все похолодело.       — Скажи это мальчишке с источником. Сейчас он — бог воплоти. Тот, кем не смог стать я, тот, кем не желала быть Мирелла и тот, кем был брат… Нельзя допустить, чтобы все повторилось.        Последние слова зазвенели эхом, слившись с голосом в моей голове. Рейнар вдруг направился ко мне, вытянув руки вперед, и я уперлась спиной в стену, затаив дыхание. Нет, хоть он и вел себя иначе, хоть на нем и были титановые браслеты, хоть во мне уже и не было магии, которую он прежде пытался забрать, я все равно боялась. Вжалась в холодный и мокрый камень, почему-то даже не пытаясь сбежать.       «Помоги».       Рейнар остановился напротив и протянул мне сцепленные браслетами руки. Голос Миреллы так и засел в голове, повторяя бесконечное «помоги-помоги-помоги». Пальцы сами нашарили кнопки и надавили на них. Но ничего не произошло.       «Чтобы освободиться, преступнику понадобится не две, а три чужие руки!», — вспомнились слова Альфреда, а следом за ними и сказанное Тоби:       «Или две руки и зубы…»       Рейнар хищно улыбнулся, явно обо всем догадавшись. Его челюсти разомкнулись, — с отвратительным хрустом распахнулись так широко, что мои собственные зубы свело от боли при одном только взгляде на это отвратительное зрелище, — а потом с еще более ужасающим треском сомкнулись обратно.       Браслеты со звоном упали на каменный пол и свернулись в тонкие металлические пластины. Я зажмурилась, проклиная себя за то, что поддалась велению чужого голоса и наверняка в очередной раз все испортила.       И почувствовала, как ледяная рука сомкнулась на моем запястье.

***

      Голос Шер доносился сквозь бархат окутавшего меня дыма. Я не чувствовала ни Рейнара, ни собственного тела. Я стала дымом — плотными клубами, зависшими где-то под потолком возле комнаты с панелью управления генератором, где Шер и Джейден безуспешно пытались достучаться до Маркуса. Я видела его отрешенное лицо, видела, с каким пренебрежением он смотрел на них, продолжая сжимать в руке сферу, внутри которой магия растекалась многоцветными переливами и бурлила, словно вскипая.       — …ты ведь знаешь. Ты должен бороться, — пыталась Шер вновь и вновь. Она, как и Джейден, не шевелилась, наверняка скованная телесной магией, но радовало хотя бы то, что Маркус не пытался убить их, как тех блюстителей у входа, а значит, у нас, возможно, все еще был шанс уговорить его.       «Нет никаких шансов», — прозвучал насмешливый голос в моей голове. И я даже не сразу поняла, что он принадлежал Рейнару. — «Магия обнажает все пороки. Мальчишка уже ощутил вкус безграничной власти и теперь не сможет от нее отказаться».       В следующее мгновение все стремительно перевернулось, и я полетела вниз. Рухнула на пол в паре шагов от Маркуса и пожалела, что не сбила его с ног, но в тот же миг дым опутал его тело, полностью скрыв в своей тьме.       Едва успев подняться на ноги, я встретилась с пораженным взглядом Шер, которая так и застыла с открытым ртом, явно не ожидав моего — да еще и такого эффектного — появления. Джейден же смотрел скорее с подозрением, замерев с опущенной в карман рукой, словно собирался что-то достать, но не мог. Судя по тому, что они не двигались, магия по-прежнему сдерживала их.       Но не меня.       Быстро, но тихо, я скользнула к панели возле огромного — во всю стену — прозрачного стекла. За ним, в идеально белом помещении, больше напоминавшем стерильную операционную, возвышался колоссальных размеров механизм, обвитый сотнями труб. Он гудел, стучал и словно даже дышал, как самое настоящее сердце нашего города, перерабатывая частицы магии, наполнявшей все вокруг, в чистую энергию.       Стараясь не паниковать от количества кнопок, я мысленно повторяла инструкции Рафаэля:       Ввести код, перейти в меню.       «Текущий режим: активная переработка. Поток стабильный».       — Пожалуйста… — прошептала я, пролистывая казавшиеся бесконечными пункты.       Сброс внутреннего давления… Разделение потоков…       — Эли-и-и-с, — тихо взмолилась Шер.       Режим диагностики… Режим аварийной остановки… Режим изоляции!       — Нашла! Уже почти…       Палец завис над последней кнопкой. Всего одно нажатие отделяло от блокировки генератора, но магия опутала меня, не позволяя шевельнуться. Я знала, что должна была бороться, в прошлый раз мне удалось противостоять ей, а значит и теперь я могла справиться. Но как бы отчаянно я ни концентрировалась, как бы глубоко ни дышала, ничего не помогало. Палец не двигался с места.       А потом и вовсе взметнулся вверх, и меня развернуло, точно детскую игрушку, лицом к Маркусу, оказавшемуся напротив. Он поцокал языком, наигранно строго, но с плохо скрываемым самодовольством.       — Не получилось, да? — не без издевки спросил он.       — Ты оставишь всех без энергии, — в ужасе прошептала я. — Ладно — без магии, плевать на нее. Но без тепла и света, без еды. Там же дети!..       — Мы уже говорили ему, — бесцветно отозвалась Шер. — Но посмотри на него… Это уже не Маркус.       И правда. Теперь он держался куда прямее и словно сразу прибавил в росте. Расправив плечи, сжимал сферу так, будто она была символом правителя, повелевавшего отныне всем миром. Его взгляд ожесточился — стал холодным и каким-то безжизненным, а в глазах плясали все те же цветные всполохи, что я уже видела в глазах Тоби. Но у Маркуса они вовсе не скрывались за белесой пеленой, а сочились из самых глубин, стремясь выплеснуться наружу. Вся его кожа буквально светилась, будто по его венам текла теперь не кровь, а настоящая магия.       — Вряд ли твой батя будет в восторге, когда узнает, что ты… натворил, — с насмешкой сказал Джейден, но осекся под конец, отчего слова прозвучали не слишком убедительно.       Впрочем, Маркус никак не отреагировал. Только едва заметно вздрогнул, отчего тонкий ореол вокруг него пошел рябью, но уже через мгновение восстановился. Подняв сферу, Маркус приблизил ее к стеклу, и магия внутри забурлила сильнее, вытягивая энергию из генератора.       А я по-прежнему не могла сдвинуться с места. Только отвела взгляд, не в силах смотреть, как Маркус лишает нас всего, на чем держался наш город. На чем строилась наша жизнь.       Только теперь я заметила, что неподалеку лежал Рейнар. Должно быть, Маркус лишил его магии с той же легкостью, с которой вытягивал ее из любого, отчего поддерживаемое прежде магией трансформации обличие начало разрушаться. Лицо и тело Рейнара постепенно трескались и рассыпались на части, напоминая разбитую вазу, и возвращая исконный вид… мертвеца.       Мы проиграли.       Теперь уже точно.       Я прикрыла глаза, молясь Мирелле, чтобы хотя бы сейчас она не решила остаться в стороне. Чтобы вмешалась и попыталась помочь. Если только она не боялась тоже лишиться всего. Или же… именно такого исхода она и добивалась?       — Ты про Карвера еще помнишь? — послышалось рядом, и я распахнула глаза.       Маркус даже не обратил внимания, но вопрос предназначался и не ему. А я успела только встретиться взглядом с Джейденом и сообразить, о чем он, прежде чем услышала знакомое шипение.       И на этот раз успела отреагировать.       Задержала дыхание.       И зачем-то закрыла глаза.       Уже через мгновение послышался грохот, а за ним жуткий звон, словно что-то разбилось, но я не спешила.       Три секунды. Пять. Семь. Десять. Возможно, я считала быстрее чем нужно, впрочем, я и не знала, через сколько можно вдохнуть. Аккуратно открыла глаза и… осознала, как резко все изменилось.       Усыпляющий газ сработал, как и положено. Шер теперь лежала на кафельном полу, неподалеку распластался и Маркус — такой же неподвижный. А буквально в паре шагов от меня, поблескивала сфера, выпавшая из его пальцев. Мы с Джейденом замерли друг напротив друга, переглядываясь и наблюдая за ней, словно ждали, что она сама вернет все на свои места. Но ничего не происходило. Она лишь пульсировала мягкими переливами и будто шептала:       Возьми.       Возьми.       Возьми!       — Я к этой хреновине больше не притронусь, — напряженно сказал Джейден, отступив.       А я не могла сдвинуться с места. Сердце стучало в висках, в груди все сжималось от страха. Сфера звала меня, но теперь как-то иначе — не сладко и соблазнительно, а яростно и настойчиво.       Что если я не смогу? Что если я поддамся?       Но что-то внутри подсказывало, что я справлюсь. Должна справиться. Просто обязана.       Только вот… с чем?       С влиянием источника? С огромной силой? С собой?       Я уже не понимала, за что боролась, но все же метнулась вперед — не думая, не сомневаясь, — и подхватила сферу.       «Все повторяется, помнишь?» — донеслось словно из самой ее глубины. Сфера вспыхнула, на мгновение осветив весь зал и задрожала в моих руках, нагреваясь. По поверхности побежали трещины, а гул нарастал, будто она собиралась вот-вот взорваться.       — Что должно повториться? — тихо спросила я.       И сфера дала мне ответ.