В твоих объятиях мне так хорошо

Сынмин не доволен собой. Даже не так.. он разочарован. Усталость, злость и обида на самого себя накатывала с каждым шагом всё больше и больше. Он поднимает свои карие глаза к вечернему небу, на котором видны размытые розовые полосы облаков, пытаясь сдержать накатившиеся слёзы. В мыслях тут же всплыл тот самый образ и очаровательный смех, который всегда вызывал улыбку. Вот и сейчас, сквозь пелену расстройства, Ким слышит этот смех, вспоминает о своём парне и, тихо шмыгая носом, направляется к дому. Бесшумно проворачивает ключи в скважине, скидывает кроссовки и бросает рюкзак куда-то под вешалку с одеждой. Парень чувствует приятный аромат свежеприготовленного ужина и тихонько шуршит в сторону кухни. Он застаёт Чанбина за плитой в милейшем розовом фартуке с маленькими ромашками. Губы сами собой растягиваются в улыбке. Как Со удавалось совмещать в себе личность грозного репера, горы мышц с грозным взглядом и сладкой булочки, которую так и хочется потискать, Сынмин не всегда понимал, но это и не важно. Главное то, что он до безумия любит каждую частичку этого человека. Хочется поскорее обнять и прижаться ближе, но дебильный дверной косяк вырастает откуда не возмись, и Сынмин больно ударяется о него плечом. С тихим шипением прислоняется к стене, скрещивая руки на груди. Чанбин оборачивается на звук, а на губах появляется тёплая улыбка. — О, Минни! Ты чего у меня постоянно такой тихий? – Брюнет откладывает лопатку на блюдце и вытирает руки от несуществующих загрязнений. – Иди ко мне. Сынмин топает к своему парню и, приобнимая сбоку за талию, касается губами чужого оголённого бицепса. Проводит носом по коже, улавливая аромат мятного геля для душа. Сильная рука тут же его приобнимает, прижимая к себе. Губы оставляют лёгкий поцелуй на виске. — Всё уже совсем скоро будет готово, – ладонь продолжает поглаживать аккуратные плечи, – ты небось проголодался.. — Ммм.. Бинни, можно мы ещё так постоим хоть чуть-чуть?.. — Конечно, малыш.. Всё, что тебе нужно, – Чанбин выключает плиту и полностью оборачивает руки вокруг талии. Ким утыкается носом в чужую шею, и Чанбин слышит тихое шмыганье, а затем ещё одно. Он тут же сгребает хрупкое тельце в объятия и, приподнимая, сажает на кухонный гарнитур. Сынмин же крепко вцепляется в чужие плечи, возможно даже оставляя на них лёгкие следы ногтей. Но Чанбину на это вообще всё равно. Важно сейчас только состояние парня напротив. В отношениях с Сынмином можно быть готовым к чему угодно: и к поддразниваниям, и к весёлому сарказму, и к любым шуткам. К приливам энергии или нежности, к требованиям получить больше внимания, но никак не к слезам. Особенно таким неожиданным.. не то, что бы Ким был каменной стеной, сдерживающей свои чувства, вовсе нет. И всё вышеперечисленное тому подтверждение. Парень мог плакать публично, однако всё же всегда старался поскорее перестать, чтобы не заставлять кого-либо переживать. Чанбину было известно, какая ранимая и чувствительная душа у его мальчика за этой некой маской. Хотя нельзя сказать, что это "маска", нет.. Это всё Сынмин, целиком и полностью, без каких-либо масок. Но что сейчас заставило эти милые щенячьи глазки наполниться слезами, а самого паренька старательно отводить взгляд в сторону?.. — Что такое, Минни?.. – осторожно начинает Со, перемещая одну руку на чужую шею, стремясь развернуть лицо к себе, но замечая слезу, стремительно скатившуюся по чужой щеке, он прекращает какое-либо давление и движется пальцами к загривку, поглаживая кожу в том месте. – Детка, маленький.. Ну что произошло? Кто заставил тебя плакать? Обычно Сынмину не нравились данные прозвища, но сейчас щёки приятно покалывает от румянца, на сердце тепло от трогательной заботы в его сторону, но в то же время всё ещё больно от того, что произошло на сегодняшнем уроке вокала. Он встречается глазами с обеспокоенным взглядом напротив и, зная то, что его поддержат ну или хотя бы не осудят, решается рассказать. — Я ужасный человек.. – начинает Ким после пары глубоких вдохов, – мало того, что мой вокал был сегодня на днище, так я ещё из-за какой-то внутренней злости на себя сорвался на ни в чём не повинного человека, который просто сказал, что мне нужен отдых.. – ещё пара слезинок скатываются по щекам. — Детка.. как ты можешь считать свой бесподобный, пронизывающий душу вокал днищем, – одна рука перебирается под чужую толстовку и поглаживает поясницу, а другой Чанбин вытирает мокрые щёки. — Нет! Ты не понимаешь.. я.. сегодня действительно всё звучало крайне ужасно.. я не знаю, что происходит.. Мой преподаватель сказал, что мне нужен отдых, а я накричал на него за это, вышел и хлопнул дверью.. Как же стыдно-то.. — Но ты ведь не хотел этого делать? — Конечно не хотел.. но какое это имеет значение, если.. – чужой палец накрывает губы и не позволяет больше ничего сказать. — Подожди, дослушай. Твой преподаватель действительно прав, тебе нужен отдых. Детка, ты совсем себя загонял.. и не смотри так на меня, ты очень много трудился над своим голосом и умением владеть им. У тебя шикарные данные и шикарный вокал, но из-за усталости и нагрузки, которую ты дополнительно решил взвалить на свои плечи, он тоже может давать сбой. Тебе не нужно себя винить, маленький.. Да, не очень красиво вышло с преподавателем, но ещё не поздно перед ним извиниться. Просто напиши пару слов от себя, если хочешь конечно. Я уверен, что он поймёт. Всё это время Ким смотрел на Чанбина не отрывая взгляд и практически не моргая. Поглаживания на уровне поясницы всё больше расслабляли, а с каждым словом парень понимал, как же ему повезло с таким партнёром, ведь сердце и вправду перестало больно сжиматься. Со вновь пришёл к нему во тьму и протянул руку, вытянув на свет. Простого спасибо тут ой как недостаточно, поэтому Сынмин оплетает чужую талию ногами и притягивает ближе к себе, крепко обнимая за шею. На пояснице чувствуется уже вторая рука, которая пробирается выше вдоль позвоночника. Как же хорошо.. — Спасибо, милый.. ты самый лучшим парень на свете, мне очень повезло, что ты выбрал меня.. Спасибо. — Ты достоин самого лучшего и я постараюсь быть для тебя таким, ведь ты лучший для меня и всегда таким будешь. Люблю тебя, малыш. Чёрт, это что вновь слёзы? Ну и ладно, всё вновь стало хорошо и это самое главное. — Я тебя тоже. Очень сильно. Чанбин наконец нашёл для себя подходящий способ справляться с душевной усталостью. Он просто преобразует её в физическую, она не такая болезненная и пользы телу больше будет. Ну так парень считал по крайней мере. Поэтому и сейчас он находился в зале вне плановой тренировки. Очень хорошо, что рядом никого нет, можно побыть в своём состоянии и не притворяться, что всё хорошо. Нет, Со безусловно доверял всем из группы и мог делиться своими переживаниями, но сейчас он не хочет кого-либо беспокоить, потому что просто "устал". Мышцы начинает уже крайне неприятно щипать, поэтому Чанбин со скрежетом зубами опускает штангу на держатель, оставаясь так лежать, восстанавливая дыхание. В дверях спортзала пару-тройку раз показывалась голова шатена, который приглашал пойти с ним ужинать, потом лежать обниматься и крайний раз просто пойти с ним, но Чанбин все разы отмахивался и, натягивая улыбку, отправлял Кима назад. Сейчас его появление было бы кстати.. Это проносится в кудрявой голове за пару секунд до того, как дверь вновь открылась и в помещение зашёл объект нынешних мыслей. Весь такой домашний, милый, без макияжа, в своих широких шортах и футболке, наверняка после душа пахнущий каким-нибудь цветами. Чанбин, собрав силы, которые в нём остались, садится на месте, а взгляд его цепляется за заколку на чужой чёлке. Вроде бы из набора, который он как-то подарил.. Приятно. Сынмин мягкими шагами приближается к нему и, ставя на пол стакан с трубочкой, который всё это время держал в руке, садится на бёдра Со и тянется руками, чтобы его обнять. — Я потный и вонючий.. – приглушённо издаёт звук Чанбин, но ему никак не хочется прерывать момент и он просто оплетает руками родное тело. — Да, я знаю, – пальцы забрались в чужие тёмные волосы и переплелись с ними, – но как будто меня это остановит. Ты опять изводишь себя, борясь с ментальной усталостью, да? Помнишь, мне кто-то говорил, что нужно давать себе законный отдых, м? Кто бы это мог быть, – Сынмин опускает подбородок на чужую голову и чувствует на груди сбитое тёплое дыхание. — Мне так просто легче.. я не знаю, куда себя деть, поэтому прихожу сюда.. я просто.. – оправдывающийся голос прерывается от ладошки, появившейся под майкой и начинающей растирать это место. — Мой милый мальчик устал, да? Он так много работает над собой, так старается быть лучшей версией себя.. он такой молодец, самый-самый лучший. Но даже самым сильным мальчикам нужен отдых, да, Бинни? Не преобразование боли в другую, а обычный отдых. Я всегда постараюсь быть рядом, когда тебе нужна поддержка.. не уверен, что смогу полностью помочь, но хочу попросить, чтобы ты хотя бы говорил о том, что тебе это нужно, хорошо? – Ким прижимается губами к макушке. Чанбин тем временем не знает куда деть появившиеся в глазах слёзы, поэтому просто позволяет им течь по лицу. Сынмин крайне редко так нежно говорил с ним и называл своим мальчиком, обычно он проявлял любовь только через действия и поступки. А сейчас сидит у него на бёдрах, гладит спину, перебирает волосы и шепчет вновь и вновь приятные слова на ухо. Рядом с ним не нужно быть сверхсильным, взрослым и сдержанным, можно показывать слабость.. Этот человек определённо самый лучший в его жизни. — Договорились? – шатен приподнимает лицо Чанбина и проводит пальчиком вдоль солёной дорожки, оставшейся от слёз. — Договорились.. Я люблю тебя. — И я тебя, – Ким ловит губы напротив и оставляет на них лёгких поцелуй, тут же прерывая его и вставая с нагретого места, беря в руку стакан, – а теперь пойдём. Сначала в душ, потом в кроватку. Давай-давай. Слышится недовольный стон Чанбина, который определённо хотел больше одного поцелуя. Но он всё-таки поднимается и подхватывает протянутую ему ладонь, переплетая пальцы. — А ты меня потом поцелуешь? – с интонацией подобной ребёнку спрашивает Со, чем вызывает смешок у Сынмина. — Конечно поцелую, куда я денусь-то.. Через полчасика уже свежий, зацелованный и довольный Чанбин лежал головой на груди своего парня, который нежно гладил его оголённую спину. И вот вновь всё хорошо. — Спасибо.. – на это Сынмин лишь крепко сжимает чужую ладонь и целует в лоб. — Засыпай, милый.. Мой самый сильный мальчик.