Снова в деле. Любовь и другие неприятности

- Войдите! – Смолокуров моментально откликнулся на стук в дверь, и в кабинет вошел Ухов. – Ну, в этот раз хоть с новостями? Или опять все впустую? - В этот раз с новостями. – заверил Василий. - Ну, тогда садись и рассказывай. – Смолокуров кивнул на стул. – Не тяни. - Ну-с, значит, Колосников Григорий. С одной стороны, вроде пока ни в чем таком не замешан, но имя его в тех кругах известно. И связывают его исключительно с шайкой Фомы Беспалого. - Того самого? – уточнил пристав. - Того самого, как есть. – согласно кивнул Ухов. - Вона как… - Смолокуров задумчиво потер подбородок. - А… можете мне объяснить? – осторожно поинтересовалась Анастасия, переводя взгляд с Ухова на пристава и обратно. Не смотря на некоторое количество раскрытых преступлений, криминальный мир был ей слишком мало знаком. - Да объявилась тут с год назад одна шайка… - заговорил Смолокуров. – Числится за ними уже несколько серьезных ограблений. То лавка богатого купца, то ювелирный магазин, то дом богатый. И так все чисто делают, что ни свидетелей, ни улик, ни подозреваемых не находится. И ни одного прокола. Вроде как, связывают со всем этим некоего Фому Беспалого, но доказательств, опять-таки, никаких. Вот и висит несколько дел в разных участках по всему городу, с места не двигаются. А тут сразу – вот вам и выход на шайку. Интересно. Что еще, Ухов? - А еще тип тот, как купец сказал, вертлявый да скользкий. Опознали его. Звать Васька-Цирюльник. Крутится и тут, и там, но никогда ни на чем не попадался. И, что характерно, считается чуть ли не правой рукой того же Фомы Беспалого. - Да что же это? – Смолокуров в полном недоумении откинулся на спинку стула. – При чем же тут может быть убийство Михаила? Ни больших денег, ни толку какого с этого… А почему, кстати, он Цирюльник? - Ну, кто-то говорит, что он раньше и впрямь цирюльником работал. Но это доподлинно неизвестно. Зато точно известно, что таскает он с собой везде бритовку, остро отточенную. И любит на людях ей помахать, ежели чего не так. - Орудие убийства. – ошарашенно выдохнула Анастасия. - Кстати, и шрам этот на виске, говорят, он сам себе этой бритовкой и нарисовал. То ли по пьяни, то ли для острастки. Едва коляска Антона Серафимовича отъехала от дома, в дверь постучали. Григорий Колосников ворвался в комнату Константина, оттолкнув с дороги горничную Катерину так, что та едва не упала. - Ты что себе позволяешь? – завопил он, с диким грохотом захлопывая за собой дверь. – Как это называется? Константин, выронивший от испуга из рук книгу, смотрел на Григория снизу вверх, сидя на стуле у окна. - Аннушка со вчерашнего вечера ревет в три ручья. – продолжил Колосников не столь уже громко, но все еще с угрожающими нотками в голосе. – Что значит «на какое-то время расстаться»? - Да не могу я! Понимаешь? – Константин отпихнул книгу и отвернулся к окну. Но все же визит знакомца приводил молодого человека в несомненный трепет – его руки явно подрагивали. Да и в глазах читалось что-то вроде страха. – Не могу! Как вижу вас… вас всех! Так сразу перед глазами Миша мертвый встает. Я и на тебя смотреть не могу. Мне видеть вас – мука адова! И ее тоже! Понимаешь? - И что теперь?! – зарычал в ответ Григорий. - Я и так полиции наврал, как договаривались, чтобы подозрение на Дашу не пало. – устало отмахнулся Костя, передергивая плечами. – Что тебе еще надо? - Что мне надо?! – вне себя от такой наглости опять взревел Колосников. – Что надо?! Да чтобы ты женился на сестре моей, как обещал! Вот, что мне надо! - Я не могу. – упрямо повторил Константин, опуская голову. – Я видеть ее не могу сейчас. Не могу! Сейчас – не могу! - Сейчас не могу? – голос Григория стал из бешеного вкрадчиво-угрожающим. – А когда сможешь? - Не знаю. – пожал плечами молодой человек, не поднимая головы. – Сейчас не могу, а дальше – посмотрим… - Да ты с ума сошел, Костенька. Или ты думаешь, что я сестрам просто так разрешал шашни с вами крутить? Я же ждал, что вы на них женитесь. Надеялся будущее их устроить. А ты, значит, на попятную? Как в постель сестру мою затащить – это пожалуйста. А как жениться – он видеть ее не может. - Я… я понимаю, Гриш. – Костя бросил на него затравленный взгляд. – Но мне, может, просто время нужно. - Время? – Колосников явно с трудом сдерживал нарастающую внутри ярость. – Шиш тебе, а не время! Либо объявляй о помолвке. Либо… либо пеняй на себя, друг мой ситный! - Ну, и что ты со мной сделаешь? – Константин устало поднял голову. - Я-то? – презрительно фыркнул Григорий. – Я-то ничего. Я – человек мирный, разве что по морде могу залепить. Но найдется, пожалуй, человечек, который все тебе объяснит. Ему мои интересы, знаешь ли, дороги. Брат твой, к слову, остался должен мне кругленькую сумму. - Какой-то человечек, деньги какие-то. Гриш, я ничего не понимаю… - А ты на досуге подумай. – Григорий ткнул пальцем ему в грудь. – Сроку тебе до завтра. Вечером, как стемнеет, приходи на квартиру – там во всем и разберемся окончательно. Может, к тому моменту чего надумаешь – ты ж не дурак у нас. - На квартиру? – ошарашенно переспросил Константин. В его глазах промелькнул неподдельный страх. - Думай, Костенька, думай. Два и два сложишь до завтра-то. А не сложишь – так тебе помогут, разъяснят все в лучшем виде. В гостиной царил полумрак. – во всей комнате горело только несколько свечей в канделябре на столе. У окна спиной к свету стоял невысокий, щуплый молодой человек в плаще с высоко поднятым воротником и шляпе, какую молодежь носила по последней моде. Левая рука его под плащом подергивалась, отбивая по ноге нервную дрожь. Ожидание затягивалось. И вот наконец в замке повернулся ключ. Дверь открылась, в комнату вошел субъект крайне неприятной наружности со светлыми засаленными волосами, выбивающимися из-под картуза, и тонким кривым шрамом на виске. Молодой человек у окна лишь повернул голову краем глаза посмотреть на гостя и снова отвернулся к окну. - Константин Антонович, полагаю? – с некой издевкой поинтересовался светловолосый. Молодой человек у окна молча кивнул. - Ну, а меня Васькой можешь звать. Поговорим что ли, Костенька? – светловолосый подошел ближе. - Пого… кхе-кхе… говорим… - сипло ответил молодой человек, закашлявшись. - Мне вот интересно, ты два и два-то сложил? – усмехнулся субъект со шрамом. – Или так в потемках и бродишь? А то мне, вишь ли, просветить тебя поручили. Так как? Сложил или пообъяснять надобно? - Может и сложил. – ответил молодой человек, все еще кашляя в кулак. – Но ты уж расскажи все. - А что тебе рассказывать-то? – усмехнулся Васька. – Ежели два и два сложил, то и так уже все понять должен был. А ты так и будешь там спиной ко мне стоять? – вдруг рявкнул он на молодого человека. – Ишь какой таинственный! А ну – повернись и говори лицом к лицу. Молодой человек медленно повернулся, нехотя убирая от лица воротник и снимая шляпу. - Вот те и раз! – Васька хлопнул себя по ляжкам. – Это что ж за маскарад?! Баба! Это Костенька у нас таким трусом оказался, что бабу вместо себя прислал что ли? Ой, не могу… - но тут он вдруг резко сменил веселость на злость: - Кто такая? Зачем здесь? - Ардашникова Анастасия Андреевна. – представилась Анастасия, откидывая за спину плащ и поднимая правую руку с зажатым в ней револьвером. Несколькими часами ранее… - Я туда не пойду. – замотал головой Константин. – Что хотите про меня думайте, а я не пойду. Струсил. Да, струсил. С таким встретишься, еще не так струсишь. - Тарас Петрович, - развел руками купец Миронов, - хоть режьте, но туда я его не погоню. Одного сына у меня уже нет. Сами вы это придумали, сами дальше все и расхлебывайте. - Понимаю, Антон Серафимович. – кивнул Смолокуров. – Дальше будем сами как-нибудь. - И кого пошлем вместо Константина? – спросила Анастасия. - Ну, кого… - Смолокуров критично осмотрел своих помощников, застывших у двери. Оба были выше и крупнее Константина, а для правдоподобности пропорции надо было хоть немного соблюсти. – Найдем кого-нибудь. - Считайте, что уже нашли. – неожиданно заключила Анастасия. – Константин Антонович, ну-ка, встаньте. Молодой человек встал и неожиданно оказался одного роста с Анастасией. - Вот уж нет! – Смолокуров рубанул рукой воздух. - А какие еще варианты, Тарас Петрович? – пожала плечами Анастасия. - Найдем кого-нибудь. – упрямо повторил пристав. - Кого и когда? Уже сегодня вечером надо идти на встречу. Вот я и пойду. Константин даст мне какой-нибудь свой костюм… - Настя… - почти зарычал Смолокуров, упираясь в стол обеими руками. – Ты что придумала? – он осекся, сообразив, что при всех назвал ее Настей. Впрочем, сейчас ему было на это наплевать. – Не может быть и речи! Это опасно! - Почему опасно? – развела руками Анастасия, словно желая найти где-то рядом ответ. - Потому, что это встреча с человеком, который в кармане носит бритву и режет ею людей! Оба Мироновых, а также Ухов с Перетрухиным молча следили за их диалогом, переводя взгляд с Анастасии на Смолокурова и обратно. - Я не буду подходить к нему близко! – упиралась Настя. - Конечно, не будешь! Потому что тебя там не будет! – настаивал на своем пристав. - Да некого туда больше вместо Константина посылать! И у меня револьвер! - И у меня! Но это не важно! - Важно! Потому что ты со своими людьми будешь в соседней комнате. И появитесь раньше, чем он успеет ко мне подойти! - А если он успеет?... – Смолокуров резанул большим пальцем по горлу. - Не успеет! А если мы еще будем здесь препираться, то мы и на встречу не успеем. – поставила точку Анастасия. – Константин, дайте мне вашу одежду. – она еще раз повернулась к Смолокурову. – Я переоденусь и поеду отсюда на квартиру. На случай, если за домом следят. - Катерина… - неуверенно позвал горничную молодой человек. - Ну, что за баба такая упрямая… - простонал Смолокуров, когда Анастасия с Константином и Катериной ушли искать подходящую одежду. - Тяжело вам придется, Тарас Петрович. – сочувственно похлопал его по плечу купец. - В смысле? - В смысле – с такой женщиной по жизни рядом идти. Тяжело будет. Но, сдается мне, что для вас оно того стоит… - И кем же ты Костику нашему приходишься? – Васька рассматривал Анастасию, склонив голову набок и засунув руки в карманы. – Тетушка любимая? Или полюбовница? - А вдруг я из полиции? - Из полиции? – Васька на мгновенье замер, прислушиваясь. – Ну, ежели бы ты из полиции была, то мне давно бы уже руки скрутили. Да и тихо тут что-то для засады. Полиция у нас тихо в засаде сидеть не умеет – то зевают, то чихаю, то кряхтят. – он сделал пару шагов навстречу Анастасии. - Стой, где стоишь! – уверенно приказала она. - Ну, стою. – Васька пожал плечами, но сделал еще пару шажков. – Так надо тебе чего? - А тебе чего надо? – в тон ему задала свой вопрос Анастасия. - Ну, мне-то ясно чего. Чтобы Костенька на барышне своей женился. И поскорее. А то некрасиво как-то – попользовал и бросил. И чтобы деньги отдал, которые братишка его Григорию Тимофеевичу задолжал. - А ты-то тогда что тут делаешь? Пусть Григорий Тимофеевич и приходил бы разговаривать. - А я услугу ему оказываю. Дружок он мне. – Васька, еле заметно переступая, придвигался все ближе к Анастасии. - Услугу? А не многовато ли услуг? Одну-то ты ему уже оказал, как я понимаю? Когда Михаила тут прирезал. - Было дело. Грешен. – покачал головой Васька, цепко следя за дулом револьвера Анастасии. – Но для друга-то ничего не жалко. Одного братца убил, можно и второго припугнуть. Мишка-то больно умным оказался, обещался в полицию про меня рассказать. А я этого допустить ну никак не мог. Вот и пришлось… - Стоять! – почти закричала Анастасия, сообразив, что противник находился уже слишком близко. - Полиция! Стоять! – из обеих спален выскочили полицейские во главе со Смолокуровым. Но было уже поздно. Ловко поднырнув под дуло Настиного револьвера, Васька ухватил ее за руку и резко дернул к себе, закрываясь ею от полицейских стволов. Ее револьвер отлетел в сторону. В руке Васьки блеснула бритва, приставленная к горлу Анастасии. - А вот это ты зря… - глухо прорычал Смолокуров. - Нет, начальник. – оскалился Васька. – Это ты зря тут безобразие затеял. Стрелять ты в меня не будешь, а то неровен час в барышню попадешь. Надо же? – он критически оглядел Анастасию. – И впрямь из полиции. И чего тебя, дурёху, туда потянуло… - Отпусти ее. Все равно тебе не уйти отсюда. – зло бросил пристав. - Ну, это мы еще посмотрим. – осклабился Васька. – Ты, начальник, ежели не хочешь, чтобы я барышне по горлышку чикнул, то отойди-ка со своими людьми с дороги в стороночку. П-шла! – он подтолкнул Анастасию, заставляя ее идти вперед. Смолокуров опустил револьвер и кивнул своим людям. Один за другим стволы опускались, и полицейские отходили в сторону. Поворачиваясь так, чтобы между ним и полицией всегда была Анастасия, Васька шел уже почти пятясь задом. - Ты бы на месте остался, начальник. – поигрывая бритвой у горла Анастасии, огрызнулся Васька, заметив, что пристав медленно двигается за ними. - Ну уж нет. – недобро покачал головой Смолокуров. – Я с нее глаз не спущу, пока она у тебя в руках. Изредка оглядываясь, Васька довел Анастасию до входной двери, уперся в нее спиной, нащупал ручку, попытался открыть. Дверь не поддавалась. Он лишь на мгновенье ослабил хватку, чуть отведя руку с бритвой от горла Анастасии, чтобы как следует ухватить дверную ручку. Но и этого оказалось достаточно. Анастасия со всей силы оттолкнула его от себя, падая в противоположную сторону. Взметнулась рука с бритвой. Грянул выстрел. Анастасия истошно закричала. Смолокуров выстрелил еще и еще. Через мгновенье стало понятно, что все кончено. Васька, косо повалившись на бок, не шевелился. В стороне сидела Анастасия. Глядя перед собой невидящими глазами, она судорожно дергала воротник мужской рубашки, словно он душил ее. Смолокуров немедля подлетел опустился на колени. Рядом с Васькой засуетились полицейские. - Ты как? Цела? – пристав ухватил ее за плечи. Анастасия вскрикнула, вскинув руку к правому плечу. – Что? Смолокуров отнял ее руку. Рукав пиджака, прорезанный бритвой, набухал, наливаясь кровью. Ругаясь сквозь зубы, пристав стащил с Анастасии плащ, все еще болтавшийся у нее за спиной, потом аккуратно стянул и пиджак. Рукав сорочки тоже уже был в крови. Смолокуров рванул его руками, обнажая плечо и руку Анастасии. По коже тянулся длинный тонкий порез. - Это ничего… - пробормотал Смолокуров, комкая оторванный рукав и прикладывая его к ране. – Держи-ка давай… другой рукой… вот так… Ухов! – рядом возник верный помощник. – Что там? – Смолокуров кивнул в сторону Васьки. - Убит. – коротко констатировал Ухов. - Черт! Ладно… Давай за извозчиком. А потом со всеми остальными в пролетку и к дому Колосниковых. Григория надо срочно брать, пока не узнал, что дружок его мертв. А мы сейчас ко врачу поедем… - Смолокуров хотел поднять Анастасию на руки, но она вдруг засопротивлялась: - Я… сама могу… это же рука… помоги встать… Пристав аккуратно помог ей подняться, но она не смогла не только идти, но и даже стоять – ноги подкашивались, отказываясь слушаться. - Сама… - буркнул Смолокуров, поднимая ее на руки. - Кто там так стучит? – возмущенно нахмурился граф Семагин. – Да еще в такой час! - Это уже не стучит, а ломится просто. – согласился Володенька. – Арина! - Да иду я, иду… раздался в прихожей голос Арины. – Что ж так рваться-то… Анастасия Андревна… ой… - Настя! – разом выдохнули оба Семагиных, Ардашников и Вера Павловна, когда в гостиную вошел Смолокуров, несущий на руках Анастасию, завернутую в серый мужской плащ. - Тарас Петрович… - Ардашников говорил медленно, подбирая слова. – Я бы попросил вас… объясниться… - Объясниться – это сейчас. – кивнул пристав, перехватывая свою ношу поудобнее и направляясь к комнате Анастасии. – Арина, открывай-ка дверь. - Ну, тут уж я сама… - начала было Анастасия. - Ага, видел я как ты сама… - еле слышно буркнул Смолокуров, опуская Анастасию на кровать. Арина, бросилась снимать с Насти плащ, обнажая перебинтованные плечо и руку едва не до локтя, запястье поддерживала перевязь, перекинутая через шею. Смолокуров повернулся к Ардашникову и остальным и откашлявшись доложил: - Анастасия Андреевна получила легкое ранение при задержании особо опасного преступника. Андрей Константинович перевел ошарашенный взгляд с пристава на дочь: - Раненая, в мужской одежде, чуть ли не ночью… - Папа, не преувеличивай. – Анастасия хотела пожать плечами, но лишь дернула одним плечом и поморщилась от боли. – Там просто небольшой порез. Ничего страшного. А рука так, - она показала на перевязь, - просто чтобы плечо не беспокоить, чтобы быстрее заживало. - Настя, какое задержание преступников? Тарас Петрович, но вы-то… Настя, это же опасно! – Ардашников поворачивался то к приставу, то к дочери. - Ничего опасного. – примиряюще улыбнулась Анастасия. – Там было все полицейское отделение. Никакой опасности. - Да, но ты же ранена! - А ты привыкай, Андрюша. – вдруг подал голос граф Семагин. – Такая вот у тебя дочь. Ночью. В мужской одежде. На задержании опасного преступника. Раненая. Ардашников ошарашенно посмотрел на друга, не в силах подобрать слова. - Я ж тебе говорил уж. – развел руками Михаил Львович. – Ее уже и травили, и душили. Теперь вот еще порезали. Ничего не помогает. - Но Тарас Петрович… - не унимался Андрей Константинович. - И, сдается мне, что Тарас Петрович тут не виноват. – усмехнулся Володенька, хлопая Смолокурова по плечу. - Вот как-то так, Антон Серафимович. – подвел итог своего рассказа Смолокуров. Они с Анастасией на следующий же день (что могло удержать ее дома?) отправились к Мироновым, так сказать, с докладом. - Значит, убили вы его? – еще раз уточнил купец Миронов. - Убили. – подтвердил пристав. – Лично его застрелил. - Вот и хорошо, прости господи. – вздохнул купец. - Если честно, то не очень. – признался Смолокуров. - Это почему? – прищурился Антон Серафимович. - А хотел я этого гада живым взять. Да на банду их через него выйти. - Ну, а Гришка? Его-то взяли? – с надеждой спросил Константин. - Да в том-то и дело, что не взяли. – пожал плечами пристав. - Как так? – озадаченно повел головой Миронов-старший. - А вот так. Он словно почуял что. Как завидел полицию на улице – бросился бежать. И от погони ушел какими-то дворами да закоулками. А сегодня утром его нашли с ножом в сердце. - Значит, и этот свое получил. – заключил купец. - Получил. – согласился Смолокуров. – Только вы, Антон Серафимович, теперь поаккуратнее работников нанимайте. Думается мне, что Григорий Колосников сам по себе банде той был и не нужен вовсе. А вот как управляющий в лавке богатого купца… - Будьте уверены! Я и раньше осторожным был, а тут и вовсе поостерегусь. А вы, барышня? – Миронов покачал головой, глядя на руку Анастасии. – Ох, и отважная оказалась! Ну, да ничего – до свадьбы, как говорится, заживет. – он подмигнул Смолокурову. – Храни вас бог обоих, что второго моего сынка спасли, лиходеев этих наказали. Закрыто, значит, дело? - Закрыто. – качнула головой Анастасия и вдруг как-то грустно улыбнулась: - Девочек только жалко… - Ну, а с девочками уж как-нибудь решим. – усмехнулся в усы купец. – Оболтус мой вот уперся. Жениться на Анне хочет. - О-ля-ля! – Анастасия одобрительно покачала головой, глядя на покрасневшего Константина. - Ну, и вторую тоже в обиду не дадим. – закончил Миронов-старший. - Ну, так или иначе, а с этим делом мы закончили. А теперь – за Андреем Константиновичем и к Виноградову. Аккурат успеем. – заключил Смолокуров, останавливая извозчика. - Ну, тут уж… Я сама могу передвигаться… - вздохнула Анастасия, когда, помогая ей сесть в коляску, Тарас едва снова не поднял ее на руки. – Ничего же страшного. Не можешь же ты меня и дальше на руках… - она осеклась, глядя в пронзительные голубые глаза, сейчас полные лукавства. Коляска извозчика тронулась, увозя их прочь. Конец. Титры.