По душам.

      Уже как минут десять четверо полу-оборотней полу-зомби, если их хоть как-то можно охарактеризовать, сновались по одному тёмному подземному помещению… Они точно не знают, как это место было ими найдено. Почему? Ну…они никогда не могут поговорить друг с другом. Это главная причина всех разногласий и недопонимания в их маленькой теневой «семейке», во главе которой стоит Первый. Поэтому они и ждут его сейчас, что очевидно. Да только он, кажется, опять забыл, что помимо фанатиков у него есть и «реальные» приспешники.       –Долго ты будешь на моих нервах играть?! — прошипел Бессердечный, глядя на то, как Костолом перекручивает своё тело уже в тысячный раз, а потом расслабляет, с грохотом и противным склизким звуком падая на пол. Так после него ещё и следы! Да, они ото всех, учитывая, что они все состоят из этой самой мерзкой жижи, но всё же. Бессердечного невероятно бесил Костолом. Как и Слепой… только при Кукле он молчал, затыкая свой рот.       –Ты слишком нервничаешь, сладкий, — пропел…нет, проскрипел «Червовый король», делая очередное кольцо из собственного тела. Склонясь назад, он выгнулсятв спине, просовывая голову между собственными такими же кривыми и поломанными ногами.       Это ещё минимум его способностей. Фишка в этом и была–изачально показать всё самое простое…чтобы потом громогласно выкрикнуть «Ха! Гляди, чего ещё могу», и уж потом показать всё, что он может. Людей он пугал, оборотней заставлял напрягаться… а свои к нему привыкли. Конечно, Первый не считал его своим сильнейшим кадром, но, тем не менее, в Костоломе было нечто ужасное, что заставляло смертных дрожать от страха перед тем, как покинуть жизнь.       Больше всего выделял господин Куклу. Казалось бы, чем остаток самого… странного и с виду самого бесполезного клона выделился на фоне своих собратьев? Они и сами не знали, только позволяли ему учавствовать в переговорах с господином первому, при этом помалкивая. Кукла был близок к нему и не во время их собраний. «Бывший-Габриэль» был связным между тремя другими отбросами и их хозяином. Поэтому какое-то уважение и уже устоявшийся авторитет у него был, и его оспаривать не собирался даже Бессердечный.       –Я задержался, — возвестил о своём прибытии Первый, с гулкими чавкающими шагами заходя в помещение. Голос его доносился с нескольких сторон, причём у каждого в разуме, или что было у чудищ вместо него, он был…будто бы свой.       Бессердечный слышал срывающийся на слёзы боли, отчаяния и гнева (хотя последнее было очень странным) голос Зонтика, который при этом шептал, моля о «пощаде». Тихий и вкрадчивый тон Ромео, раньше бывший надёжным инструментом обольщения, сейчас только пугал своим безразличием к положению бывшего хозяина. До этого тихий Слепой, которого никто не видел и не слышал, теперь еле пытался сдержать собственный крик, слыша в голове только насмешки, ехидства и гадости, которые когда-то доносились из уст полноценного Вару. И Кукла… только он слышал истиный голос Первого. Тихий, нервный шёпот, который истерически то по громкости возрастал до крика, то уменьшался вновь, чтобы потом опять стать громче, и так по кругу, без конца.       –Рады видеть вашу сущность, тёмный господин, — ответил низким поклоном Кукла, и его примеру последовали уже остальные отбросы. Слепой даже перестарался, упав с ног на землю, растекаясь черно-зеленоватой лужей по поверхности грязного пола.       –Что же ты так неаккуратно, Слепыш? — спросил Костолом, так же припадая к полу, при этом ползя к кучке жижи на руках.       Тот сдавлено выдохнул, издавая при этом хрип.       –Ну ты и слабый, рохля…– прорычал Бессердечный, оскалившись. «Слёзы» усиленно потекли из глаз, оставляя ярко-голубые дорожки по щекам и «впадая» в отверстие на груди. Явный признак раздражения.       –Бессердечный, успокойся. Побереги свою злость для живых, — вклинился Первый, осадив его. Тот, слыша в своей голове плач, ощутил ещё больший прилив гнева, однако он понимал, что бороться с ним бесполезно, и попытался расслабиться.       Только один Кукла был по прежнему спокоен, не подавая признаков… ничего. Он не эмоционировал, ни не знал, что сказать (все были уверены, что он всегда знал), просто молчал, оставляя дело хозяину.       –Ну, вот и славно, — Первый прошёл в центр помещения, где было особенно темно, и, усевшись с плюхом на пол, подозвал движением руки остальных. Его слуги повиновались, и, кто шагом, кто ползком, приблизились к нему, рассположившись по вокруг него.       –Дети мои… вы меня не разочаровали, — голос в голове каждого смягчился. Сам оборотень выдал что-то похожее на улыбку, — За такой небольшой промежуток времени уже почти четверть этого мира под нашим влиянием.       По телам отбросов прошлась приятная дрожь. Он всегда называл их дело, их миссию общей… это подкупало и мотивировало. Так же, как похвала родителя дает ребёнку толчок в сторону новых совершений. В принципе, это то же самое.       –Тем не менее, — вставил сразу же он, и мягкость ушла без следа, –у нас есть проблемы, которые мы не можем решить. Причём…очень давно, — на последнем слове он сделал явный акцент.       –Вы про восставших? — подал голос Слепой.       –Или конкретно…– прошипел Костолом, — про Феликса?..

***

      Для отброса Червового короля «его» валет стал головной болью. Как и для Первого вместе с собратьями.       Начать хотя бы с того, что что Феликс мог быть заменой Костолому, и это не шутка. Много факторов этому мешало. То, что Первым Ромео был убит по случайности, хоть целью и был Феликс; то, что Феликс и не умер вовсе, когда до него добрались…       Костолом не знал, как относиться к факту того, что Феликс был перерождён в оборотня. Однако злость на когда-то клона Феликса вцепилась в него болезненно крепкой хваткой.       Ромео в серьёз никто не воспринимал. Это было фактом. Может, он собственноручно и намерено создал себе образ инфантила-романитика, живущий лишь самолюбованием и жаждущим внимания со стороны других. В другом случае, может, дело было в том, что он уже принял тот вид, то поведение, которое от него ждали с самого начала.       Все понимали, что Ромео ведёт себя так, как должен. Никого не волновало, чего ему в самом деле хочется, к чему он стремиться. Он уже принял эти «оковы».       Отброс же освободил себя от них. Ему не нужно прятаться. Если получить такую нужную ему любовь не получается, как бы это ни было эгоистично… он будет действовать по-другому.       

***

      Первый издал неудовлетворённое рычание. Повстанцы, что как-то посмели воспротивиться своей новой оборотневой природе, были для него прямо мозолью. Причём той, о которой вспоминать не хотелось бы, но если ты вовремя не обратишься к медику или хотя бы что-то не сделаешь сам, то последствия халатности будут весьма удручающими. Поэтому он искал любой способ убрать неугодных со своего пути. А их, в свою очередь, назло ему точно, становилось всё больше, и больше, и больше… Кто бы мог подумать, что один неуравновешенный, не умеющий строить планы и стратегии валет сможет поднять сначала бубнового короля, наставить его на путь открытой борьбы, а потом и остальных… силы выравнивались, и ему это не нравилось.       –Господин, мы делаем всё, что в наших силах, чтобы распространять ваше влияние, — наконец заговорил Кукла, устремив взор ярко пылающих глаз на Первого и только на него, — Кроме того, Тёмный отряд, насколько я знаю, тоже.       Бессердечный пренебрежительно скривил лицо, тихо фырча.       –Да только и они прокололись, потеряв разведчика!       С пола послышался тихий хрип и чавканье. Слепой не до конца, но собрал себя в кучу, теперь сидя на коленях, прижимаясь к полу.       –Мим готов был предать нас давно…– прохрипел он.

***

      Неужели Слепой когда-то был Вару?..Тролль бы посмеялся над этой тряпкой, которую было легко повалить на лопатки, избить, унижать морально и физически… и уж тем более, получить такой «подарок» от Зонтика, который, теперь был, честно говоря тоже до неузнаваемости другим… но, тем не менее, это всё ещё когда-то пиковый и трефовый валеты.       Вару, пусть и был сильным, не смог вытянуть счастливый билетик, хотя, как ни странно, считался везунчиком. Тем не менее, и он пал, и был возраждён…Честно, даже отброс не сильно этого хотел.       То, что Вару, чувствовал перед кончиной–тревогу, унижение, обиду… и страх, как можно понять, были вечными спутниками Слепого. Он не мог избавиться от всего этого. Более того, уже у отброса было огромное и давящее чувство вины. Он понимал, что если бы он не существовал, то сейчас он был бы другим. Уверенным, таким же, как его владелец, ехидным, мерзким… но нет. Вышло всё не так.

***

             Первый зыркнул на отбросы Зонтика и Вару.       –Именно поэтому теперь большая часть работы на вас.– непреклонно сказал он, –И это должно вас мотивировать, чтобы быть ещё усерднее! –в голове каждого с каждым словом он говорил всё громче и озлобленнее, хотя и проявлялось, это по-разному.       –Господин, мы держим в страхе весь Карточный Мир, — с ехидным самодовольным смехом проскрипел Костолом. Но тут же его окунули в чан с ледяной водой слова Первого:       –Без меня вы бы не получили своего статуса здесь! Никто из вас! К тебе это относится больше всего, Костолом!       Розовый отброс поглядел на хозяина с недоумением и неподдельным страхом. Кажется, даже всё его упругое и подвижное тело в самом деле закостенело.       –Поэтому вы должны меня слушаться! И не допускать ошибок! — уже рявкнул он, поглядев на остальных, — иначе я могу вас всех уничтожить, как не нужных псин!       –ЗАТКНИСЬ!— Взвыл Бессердечный. Остальные отбросы уставились на него с ужасом, даже Кукла, что на всё реагировал с каменным лицом, сейчас поглядел на него, словно на сумасшедшего.       «Зонтика» же уже достал крик, который доносился в его голове заместо голоса господина. Обвиняющий, душераздирающий, и что хуже всего…его.

***

      Зонтик и его отброс, казалось бы, никогда не были единым целым. По их характерам такого точно не скажешь. Если о Зонтике вспоминали добрым, каким-то сочувственным словом, и скучали по нему… Бессердечного никто не любил. Его боялись, причём все… О, он помнил, как напугал Куромаку, притворившись трефовым валетом. Какое удовольствие он чувствовал, как упивался тем, что боиться не он…       Наверно, именно его желание мести за прошлую, уже ненужную ему жизнь играла с ним такую злую шутку. Но он бы не назвал это так. Для него его способности, его вид, его сила–оружие. Смертоносное, опасное как для людей, живущих в карточном мире, как для клонов Фёдора, которых он ненавидел…       Ненавидел за те воспоминания, которые они оставили Зонтику когда-то давно. И, наверно, вся ненависть и обида подавлялись валетом, ведь он мог прощать, понимать и принимать, чтобы человек не сделал… Бессердечный такого не умел, и не хотел уметь. Он был его злостью и ненавистью, которую уже не спрятать…

***

      Слепой снова сжался в кучку, хлюпая и издавая сдавленный вскрик. Он боялся Бессердченого, ведь знал, что тот может сделать в точке своего кипения… он мог нападать и на своих собратьев.       –Бессердечный, — тихо и размеренно проговорил Кукла, в упор глядя, всё же, на своего подчинённого. Собрат по тёмной материи, которую использовал оборотень, создавая их, да по колоде карт Фёдора. Но в остальном… Кукла приблежён к первому, потому и выше них.       –Что?! –Оскалился на него тот, и жижа сильнее потекла из его глаз, проливаясь не только в дыру на груди, но и на пол, тут же перетекая обратно к хозяину, впитываясь в него, –Мы стараемся! Стараемся поубивать как можно больше людей, чтобы обратить их в оборотней, украсть их души, а в итоге?! Получаем только нагоняи!       Первый терпеливо молчал, глядя на распалившегося отброса, мельком смотря за реакцией других. Страх. Он любил его. Не важно, от людей или подчинённых. Он не пожалел, что создал их способными к чувствам и эмоциям…       Кукла не знал, что сказать, и как урезонить его. Срывы и вспышки гнева бывали с ним часто… но как же он это не любил.       –Кукла, ты хоть что-то можешь сказать?! — взревел «бывший-Зонт», буквально рыча и тыча обрубком руки в чёрной жиже в названного. Тот промолчал, глянув в сторону господина, — Ты не можешь вечно отмалчиваться!..

***

      Мог. Кукла был создан для этого. Можно сказать, выбор Габриэля на роль правой руки для Первого был шикарным. Просто идеальным.       Молчаливый. Нерасскусимый никем. К тому же, он понимает только ограниченный спектр чувств, которыми его и наделил создатель… и он очень мал. Так что, по-сути, изменений, как он считал, в бубновом валете было мало.       Кукла только недавно начал подавать признаки того, что он– отдельное, живое, пусть и на неощутимую долю существо. До этого он молча исполнял любые приказы Первого. Любой мизерный каприз– он всё сделает. Потому что его цель– служить создателю, своему господину, не думая ни о себе, ни о чём.       Он больше походил на овоща. Как и в отношении первого, бесприкословно слушаясь его, так и со своими собратьями, среди которых он был и старшим, и лидером. И ему ни нравилось это, ни не нравилось. Он просто делал то, что должен по умолчанию.       Чем сильнее просыпалось сознание, тем больше притуплялись и так неощущаемые им чувства. Он начал понимать, что смысла в них нет.       Может, если он продолжить следовать за первым, и поведёт за ним остальных, и людей, и новых оборотней… тогда будет смысл? И насколько он будет значимым? А для кого?..       На этот вопрос он ответа не найдёт. И не пытается.

***

      –Вы меня поняли, дети мои.– снова уже тише и куда удовлетворённее сказал Первый, сдерживая злорадную улыбку. Нужно быть серьёзным, с ними так точно, –Теперь ваша задача продолжать осуществлять свою миссию.       –Да… господин…– прохрипел Слепой, снова упав на пол.       –Вы можете рассчитывать на нас…– Костолом как ящерица припал к поверхности пола, склонив голову.       –Слушаюсь…– прорычал недовольный Бессердечный, подавляя позыв ударить кого-нибудь из стоящих рядом… .....       –Вы будете довольны…– ровным тоном отрапортовал Кукла, склонив голову.       Первый снова кивнул им, уже не сдерживая удовлетворённого садистского оскала.       …Четверо молча наблюдали, как он покидает «Зал Совета Тьмы»…