Мой дорогой друг

На дворе середина ноября. Около полуночи. Тускловатые уличные фонари с трудом освещали мрачные и безжизненные улицы городка, пока грустный и одинокий человек едет домой. Казалось, Лео будто даже и не замечал ничего вокруг себя. «—Я не хочу сейчас с тобой общаться. — твердо произнесла Риче глядя ему прямо в глаза. — Возвращайся домой и больше не пытайся как-то связаться со мной, а иначе…» Он не замечает, как слишком сильно жмет на газ, одновременно с этим будто мертвой хваткой сцепляя своими пальцами руль. «…я тебя возненавижу» — почти шепотом тогда завершила свою речь Риче. Голова словно в тумане, в то время как все мысли вновь и вновь возвращались именно к ней. Потому что сколько бы он не старался, у него никак не получалось понять зачем она это сделала. И что теперь ему делать. Страшные мысли, которые он все это время пытался подавлять всплыли словно мусор на берегу океана. Каждая из них была так же токсична и ядовита для Лео, словно он та самая рыба, что пострадала от этих отходов. В конце концов, он даже не ожидал, что снова испытает эти, казалось бы, давно позабытые ему ощущения утомляющей бесполезности и надоедливости. Еще из-за той, кто когда-то утверждал ему, что он самая важная персона в его жизни. Оказавшись в стенах родного дома Лео быстрым шагом направился в свою спальню. Обеспокоенная Сьюзан, которая в это время что-то готовила на кухне, попыталась остановить своего подопечного, однако, тот её будто совсем не замечал. Ему уже было все равно – обидит он кого-то своим холодным отношением или нет, потому как энергии на то, чтобы придерживаться своего привычного образа «хорошего парня» ему сейчас категорически не хватало. Все, чего он хотел сейчас, так это отключиться от внешнего мира и пролежать так, в своей постели будто в состоянии анабиоза следующие пару-тройку лет. Прошла неделя. Лео, совсем ослабленный из-за отсутствия нормального питания, общения, свежего воздуха, целыми днями занимался только тем, что спал. Его постоянным увлечениям стали осознанные сновидения. Потому что только там, он, охваченный азартом из-за безграничных возможностей в своем подсознании, будто забывал кто есть сам, как и в целом, события в своей жизни. Вновь и вновь в своих снах он возвращался в то самое место, где они так часто любили болтать с Марти. Голубые глаза мальчика на свету блестели словно мрамор сияющих лазурных камней, а всегда такая яркая и широкая улыбка лишь дополняла образ. Лео, будучи в этих снах таким же ребёнком как и его друг, просто обожал время от времени заваливаться на него сверху, чтобы приблизиться лицом и разглядеть каждую сияющую крупинку в его, всегда таких больших и спокойных глазницах. Тот лишь звонко хохотал ему в лицо, одновременно с этим жмурясь и отталкивая от себя слишком прилипчивого светловолосого мальчика. — Ты мешаешь! — кричал ему Мартин, усаживаясь на свое прежнее место, откуда пару минут назад так нещадно сбил его маленький Лео. — Я же должен доплести свой венок. На что Лео, с выражением театральной скуки на лице, ответил: — Какой в этом толк, если я по щелчку пальца могу создать тебе десять таких? — сказав это он, махнув рукой в сторону, действительно создал десять цветастых венков, которые упали прямо ему на колени. Взяв в руки одну из них, самую красивую, по мнению Лео, он протянул свое творение растерянному мальчику и произнёс: — Мы же в моем сне! — Так значит, — на этот раз уже сам Мартин с серьёзным выражением на лице заглянул ему в глаза. — я всего лишь сон? Но… — тот взял в руки предложенный ему венок — почему? Лео непонимающе моргнул. — Что «почему?» — спросил у него светловолосый мальчик. — Почему я в твоем сне? — Мартин посмотрел на него так снисходительно, будто перед ним не ровесник, а ребёнок, которого еще учить и учить. Лео задумался, такой сложный вопрос от своего «сонного друга» он точно не ожидал. Совершенно не представляя, что ему на это ответить, он замер. Маленький Лео понимал, что это все всего лишь сон, однако, ничего про себя он не помнил. Кем является, почему постоянно хочет видеть в своих снах именно этого мальчика, на именно этой локации и именно с этими дурацкими венками. — Просто ты должен вспомнить меня, Лео. Вспомнить нас. — произнес Мартин с теплой, и такой до боли знакомой Лео улыбкой. — И тогда ты все поймёшь. Шокированный, Лео застыл. «Почему он вдруг заговорил так» — пронеслось у него в голове. После чего, он снова посмотрел на своего друга, но уже будто другими глазами. Перед ним предстало безэмоциональное лицо, смотрящее куда-то вдаль. Вся искра в его лазурных глазках потухла, мальчик вдруг стал ему совсем чужим. Лео схватился за голову. Слова Мартина, его новый образ – все это пугало мальчика и, одновременно с этим, наталкивало на определённого рода размышления. «Кто же я в реальности? — спрашивал у себя Лео, отчаянно пытаясь вспомнить. — Кто Мартин? Почему я ничего не помню?» Локации в его голове менялись одна за другим, однако, все это казалось ему незнакомым. Будто отделившись от себя, он наблюдал со стороны как маленький Лео, в окружении кучи таких же детей в белых халатиках лет семи-восьми весело проводили с ним время. Он заметил, что рядом с его маленькой копией всегда, тот тут то там весело кружился Мартин. Хватая мальчика за руку, он водил его по разным местам в этом таком большом и белом доме. Следуя за ними, он наткнулся на дверь, в которую тут же быстренько пробрались ребята. Лео поступил так же. Там он обнаружил еще одного такого же беловолосого мальчика, точь-в-точь как сам Мартин. Который сейчас о чем-то весело лепетал своему «двойнику», рукой указывая на маленького Лео, стоящего рядом с ним. От всей этой картины у «наблюдателя Лео» перехватило дыхание. Застыв на месте, он впился взглядом своими светло-карими глазами в того самого мальчика, который, в отличии от Мартина, сейчас выглядел так слабо и болезненно у себя на кровати. Будто еще чуть-чуть и его вовсе сдует сквозняком от приоткрытого окна в углу комнаты. Тот самый загадочный мальчик лишь слушал, что ему говорят и, дождавшись, когда те наконец-то умолкнут, повернулся лицом прямо к «нашему» Лео. Такие же лазурного цвета глазки как и у Мартина, однако, настроение в них было прямо противоположным. Леденящий душу взгляд будто проникал под кожу Лео, заставляя съёжиться и, в ужасе, поскорее сбежать из этого места. — Взрослым не место с Марти. — произнес мальчик, все так же зло поглядывая на него. — Кто ты такой? Услышав это, он вдруг впервые обнаружил, что смотрит на него сверху вниз. «Я взрослый?» — спросил он у себя в подсознании, после чего посмотрел на свои ладони. Лео заметил длинные и выразительные пальцы, действительно принадлежащие взрослому и высокому человеку, но точно не ему. Мгновение, и он выбежал из комнаты. Лео жаждал увидеть себя в зеркале. Пробегая мимо очередной комнаты, он из-за всех сил старался представить этот предмет на стене. Однако, из-за того что он сейчас очень сильно нервничал, у него получилось это далеко не с первого раза, а лишь спустя пару попыток. И, наконец-то наткнувшись на большое зеркало, почему-то в старинном стиле из белого дерева, он остановился около него. Ему было очень страшно-интересно узнать каким же он вырос. Заглянув в зеркало, он увидел лицо женщины лет сорока, что сейчас так обеспокоенно смотрит на него. Спустя пару секунд, та громко и будто вдали произнесла: — Пожалуйста, впусти меня! Я так соскучилась по тебе, Лео. Испуганный, он наконец-то физически открыл глаза. В комнату стучалась обеспокоенная Сьюзан. На тумбочке стоял стакан с парочкой таблеток, на одной из коробок которой было написано «Золпидем». Устало вздохнув, Лео все так же лежа размышлял, стоит ли ему ей отвечать. Такой раздавленный и похудевший он, со сто процентной вероятностью бы еще сильнее расстроил её. Однако, он так же понимал – тот факт что он игнорирует ее целую неделю нисколько не улучшает ситуацию. Поэтому, накинув на себя первую попавшуюся одежду, лежащую на полу, он побрел к двери. — Привет, Сьюзи. — Произнес он своим слегка осипшим тоном. Откашлявшись, он снова попытался что-то сказать, внутри надеясь что голос пришел в норму. — Я тут просто немного решил побыть наедине с собой, тебе не стоит беспокоиться за меня. — После чего стыдливо отвел взгляд, прикрывая свой рот. Выражение лица его няни буквально кричало о том, что она совершенно точно ему не поверила. К сожалению, или к счастью, эта женщина знала Лео как свои пять пальцев. Она уже с первых секунд, заметив его состояние тогда, неделю назад, около плиты, попыталась поговорить или хотя бы утешить своего подопечного, к которому за десять лет успела привязаться как к собственному сыну. Однако Лео, которого слишком утомляла всякая забота, старался как можно больше избегать ее, дабы в лишний раз не почувствовать себя виноватым. Он и так был слишком раздавлен из-за поступка Риче, поэтому расстраивать или злить кого-то еще ему совершенно не хотелось. Ее разочарованное выражение лица спустя пару секунд сменилось на понимающее. Судорожно вздыхая, женщина устало произнесла: — Я приготовила твой любимый яблочный пирог. Сходи покушай, — После чего, замявшись, она умоляюще посмотрела в его пшеничного цвета раскосые глазки, — пожалуйста. Лео кивнул. Не то чтобы он отказывался есть из принципа, чтобы доказать кому-то что-то, или таким образом привлечь чьё-то внимание. Просто с того дня, когда он «поссорился» с Риче, у него совершенно пропал аппетит. Он кушал иногда, когда чувствовал, что голод уже совсем начинает мешать его осознанным снам, однако, вся его еда заключала в себе лишь парочку бананов и воду, которую он тоже старался пить только по необходимости. Потому как она тоже по понятным причинам мешала ему спать. И ему было совершенно плевать, как подобное отношение к своему организму может впоследствии отразиться на его здоровье. Однако сейчас, наблюдая за тем, как близкий человек, так отчаянно просит его о чем-то совершенно незначительным, в груди Лео будто снова потеплело. Он вышел из комнаты вслед за ней. В свою очередь Сьюзан, счастливая, что тот наконец-то вышел из своего затворничества, побежала накрывать ему стол. Стараясь не переборщить с порциями она аккуратно наложила ему в тарелку куриный суп, а после, отломив дольку от яблочного пирога, поставила его рядом с ним. Будто переживая, что тот передумает и сбежит, она наложила так же себе и села напротив, незаметно поглядывая время от времени из своего места на светловолосого юношу. Так они просидели минут десять, пока в их доме не прозвенел настенный дверной звонок. В ту же минуту Сьюзан встала и, подойдя к двери, заметила на сенсорном экране двух беловолосых подростков лет пятнадцати. — Лео, у тебя появились новые друзья? — крикнула она ему со своего места. — Тут какие-то два странных седых мальчика. — после чего поспешила к нему со словами: — Жуть какая-то, это все выглядят так, будто мы в каком-то фильме ужасов. Мне впускать их? — Она взволнованно посмотрела в его изумленное лицо. Лео, который точно не ожидал увидеть близнецов у себя дома так скоро, даже понятия не имел, как ему на это реагировать. Его вдруг накрыл стыд и страх. Ведь все это время он просто страдал у себя в комнате, совсем позабыв про всё и всех вокруг. Он пропустил школу, совершенно без понятия что сейчас с Энтони, как поживает Риче. Поэтому, в надежде на то, что близнецы ему что-то расскажут, он агрессивно закивал, давая понять своей няне что да, их обязательно нужно впустить. Сам же, торопливо доедая свой суп, убрал тарелку в раковину и, немного приводя себя в порядок, быстренько сполоснулся, после чего накинул на себя свитер. За это время на его пороге как раз успели появиться гости. Сьюзан ахнула, увидев рубинового цвета глаза Одина. Хватаясь за голову, она произнесла: «а я еще что-то говорила про алые волосы Риче. Как же этот мир удивителен». О́дин же, хихикнув, постарался выдавить из себя как можно более вежливо: — Не удивляйтесь, Мисс, мы всего лишь альбиносы. Для нас подобного рода дефект в пределах нормы. Лео же, наблюдая за всей этой картиной со стороны, впервые за долгое время выдавил из себя короткий смешок. В конце концов, не сдержавшись, он расхохотался. Слишком много эмоций вдруг накрыло его с головой поэтому он, будто в истерике, продолжал стоять там и хохотать себе в руку, пока остальные терпеливо ждали, когда хозяин дома наконец-то придет в себя. Через пару минут они окружили стол, где каждый был со своей порцией яблочного пирога. Персонально для О́дина, Лео, уже имея представление о его вкусах, достал из холодильника все, что как-то связано с шоколадом. Совершенно счастливый и довольный своим положением О́дин, с усердием начал наковдывать себе на батон столько нутеллы, сколько только могло в него физически вместиться. Мартин же, все это время не сказавший ни слова, совершенно безэмоционально наблюдал за своим братом, пока тот наконец-то не закончит со своим делом и не обратит на него внимание. — Чего сидишь? — Произнес О́дин, поворачиваясь к нему лицом, — Кушай, когда предлагают. — а после продолжил наваливать шоколадную массу на несчастный батон. Лео стало немного неловко. Он вдруг начал переживать, что шоколада в его доме мальчику не хватит, и тот, обидевшись на то, что его слишком мало угостили, так и уйдет, ни о чем ему не рассказав. Немного почесав свою белобрысую макушку, Лео наконец-то выдавил из себя: — Ну… хорошая сегодня погодка, верно? — На самом деле, он терпеть не мог подобного рода «легкие беседы», которые, как правило, не приносили ему никакой полезной информации, однако, сейчас нужно было как-то начать разговор и это было первым, что пришло ему в голову. — Погода хорошая, а вот ты выглядишь не очень. — Начал О́дин, серьёзно посмотрев ему прямо в глаза. — Заболел? — В его алых глазках блеснуло беспокойство. Лео засуетился. Он совершенно точно не хотел чтобы о нем волновались, однако, в оправдание своего недельного отсутствия в школе ничего, кроме как надуманной болезни так и не смог придумать. Поэтому просто в очередной раз кивнул, откусывая дольку от своего пирога. О́дин, на «ответ» Лео, лишь посмотрел на его взглядом, который будто говорил последнему «я знаю, что с тобой происходит, поэтому даже не пытайся что-то от меня скрыть». Повисла очень тяжелая пауза. Лео вдруг пришла мысль, что, возможно, ему стоит походить на курсы актерского мастерства, раз уже второй человек за день отказывается ему верить. Устало вздохнув, О́дин продолжает свою трапезу, подмечая для себя что, его подружка, в отличии от Лео, была поразговорчивее, чем это унылое и осунувшиеся нечто. Так они, в неловком молчании, закончили кушать. После чего, старший из близнецов наконец-то продемонстрировал Лео, зачем пришел, а именно — необходимые ему конспекты, не сдача которых, гарантирует прогульщику жесткий выговор от учителя по истории. Забирая из рук улыбающегося мальчика конспекты, он отправился в свою спальню, чтобы уложить их в укромное местечко. Заходя в свою комнату, он и не заметил, как прямо за его спиной оказывается О́дин. Который, по всей видимости, все это время шел вслед за ним. — Прости, что вот так нарушаю твое личное пространство, однако... — начал Один, искренне надеясь, что не испугал до чертиков Лео своим внезапным появлением. И надеялся он не спроста, потому как стоило мальчику произнести слово, как Лео, испугавшись внезапного звука, чуть не упал споткнувшись о свой же рюкзак. К его большому стыду, в комнате сейчас было слишком неубрано, каждая вещь валялась то тут то там, потому как он днями не выходил из нее и так же не впускал туда Сьюзан. Хихикая, О́дин схватил Лео за ладонь и, усаживаясь вместе с ним на кровать, произнес своим немного игривым тоном: — Я все хотел узнать, как прошла твоя встреча с Риче? — Он старался улыбаться и вести себя как можно более легко и непринуждённо, сжимая в ладонях длинные пальцы своего собеседника, как бы подбадривая его этим жестом. — Я… — растерянный, Лео беспомощно наблюдал за тем, как тот продолжает атаковать его руку, сжимая все сильнее и сильнее, своими маленькими пальчиками ладонь с самодовольным выражением на лице. Эта тактильность напомнила ему о Риче, которая так же часто любила брать в свою ладонь его и разминать каждую из пальцев друга. «Друг» — Лео задумался, может ли он снова называть себя так по отношении к ней. — больше ей… — он загадочно посмотрел в лицо Оди. — …не друг? Услышав этот бессвязный ответ О́дин лишь устало закатил глаза, после чего, опомнившись, поскорее прикрыл свободной рукой свое лицо. Кое как сдерживаясь, чтобы не выкинуть ему «пару ласковых», он произнес: — Может, начнешь свой рассказ чуть более структурировано? — произнеся это, он старался выглядеть как можно более дружелюбным. На всякий случай, он решил поглаживать своим большим пальцем ладонь Лео, потому как прочитал в какой-то книжке что это имеет «успокаивающий эффект». В свою очередь Лео сейчас чувствовал себя уж слишком противоречиво. С одной стороны, ему совершенно не хотелось делиться своими проблемами, но с другой… Человек перед ним сейчас казался ему таким чутким и нежным. К всему прочему та тактильность, что он дарил ему прямо сейчас, слишком хорошо на него влияла. Он чувствовал, что еще вот-вот и расплавится. Ему так же было не совсем понятно отчего; то ли от нахлынувших эмоций, то ли от смущения, то ли от комфорта, которым так щедро в данный момент одаривал его беловолосый мальчик. Внезапно, он снова почувствовал, что действительно хочет ему открыться. Поэтому, не сдержавшись наплыва своих чрезвычайно противоречивых чувств, он наконец-то решил, что может позволить себе все ему рассказать. Ведь держать все в себе на этот раз было слишком сложно, а вывалить кому-то другому из близких о наболевшем, он бы никогда не решился. Другие привыкли видеть Лео сильным, независимым, уверенным в себе. В то время как О́дин, был новым человеком в его окружении, который с самого начала вызвал в нем очень теплые и доверительные ощущения. Таким образом, Лео начал свой рассказ с самого начала. Как он пытался предупредить Риче об опасности, поговорить с ней в том загородном доме, и та вдруг слишком жестоко с ним обошлась. После чего начал эмоционально рассуждать, почему такое вообще произошло, и как он мог это предотвратить, вспомнил Энтони и рассказал Оди о своих планах что вот, пусть лучше она встречается хотя бы с его другом, лишь бы не с ней. Все это время слушая его, О́дин старался максимально поддерживать диалог, всячески продлевая его, чтобы тот поделился с ним как можно большей информацией. Дослушав его до конца, он в изумлении приподнял свои тонкие седые брови, когда понял, что Лео, по всей видимости, она так ничего и не рассказала! Мгновение, и к нему снова пришло осознание: «Риче, ты молодец! — пришёл к выводу мальчик. — Ведь расскажи ты ему все как есть, он бы точно не оставил тебя в покое. Что, в конечном итоге, привело бы к тому, что его тоже обнаружили бы с огромной дырой в животе от чего-то железного и продолговатого». Однако, сказать ему об этом он точно не мог, ведь понимал – это лишь продлит его ненормальную зацикленность на ней. В этот момент Лео, опустив нос, сидел так, с очень странным выражением на лице будто еще чуть-чуть и он прямо тут расплачется. О́дин почувствовал, что прямо сейчас должен сказать что-то такое, чтобы он точно подумал: «вау, он такой классный, с ним я точно буду дружить и дальше!». Но время шло, а в его голове так ничего толкового и не прибавилось. Чувствуя, что зря тратит драгоценное время в неловком молчание, он начал судорожно вспоминать, как в таких случаях поступал Мартин. Ведь были моменты когда он так же уязвимый перед ним нуждался в поддержке. Внезапно, к нему пришло осознание. Посмотрев на него с самым серьёзным выражением на лице, он внезапно прижался к нему, обнимая двумя руками его худощавое тело. Шокированный, Лео застыл, раскрыв руки. О́дин подумал: «так, сейчас надо сказать что-то пафосное и весьма убедительное, чтобы это дурачье растаяло». К его счастью, он наконец-то вспомнил как на днях, читая какую-то попсовую книжку про любовный треугольник, заинтересовался одним персонажем, который в какой-то главе сказал главному герою что-то вроде: — Тот факт, что ты помешался на своей подружке, конечно, расстраивает меня. — произнес он дыша прямо ему в шею. — Потому что складывается ощущение, будто ты совсем не замечаешь никого вокруг. Ты не одинок, Лео, — О́дин прижался к нему еще сильнее, продолжая дословно цитировать того самого персонажа подменяя лишь имена: — У тебя всегда будет рядом Энтони, Мартин, я… Уже совсем покрасневший Лео, кое-как все же обнял его в ответ. То невероятное давление, которое он почувствовал на себе, от таких «обнимашек», хоть и нравилось ему однако, так же сбивало с ног. Буквально. Потому что в один момент они, потеряв равновесие, грохнулись прямо на кровать. Тяжело дыша, Лео попытался сконцентрироваться, чтобы его мысли внезапно не свернули куда-то в совершенно неожиданное для него русло. Однако, сделать это было ему немного сложновато, особенно когда ко всему твоему телу прижимается другое такое же, но уже поменьше, и, ко всему прочему, словно целуя его шею! Лео негодовал: «— ну зачем он это делает? Неужели он не понимает, что это все выглядит уж слишком двусмысленно» —осознав, о чем только что подумал, он ужаснулся: — «я делал вещи гораздо интимнее с людьми, чем сейчас, совершенно не думая о чем-то “таком“, так почему же сейчас…» — Он не успел закончить свою мысль, потому что вдруг почувствовал, как мальчик под ним немного потерся носом об его кожу на шее. Один же, в свою очередь, действовал довольно целенаправленно. Вспоминая каждое следующее действие своего младшего братца он, как ему казалось, совершенно точно смог воспроизвести его поведение. «— Спасибо, Мартин, — думал он про себя, — благодаря твоей поддержке, которой ты меня научил, я смогу без проблем сделать то, что должен» Мысленно остановившись в воспоминаниях на моменте, когда ему признались в любви, он задумался. Сказать «я люблю тебя» — он точно не мог, потому что, во-первых – это неправда, а во-вторых, тот мог его совершенно не так понять. Вот только что-то такое он все равно должен был сказать, поэтому, остановившись на одном из вариантов, он спокойно произнёс, стараясь влить в свой голос как можно больше нежности: — Ты мне нравишься. Эти слова для Лео, который сейчас и так кое-как держался, чтобы не начать фантазировать о чем-то через чур двусмысленным и смущающимся, словно молния пронзили все его тело. Один же, ожидающий свои слова признания в ответ, о чем-то недовольно пробурчал, ворочась на своем месте. — Ты мне тоже… — Растерянный и смущенный Лео, будто сам не понимал, что говорит. — …. нравишься. — он произнес это почти шепотом, немного сильнее прижимая мальчика к своему телу, одновременно с этим правой рукой зарываясь пальцами в его седую макушку. Он чувствовал себя словно в бреду, или под алкоголем, потому как головокружение, низкая концентрация и жар, на его слишком смущенном лице давали о себе знать. Однако, хоть эти чувства и были весьма необычными для него, назвать их «неприятными» он точно не мог. Как ни старался, он так же не мог понять реакцию своего тела на эти, пусть и немного интимные, но всего лишь «обнимашки» И все же, с каждой минутой проведённой вместе с Оди вот так, он начал чувствовать, как постепенно успокаивается. Ощущения тревоги, вины и разочарования начали постепенно отходить на второй план, заменяя собой лишь всепоглощающий комфорт. Лео мог это сравнить с тем, как в его груди будто постепенно начинает восстанавливаться то самое пламя, которое было в нем будучи ребёнком. Та страсть, жажда познания этого мира, всех его прелестей и надежда на светлое будущее. Так они пролежали еще где-то час, Лео окончательно расслабился, а Один выжидал момент, чтобы как-то незаметно вылезть из его, ставших уже слишком крепкими, объятий. Он так же размышлял, чем сейчас занимается Мартин? « — Возможно, он испугался, оставшись наедине в незнакомой обстановке, а возможно, — Один старался как-то утешить себя, — милая тетка Лео составила ему компанию» Внезапно, он услышал, как дверь в комнате Лео со скрипом приоткрылась. — Один? — Прозвучал тихий и осторожный голосок Мартина. — Тебя долго не было, я волновался. Тот, к кому он обращался, тут же вскочил, словно только этого и ждал. Лео же, осознав, что их «сеанс обнимашек» внезапно прервали, с легким недовольством посмотрел на виновника, стоящего у двери. Который выглядел сейчас слишком удивленным и… расстроенным? Лео с любопытством посмотрел на Одина, который, с виноватым выражением лица быстренько соскользнул с кровати и направился к младшему из близнецов. Касаясь его плеча он ласково произнёс: — Прости, Марти, просто нам нужно было кое о чем поговорить. Мартин грустно кивнул. Лео же, наблюдавший за всей этой картиной, вдруг опомнился и тоже поспешил подняться, чтобы подойти к ним. Ко всему прочему, сейчас он чувствовал странную для него потребность, находиться как можно ближе к Оди. Тот снова на него очень серьёзно посмотрел. От такого взгляда, Лео вдруг сильно засмущался и, хватая себя за покрасневшие щеки, отвел взгляд. — Складывается ощущение, будто ты со своей Риче совсем забыл не только про нас, но и про Энтони. Тот уже неделю в полубессознательном состоянии страдает дома в своей постели, не думаешь, что нам всем стоит его навестить сейчас? — Он произнес это в своей привычной строгой и рациональной манере. Лео задумался. Они с Энтони, за всю их дружбу, особо не вдавались в подробности о своей жизни, не говоря уже об обсуждении каких-то своих проблем или что-то подобное. Конечно, он иногда помогал ему по мелочи, однако, у него всегда складывалось ощущение, будто его друг слишком закрыт сам по себе, чтобы начать о чем-то допрашивать интересуясь слишком сильно про его жизнь. Поэтому, он все так же размышлял, будет ли нормально вот так заявляться прямо к нему в домой? Но с другой стороны, как ему казалось, помимо него и близнецов он больше особо ни с кем не общался. Внезапно, вид одинокого и больного Энтони ужаснул Лео. — Ты прав, Оди, мы должны навестить его. — произнес он, хватая того за руку. Сцепив пальцы «замочком» он стоял так, поглядывая на него сверху вниз изучая реакцию старшего из близнецов. Заметив этот жест, Мартин, до сих пор лишь грустно стоявший рядом со своим братом, возмущенно посмотрел на Лео. А Один, в свою очередь, в очередной раз закатив глаза, уже от того как тот его назвал, лишь устало кивнул, свободной рукой прикрывая лицо. — Тогда пошли. — холодно ответил ему Оди, выходя из комнаты Лео. Руку он так и не одернул.