Призраки прошлого

Се Лянь возвращался домой после исполнения очередной молитвы — какой-то мелкий демон портил поля в деревне. Но, не обнаружив Хуа Чэна в Монастыре Водяных Каштанов, принц отправился в Призрачный город. Всё-таки дом — это место, где тебя кто-то ждёт, и неважно, была то роскошная резиденция или некогда обветшалый, сейчас заново отстроенный, но по-прежнему скромный храм. Не обнаружив Князя Демонов в главном зале, Се Лянь решил не отвлекать слуг и отправился на дальнейшие поиски сам. Пока он бродил по коридорам Дома Блаженства, ему встречались разные демоны и демоницы, и каждый как мог показывал своё почтение визиту дорогого супруга градоначальника — кто-то восторженно вскидывал конечности и рассыпался в пламенных речах, а те, у кого были заняты руки, приветствовали бога небольшим поклоном или кивком головы. Или несколькими головами, если была такая возможность. Каждого слугу Се Лянь одаривал вежливой улыбкой и, пусть ему было по-прежнему несколько неловко от такого исключительного внимания, он больше не просил демонов не отвлекаться на него, ведь понимал, что те просто не могут сдержать радости от прихода «старшего дядюшки». Разве мог он кого-то упрекать за такие эмоции? Се Лянь всё бродил по бесконечным коридорам, улыбался слугам, которых встречал, и чувствовал всеобщее веселье, пока до его слуха не донёсся странный звук, а грудь не сжало от чьей-то тревожной и нестабильной тёмной энергии. Не медля ни секунды, Се Лянь отправился туда, откуда тянулась эта дрожащая Ци, и не смог сдержать вздоха удивления, когда его взору предстал прижавшийся спиной к стене ребёнок. Мальчик поджимал колени груди, прятал в них лицо, а среди чёрных спутанных волос проглядывались грязные бинты. Се Лянь присел перёд ребёнком и, коснувшись его сгорбленного плеча, мягко произнёс: — Что ты здесь делаешь, малыш? Мальчик поднял взгляд, и его большой чёрный глаз испуганно посмотрел в лицо Его Высочества. Се Лянь, рассматривая старые бинты на детском лице, рассеянно поднял брови, ведь… Перед ним сидел маленький Хуа Чэн. Тот самый мальчик, свалившийся к нему в руки с городской стены во время церемонии поклонения богам. Тот самый мальчик, которого в мешке, привязанном к повозке, Ци Жун безжалостного протащил по длинным дорогам столицы. Тот самый мальчик, который… Совладав с собой, Се Лянь спокойно произнёс: — Не бойся, я всего лишь хочу помочь тебе. Пойдёшь со мной? Хунхун-эр, на лице которого не отразилось ни капли сомнения, кивнул, и Се Лянь поднял его на руки, прижимая к себе костлявое тельце. Ребёнок сразу успокоился и, крепко обняв руками шею принца, перестал источать тревожную ци. От груди сразу отлегло, Се Лянь вздохнул с облегчением. — Как ты здесь оказался? — спросил он, поглаживая мальчика по голове и, стараясь не задевать бинты, убирал с лица запутанные волосы. Он размыто помнил, как более восьми сотен лет назад этот ребёнок реагировал на свой правый глаз, но отчего-то испытывать судьбу и нестабильное состояние мальчика совсем не хотелось. То, что мальчик на его руках был не совсем Хуа Чэном, не одной из его форм, Се Лянь понял как-то сразу и, чтобы не смущать ребёнка, говорил не часто, но ласково и утешающе, не забывая поглаживать мальчика по голове и спине. Тот преспокойно сидел на руках принца, лишь изредка издавая тихие, будто осторожные и вместе с тем заворожённые вздохи. Се Лянь понимал, что следовало всё-таки найти Хуа Чэна, однако, повинуясь странному предчувствию, он не отправился в спальню, а продолжил блуждания по коридорам Дома Блаженства. В этот раз удача и шестое чувство не подвели его — через некоторое непродолжительное время обнаружился ещё один Хуа Чэн. Второй вид супруга заставил сердце Се Ляня сжаться ещё сильнее, чем при виде Хунхун-эра, ведь ребёнок вызывал некоторую степень умиления. Перед принцем стоял юноша в чёрном облачении воина, с заплетёнными в высокий хвост волосами цвета вороного крыла. На лице его была белая маска с кривой улыбкой. Се Лянь не мог видеть эмоций юноши и всё же заметил его рассеянное состояние и слабую нестабильную Ци. Остановившись в чжане от этой версии Хуа Чэна, Се Лянь вполголоса позвал: — Умин? Юноша обернулся. Не прошло и пары секунд, как он в пару шагов оказался подле Его Высочества и постарался опуститься перед ним на колено. Се Лянь, держа Хунхун-эра на одной руке, второй подхватил юношу за локоть и не позволил тому преклониться. — Умин, не стоит, — произнёс он без укора, но достаточно твёрдо, чтобы не дать усомниться в своих словах. Умин замер, подняв голову к лицу Его Высочества, а после, опустив взгляд через маску на свой локоть, за который по-прежнему придерживала рука божества, выпрямился и встал ровно, всё же прижав подбородок к груди. Вид призрака, источающего холодную и чем-то совсем отдалённо похожую на тревожную Хуа-Хуа Ци, пустил по спине Се Ляня мурашки, и, не желая вдаваться в воспоминания, принц, не задумываясь произнёс: — Пойдёшь со мной? Им нужно было всего лишь отыскать истинного Хуа Чэна. — Куда бы ни отправился Его Высочество, я всегда последую за ним. Такого ответа стоило ожидать. Се Лянь вздохнул и, улыбнувшись юноше, переместил руку с локтя на ладонь, сжал её и уверенно повёл за собой, не акцентируя внимания на чужой благоговейной дрожи. Умин ничего не сказал, беспрекословно следуя за принцем. Ситуация становилась всё более странной, но Се Лянь, находясь вблизи спальни, решил больше не бродить по коридорам и не привлекать внимания слуг, вознамерившись если не найти в комнате супруга, то остановиться в ней и дождаться Князя Демонов там — рано или поздно тот всё равно бы явился, зная, что Его Высочество искал его. К счастью, открыв дверь, Се Лянь обнаружил Хуа Чэна, сидящего на краю кровати. Однако он был не один, ведь… Рядом с ним сидел юноша в простых красных одеждах, с хвостом на одну сторону и без повязки на правом глазу. То был облик, в котором Хуа Чэн предстал перед Его Высочеством, представившись Сань Ланом, когда они встретились на одной телеге. Хуа Чэн беседовал со своей более юной версией, однако, стоило Се Ляню войти в комнату, голоса — привычный низкий, истинный, и чуть повыше, более молодой версии, — затихли. Хуа Чэн перевёл взгляд на Се Ляня, посмотрел на ребёнка на его руках, удостоил каплей внимания Умина и, поднявшись с кровати, произнёс: — Ох, гэгэ, прости, я доставил тебе неудобства. Се Лянь покачал головой: — Тебе не за что извиняться. Лучше расскажи, что происходит. Хуа Чэн подошёл ближе и, остановившись напротив Се Ляня, посмотрел тому в глаза. Он пытался звучать уверенно и спокойно, но всё же пропускал нервозные и раздражённые ноты в голосе, как только его взгляд метался к какой-нибудь из своих версий: — Гэгэ не о чем беспокоиться. Я в порядке. А эти… Скоро пропадут. Не волнуйся, они не доставят хлопот, я выделю им отдельные комнаты. Хунхун-эр, до этого момента тихо сидевший на руке принца, напрягся, ничего не произнёс, но прижался к принцу сильнее, цепляясь за ткань монашеских одежд на его плече. Се Лянь, вновь почувствовав от ребёнка паническую Ци, отпустил холодную ладонь Умина и погладил мальчика по спине. — Сань Лан, мне кажется, они не очень хорошо себя чувствуют, — говоря это, Се Лянь заметил, как Умин встал к нему ближе, но не стал акцентировать на этом внимание. — В особенности Хуа-Хуа. Я не могу его оставить. — Гэгэ, они приемлемо себя чувствуют. К тому же их скоро не станет, есть ли смысл… — А ты, Сань Лан? — О чём ты, гэгэ? — Ты в порядке? Се Лянь шагнул ближе и, подняв руку, опустил её на щёку Хуа Чэна — привычно прохладная. Хуа Чэн, перехватив его руку, повернул голову и оставил быстрый поцелуй на запястье. — Я в полном порядке, гэгэ. Се Лянь вздохнул с облегчением, погладил супруга по щеке и всё же качнул головой: — Я рад, что с тобой всё в порядке. Но этих, — тут его взор опустился на Хунхун-эра и Умина, хотя второй, будучи ещё заметно растерянным, держался достойно; мальчик, впрочем, тоже, только для своего возраста, — я не могу оставить. И буду очень признателен, если ты мне всё-таки расскажешь, что случилось. — Будто я могу что-то утаивать от гэгэ. Се Лянь решил не упоминать о пещере Десяти тысяч божеств и ещё некоторых моментах, когда Хуа Чэн что-то утаивал, ведь, в самом деле, стоило принцу прямо спросить — и тот действительно не мог солгать. — Я слушаю, — произнёс Се Лянь, проходя к кровати, чтобы сесть на неё и устроить на своих коленях забеспокоившегося Хунхун-эра. Хуа Чэн в сопровождении двух клонов так же подошёл к кровати и сел рядом с принцем. Сань Лан сел по другую сторону от Се Ляня, а Умин остался стоять рядом. Се Лянь поднял взгляд на солдата и вздохнул: — Прошу, садись. Мне неудобно оттого, что все сидят, а ты стоишь. На самом деле, Се Ляню не было неудобно, ему просто хотелось, чтобы призрак чувствовал себя комфортно. А ещё Се Лянь слишком хорошо знал Хуа Чэна и быстро понял, что Умин охотнее выполнял (принимал) предложения, если те были больше похожи на приказы, чем на просьбы. Впрочем, он и «просьбы» выполнял беспрекословно, просто слишком себя смущался. — Итак, — Се Лянь обратился к истинному Хуа Чэну. — Что же всё-таки случилось? Сань Лан ёрзает на своём месте и касается коленом колена принца. Хунхун-эр дрожит в божественных руках. Из груди Умина вырывается сдавленный выдох, как если бы ему с большой силой надавили на грудь. Хуа Чэн отводит взгляд в сторону: — Это из-за моего возвращения. Простите, Ваше Высочество. Се Лянь покачал головой: — Перестань, Сань Лан, — держа ребёнка на своих коленях одной рукой, второй он взял ладонь Хуа Чэна в свою. — Тебе тяжело контролировать свои силы? Их слишком много, как во время… Принц не договаривает, но Князь Демонов понимает его. — Нет, Ваше Высочество. Их недостаточно, только поэтому я не смог контролировать их должным образом. — Если тебе недостаточно духовных сил… Хунхун-эр задрожал сильнее, прижимаясь влажным лбом к шее Се Ляня, Умин испустил ещё один тяжёлый вздох и привалился к плечу Его Высочества, сразу же пытаясь отстраниться, но безуспешно, а колено Сань Лана дрогнуло. Се Лянь, не зная, к кому из клонов обратить своё внимание, настороженно обратился к хмурому Хуа Чэну: — Что с ними, Сань Лан? Князь Демонов, окинув свои более молодые версии взглядом, раздражённо ответил: — Я же сказал, они скоро пропадут. Я поглощаю их силы, гэгэ. Се Лянь поджал губы и опустил взгляд к тёмной детской макушке на своей груди. За спиной принца раздавались слышные только ему тяжёлые вздохи Умина. Сань Лан держался лучше всех, сжав челюсти и закрыв глаза. Юноша не издавал ни одного звука. Хуа Чэн нахмурился сильнее: — Гэгэ, давай я уведу их. Его голос был грубым. Тёмный глаз переводил взгляд с одного клона на другого. Се Лянь понимал причину такого поведения своего супруга и всё же мягко качнул головой, сжимая его руку и покрепче приживая к себе Хунхун-эра: — Не надо, Сань Лан. Я хочу, чтобы они остались. Это было меньшее, что он мог сделать для них всех. Се Лянь так много каждому из них задолжал. Хуа Чэн наконец поднял взгляд к глазам принца. Его густые брови наконец расслабились, складка между ними разгладилась. Холодная рука дрогнула, и её тут же сжали тёплые пальцы. Хуа Чэн со вздохом заметил: — Гэгэ, ты не обязан. Се Лянь мягко, растроганно улыбнулся: — Но я хочу, Сань Лан. Я не смог сделать этого раньше, поэтому позволь мне остаться с тобой сейчас. Хуа Чэн больше ничего не сказал. Он покорно прикрыл глаза, сжимая руку Его Высочества в ответ. Се Лянь ласковым шёпотом начал разговаривать с клонами. Он говорил, как безгранично любит каждого из них и как он им благодарен за появление в своей жизни. Он говорил до тех пор, пока последний клон не исчез. Это был Хунхун-эр. Он, как и остальные, потеряв последние силы, распался на множество серебристых бабочек. Но он до последнего сжимал ханьфу Его Высочества в своих маленьких пальчиках. Се Лянь наконец замолчал. На протяжении всего времени он не сводил взгляда с блестящего глаза Хуа Чэна. В эту ночь он скажет ещё очень, очень много нежных слов, исходящих от самого сердца, горячего и обжигающего изнутри от бесконечной любви. Но сейчас Се Лянь ловит Хуа Чэна в свои объятия и, ничего не говоря, падает спиной на постель, прижимая супруга к своей груди. На шею принца опускается прерывистое дыхание Князя Демонов, в котором скрывается шёпот, право знать о котором дано только им двоим.