Тот самый подарок

– Прямо на ложе подарок вам оставили, ваше величество, – заверяет главный советник, поспевая за широкими шагами правителя, – даже тканью покрыли, чтобы сюрприз точно удался. – Значит, оценю немедленно, – кивает Антон, устало добираясь до своих покоев. Весьма утомительно править своим народом, времени на сон хватает, слуги заботятся о том, чтобы их величество высыпалось. Но от других утех Антон отказался уже давно, только бы помочь каждому, выслушать, дать дельный совет или издать указ, чтобы большей части его подданных было хорошо. Он осунулся и стал меньше уделять внимания себе, следящая за его здоровьем и самочувствием советница всё уже перепробовала, голову уже сломала, как приободрить и заставить короля улыбаться. После визита к султану тот совсем на работу налёг, даже для здоровья теперь фавориток не вызывает, всё со свитками допоздна засиживается. А ведь раньше он любил и подшутить, всегда улыбался широко, не был он таким сидельцем. Катерина, всё же, придумала, как взбудоражить его величество, её это идея с сюрпризом. Но о том Антон знать не должен, пусть сам полюбуется. Король из всех оставшихся сил скидывает с себя верхнюю одежду, а после подходит к широкой кровати, увешанной балдахином. «Надо же, – думает он, отодвигая плотную ткань, – настолько озаботились, чтобы я не догадался, что там». «Сюрприз», к слову, оказывается до очевидности прост: полупрозрачным платком морского цвета с золотистыми монетками накрыто тело, очертания которого наверняка соблазнили бы любого человека. Только не уставшего до беспамятства Антона, за старания он обязательно поблагодарит Диму, Катерину, конечно же, это её идея и, судя по всему, султана, потому что его это жест уважения. Неужели отправил к нему живой подарок, чтобы напомнить о соглашении? Да как такое вообще забудешь? Они так и договорились, торговля налажена, пути отстроены, будут теперь и в гости приезжать друг к другу. Но зачем кого-то из своего гарема отдавать? Зачем так унижать ни в чём не повинную девушку, если его величество уважает противоположный пол в самом плотском смысле из всех возможных? Антон вздыхает, готовится извиняться, отправлять в гостевую комнату отсыпаться, чтобы завтра же приказать вернуть дар на родину и осторожно стягивает прозрачную ткань. Глаза короля поражённо распахиваются. На его постели, в соблазнительной позе, несомненно, но спит, наверняка умаявшись ждать, прекрасный молодой человек. Длинные ресницы опущены, лицо – невыразимо мягкие черты, изящная линия губ, до боли умилительный кончик носа – расслабленно, спокойно… Антон наглядеться не может на эту красоту, присаживается у кровати, подпирает руками подбородок и глядит, рассматривает каждую чёрточку. У «подарка» на вид нежнейшая кожа, так и хочется проверить её на атласность, при этом очертания мышц видны достаточно, чтобы при встрече отказаться заводить разговор. Он весь из контрастов: изящные тонкие запястья, но широкие плечи, манящие изгибы ключиц, но крепкий пресс, стройные, но сильные ноги, видно по жилам. Антон будто во сне, потому что мечтал о том, чтобы этот молодой человек посмотрел на него своими ясными голубыми глазами и улыбнулся так, словно их никто не видит. Из-за этого красавца его величество не спит и урабатывается до усталости. Но как? Султан Серхан понял что-то? Неужели его решили разыграть так жестоко? Может где-то спрятана ещё в комнате по-настоящему предназначенная в подарок девушка и сейчас она появится, а это прекрасный цветок пробудится и исчезнет? Господи, пожалуйста, только ничего из этого! Антон что угодно отдаст, даже у постели будет сидеть, пусть спит, пусть будет здесь. В этот момент молодой человек хмурится, зябко ёжится, а после переворачивается набок, кутаясь плотнее в тонкую ткань. Антон усмехается и прикусывает губу, а ещё накидывает покрывало на мёрзнущего во сне. Наблюдение за ним вызывает желание не просто позаботиться, а сделать всё, что в его силах, прямо как для своего народа. Антон аккуратно облачается в ночное и как можно тише устраивается под одеялом. Его гость будто привык уже к подобному нарушению сна, потому, не пробуждаясь, сдвигается дальше, чтобы было больше места. Антон успевает подумать о том, что с кем-то тот успел привыкнуть так делать. Неужели это один из… любовников Серхана? Его не представляли, но на переговорах присутствовал. Неужели… тогда зачем? Для шпиона молодой человек слишком запоминающейся внешности, для любовника слишком… мужчина? Хотя… да нет, в землях, где правит султан, возлежать с мужчиной грех тяжкий. Всё-таки решил его союзник подставить его величество! Иначе не объяснить, зачем он подкладывает такой подарок к нему в постель. «Подарок» снова поводит плечами, хмурит брови, коконится всё больше в покрывало. Антон не может зла держать на этого человека, снова расплываясь в улыбке. Ну как такой прекрасный мужчина мог согласиться на унижение среди своих, чтобы выполнить государственную прихоть своего покровителя? Разве что от большой любви, а может и выгоды. А может, и от всего вместе. Как бы то ни было, Антон сейчас любуется красотой «подарка», наслаждается и впитывает в себя каждую чёрточку, чтобы греться об эти воспоминания одинокими ночами. Вид прекрасного мужчины рядом умиротворяет, поэтому в сон Антон проваливается как в пух, впервые за долгое время расслабляясь. Антон пробуждается от того, что ему становится прохладно. Всю ночь ему было невыразимо хорошо и тепло, даже обматываться нескольким слоями одеял не пришлось. А сейчас становится очевидно прохладно, но открыть глаза и узнать причину он не решается. Мысли проявляются медленно, будто выходят из тумана. Он уснул вчера на одной постели с прекрасным мужчиной, и пальцем его не тронул, потому что, вероятнее всего, он здесь с целью государственной важности, а не чтобы развлекаться. Но, похоже, они смогли как-то соприкоснуться, потому что ощущение тепла затрагивало почти всё тело. Теперь Антона беспокоит то, не смел ли он ночью, совсем вне сознания, воспользоваться положением и навредить его гостю? Вряд ли его величество способен совратить в полную силу во сне, но имеет глупую привычку обниматься с возлежащими с ним. Как-то одна принцесса ему устроила скандал, что он во сне ей всё передавил, да и в целом тяжёлый и неудобно так. С тех пор Антон и следит за тем, чтобы не лезть к спящим. Лучшим способом, как выяснилось, является вообще ни с кем ложе не делить. Прекрасный мужчина не ушёл, получается, он просто сидит на постели рядом и шепчет что-то на другом языке. Антон может только догадываться, но, кажется, его гость сокрушается о случившемся. Его величество не желает пугать, поэтому глаза всё ещё не открывает, ему вдруг… совестно. Окажись он в подобной ситуации, представить можно, тоже бы негодовал. Это, наверное, страшно, ты просыпаешься в незнакомом месте, почти раздетый, рядом с тобой мужчина, который точно, ну точно посягал на твой сон, подлезая с непрошенными объятьями. Тягостные мысли останавливает ощущение. Это тонкое прикосновение пальцами к его лицу, тёплое, нежное, такое, каким Антон сам часто награждает особо приятных любовников. Правда делает это в открытую, а не так, будто его не видят и не слышат. Но бабочки порхают под рёбрами, задевают крыльями тело изнутри. К нему прикасаются с таким трепетом, так опасливо, будто на него кинуться могут и в клочья разорвать. – Повелитель, – шёпот растекается по воздуху приятным теплом, его касаться не перестают, – повелитель, проснитесь. Антон не может сказать почему, но испытывает безумно сильное желание немедленно обхватить руками его гостя, прижать к сердцу и не возвращать султану ни за что на свете, так просьба о пробуждении отзывается в нём. На свой страх и риск Антон осторожно открывает глаза. И теперь видит смущённого, прячущего взгляд прекрасного мужчину, поджимающего губы, но руки от лица не отнимающего. Его величество плавно обхватывает тонкое запястье и едва поглаживает по нему большим пальцем. – Я… ничего не помню, повелитель, – он выглядит раздосадованным, Антон тут же просыпается полностью, не совсем понимая, что тот имеет в виду, – только то, что меня попросили дождаться вас, а дальше… я уснул. Но вы ведь… взяли то, что полагалось? Антон готов волосы рвать на себе. Где и когда ходили слухи о том, что он пользует людей без согласия? Кто наклеветал на него так жестоко? Он не прибегает к смертной казни, если на то нет веской причины, но сейчас лжеца хотелось разрубить мечом. Только чтобы мысль, возникшая в голове прекрасного мужчины, испарилась и больше никогда не появлялась там. Это же надо такое предположить! – Мой хороший, нет, ни за что в жизни себе этого не позволил бы, – заверяет Антон, проводя пальцами до локтя и обратно и замечает вдруг, как по (и прав он был) нежной коже ползут мурашки. – Но султан сказал, что вы меня сильно желаете, потому и отправил как можно скорее, – и ресницы того дрожат, он чего-то боится? – И вы согласились пойти на это ради своего покровителя? – Этот вариант самый логичный, поэтому Антон его озвучивает, остерегаясь услышать согласие. – Почему «пойти на это», повелитель? Я сам хотел увидеть вас, прикоснуться к вам. – Теперь очередь Антона ощущать мурашки по всему телу. – Ваши взгляды были такими красноречивыми, при этом вы ничего не сделали с этим. Антон, то есть, ничего не сделал? Вот так новости. – Вы ведь под покровительством султана… – Тоже мне, – незнакомо усмехается он, чуть закатывая глаза, и этот вид ещё больше будоражит Антона, – султан хоть и великий, но мудрость иногда его покидает. Мог же использовать меня в качестве переговорщика или же наказал мне лишить вас всех богатств, так нет же. Просто вам отдал, как подарок. Антон сейчас только приращивает всё, что было сказано. Его гость не на благо государства, а потому, что сам хотел быть с его величеством. Это возносит до небес и обратно, то есть, у них всё взаимно? Антон садится, перехватывает руку, что гладит его по лицу и прижимается губами к пальцам. – Сколько мы с вами говорим, мой подарок, а имени вашего я так и не услышал, – уподобляется коту Антон, едва не мурлыча от радости. – Арсений, – голос у того совсем чуть-чуть низится, Антон смотрит в голубые глаза и наглядеться не может, – для вас кем угодно могу быть. – Собой будьте, прошу. – Повелитель, не вам ли умолять так отчаянно, – Арсений неверяще мотает головой. – Если это касается вас, я готов и на колени встать, – говорит Антон, поглаживая свободной рукой обнажённую талию, – только позвольте… – На ты, и вам можно всё, что захотите, – глаза бегло оглядывают Антона, а тот в свою очередь дышать боится. В его руках сейчас восхитительный, нежный, мягкий, при том сильный мужчина, который проделал долгий путь с родной земли, чтобы попасться в руки правителя чужой страны. Антон почти дрожит от осознания, прикусывает губу от предвкушения и часто дышит. Арсений тоже смотрит открыто, прямо, но так трогательно и томно, что в груди становится тесно от чувств. Его величество обнимает и прижимает к себе, проводит кончиком носа по шее, вдыхая особенный запах кожи. Даже ночь, проведённая на простынях, пропахших самим Антоном, Арсений продолжает источать аромат чего-то неизвестного и таинственного, такого притягательного. Тихий стон срывается с губ Арсения, был бы менее скромным, наверняка уже всё взял бы в свои руки. Но, Антон полагает, что в его руках Арсению нравится быть больше. – Возьмёте свой подарок? – Едва слышно спрашивает он, глядя из-под ресниц. – Возьму, – кивает Антон и коротким плавными движением припадает к губам. Поцелуй выходит неторопливым, тягучим и сладким как мёд. Арсений плавится как воск, доверчиво обмякает в объятьях, скользя ладонями изучающе по плечам, груди, поднимаясь на шею, очерчивая контур ключиц, охая в поцелуй чувственно и пылко. Антон не спешит, он не для того мечтал долго, чтобы за мгновения завладеть своим «подарком». Нет, он будет бережно открывать каждое местечко на теле, проходиться губами по особо чувствительным, снова возвращаться с поцелуем к губам. Арсений поддержит его, будет доверчиво глядеть и отзываться на каждую ласку, прикрывая глаза. И только довольные своим сговором Дима, Катерина и Серхан будут удивляться тому, что этим двум нужно было настолько много времени, чтобы дойти друг до друга.