Может, мы не так уж и отличаемся

      Ягер шел уверенным и быстрым шагом по коридору, а Ивушкин ели поспевал за ним. Нога у него, конечно, болела, но показывать свою слабость этому нацисту он не планировал, поэтому упорно шел дальше, несмотря на сбитое дыхание и капельки холодного пота, выступившие на лбу. Штандартенфюрер, заметив состояние своего пленного, злорадно хмыкнул, наслаждаясь моментом, но темп все же сбавил. Так они дошли до полигона, на котором уже собрались курсанты и, увидев штандартенфюрера, построились.       Ягер осмотрел их и приказал разойтись по машинам. В это время подошёл Тилике и протянул Клаусу наушники с рацией, Ивушкин же был обделён такой роскошью. Штандартенфюрер зажал кнопку рации и отдал приказ начать движение. Танки зашевелились и гусеницы медленно начали прокручиваться, ползая по толстому слою грязи. Они друг за другом проходили дистанцию, которая была разделена на несколько секторов, представляющих собой различные препятствия: чрезвычайно холмистый участок; затопленный участок, проходящий через неглубокую речку; имитации узких улиц и мостов; в конце же надо было попасться в цель с расстояния в 1000 м и 1500 м. Все прошло идеально, каждая машина действовала настолько точно, что даже ужасала. Танки встали на свои места, а курсанты опять выстроились в ровный ряд.       — Твой вердикт? — Проговорил Ягер, косясь на русского. Тот лишь глубоко вздохнул, стараясь подавить свою ненависть к стоящим впереди людям; они будут убивать его соотечественников, а Ивушкин должен будет их научить, как это делать более эффективно! Так и хотелось запихнуть их всех в Пантеру, начинить ее гранатами и плотно закрыть люки.       — Как на параде.. — Пробухтел танкист. — Скажи своим цыплятам поменяться местами.       — С какой целью? — Клаус прищурился и не отрывал взгляд со сосредоточенного Ивушкина, оценивающе смотрящего на впередистоящие машины.       — Извольте сами увидеть, — раздраженно прорычал младший лейтенант, — и пусть второй и шестой экипажи прочистят пушки, ещё пару выстрелов и они сами себя подорвут.       Штандартенфюрер хотел было напомнить пленному о его тоне, но, посмотрев внимательнее на указанные танки, переключил свой гнев на курсантов. На его лице не было и намёка на какую либо эмоцию, а голос звучал столь холодно, что по спине пробегали мурашки. Он подозвал оба экипажа и стал отчитывать их за безалаберность; каждое медленно выговоренное слово казалось лезвием, прорезающим мягкую плоть глотки того, кто осмелился вывести Ягера из себя. Солдаты не могли ничего ответить, они лишь стояли с опущенным взглядом и молились, чтобы человек перед ними не пристрелил их прямо здесь.       Про Клауса ходило множество слухов ужасающего характера. Большинство считало их вымыслом, но абсолютно никто не хотел это проверять. Все его курсанты умоляли начальство поменять им инструктора, но на первых порах эти просьбы игнорировались, что привело к достаточно неприятным последствиям — солдаты сами ломали себе ноги, только бы не посещать тренировки. По их словам Ягер настолько загоняет курсантов, что во время пробежки хочется выблевать легкие, а о силовых упражнениях и вспоминать не хочется. Но был один особо выделяющийся случай: каждый солдат должен был пройти хотя бы начальные курсы сапера, но Клаусу этого было недостаточно, поэтому сразу после теории и практики на макетах он притащил настоящие мины и заставил курсантов их обезвреживать по очереди в маленьком бетонном «сарае». После этого случая ему пришлось писать огромную объяснительную, однако более этого ему никто ничего сделать не мог, ибо после его обучения выходили первоклассные солдаты.       Таким образом абсолютное большинство было уверено, что даже застрели штандартенфюрер кого-нибудь из своих подчиненных, максимальное наказание — понижение по званию.       — А теперь живо проводить повторную чистку! Или хотите, чтобы ваш ствол разорвало посреди поля?! — Под конец своей речи Ягер перешёл на более эмоциональный тон.       Курсанты что-то проблеяли и побежали выполнять приказ. Хоть Ивушкин терпеть не мог эту напыщенную нацистскую морду, но сейчас ему очень понравилось зрелище, которое тот устроил. Всё-таки не каждый день увидишь трясущихся от страха «великих солдат рейха».       После смены ролей курсанты стали показывать неудовлетворительные результаты. Танки то и дело застревали и не могли проехать какое-либо препятствие, а попасть в цель получалось отнюдь не с первого раза. С каждой неудачной попыткой Клаус становился все более раздражённым, но Тилике не растерялся и протянул своему начальнику трубку с табаком.       Ивушкин же стоял поодаль и со злорадной гримасой наблюдал за неумелыми барахтаньями «цыплят Ягера». Он уже представлял, как их будут загонять до полусмерти, чтобы отточить навыки до автоматизма, но больше всего его забавлял штандартенфюрер, постепенно выходящий из себя. Танкиста настолько смешила реакция его врага, что он еле сдерживал насмешливые комментарии в его сторону. Клаус это заметил и стал медленно приближаться к младшему лейтенанту.       — Вижу тебе нечем заняться. — Прошипел немец. — Так я тебя развлеку.       С этими словами Ягер поволок Ивушкина за собой, параллельно приказав Тилике следить за курсантами. Пройдя небольшое расстояние, они оказались на полосе препятствий для пехоты. Танкиста любезно подвели к стартовой полосе — то есть бросили в ближайший окоп, что спровоцировало болезненное мычание.       — Бегом марш!       — Да ты, мать твою, издеваешься! — Коля попытался вылезти из этой уютной канавы, но пара выстрелов около него заставили прекратить попытки.       — Ивущькин, я не намерен повторять. — Клаус перезарядил вальтер. Младший лейтенант злобно смотрел снизу вверх в глаза своему недругу, но через некоторое время раздраженно цыкнул.       — Чтоб тебя зениткой уебало! — Русский начал движение.       Полоса препятствий была не особо длинной, но проходить ее для истощённого пленного стало достаточно тяжелым испытанием. К концу он еле хватал ром воздух, а перед глазами картинка немного плыла. Ивушкин плюхнулся на землю рядом с Анной, пытаясь отдышаться, но ему такой возможности не предоставили и резким движением подняли с земли.       — Две минуты сорок шесть секунд, неплохо, для свиньи. — Хмыкнул Ягер и похлопал русского по спине из-за чего тот согнулся чуть ли не пополам, болезненно простонав. Располосованная спина и так не переставала о себе напоминать, а любое физическое воздействие причиняло невыносимую боль, но тут ещё и этот хмырь.       — Ты это специально! — Прорычал Коля, немного придя в себя.       — Ja. — Клаус самодовольно улыбнулся.       — Головка от хуя!       На этом их очень информативный диалог закончился и они вернулись к курсантам, которые, как и Ивушкин, были не в лучшем состоянии. Пока штандартенфюрера не было, Тилике несколько раз успел поменять солдат места, а те из-за постоянной смены ролей уже выдохлись. Ягер похвалил своего подчиненного за хорошую работу и продолжил гонять курсантов по полигону до захода солнца. Оставшееся время до полуночи Клаус провёл за надоевшими документами.       Уже готовившись ко сну, немец задумался обо всем, что сегодня произошло и, сам того не заметив, стал думать о своем пленном, о том, как они впервые встретились и о том, как Клаус первые несколько месяцев после Нефедова искал этого русского, но не найдя, стал считать того мертвым. В итоге его размышления дошли до представления Ивушкина полностью послушным псом, но в этот раз ему опять помешало странное чувство в груди. Он не сразу понял, что это означало, но после десятка минут бездумного смотрения в потолок вдруг осознал, что ему нравится непокорность танкиста.