Судная ночь

По наступлении вечера в зимнем лесу наступает приятная тишина, а воздух насыщается холодной свежестью и хрустальной чистотой. Белоснежный покров лежит на ветвях густых елей, словно тёплое одеяние, а вечернее солнце, скрываясь за горизонтом, оставляет после себя яркие отблески на снежных вершинах. Всё вокруг кажется спокойным и неподвижным, словно время замерло в ожидании чего-то важного. Зимний лес погружается во тьму. На календаре последний день декабря, – праздник. Люди именуют его Новым годом – переходом со старого календаря на новый. Когда всё плохое остаётся в прошлом году, а в нынешнем тебя ждёт лишь самое наилучшее. Новый год – это день семейного очага, уюта, комфорта, радости и звонкого смеха; день громких фейерверков и бенгальских огней, которые переливаются искрами так ярко и сочно, что парой в них можно увидеть все свои преодолëнные трудности и проблемы, что навечно останутся в старом году. Новый год – это преддверие чего-то необъятного, чудесного и волнительного. Тот самый праздник, который дарит людям много счастья, объединяет их и заставляет забыть все невзгоды и вражду. Но у оборотней свои традиции и взгляды на подходящий в концу год. Им чужды людские забавы. Большим и величественным волкам, которые превышают размеры обычных особей этот праздник заменяет совершенно другой. Судный день. Этот день считается поистине важным среди волков. Издревле считалось, что судный день закрывает дверь в прожитое время и открывает её для новой жизни. Для такой, где не будет уже прежнего, где место только для чего-то нового и прекрасного. Декабрь унесёт за собой все ссоры, вражды и невзгоды; унесёт одиночество, развеет скуку и поможет приобрести что-то новое. А январь примет в свои тёплые объятия из чистого белого снега и укутает крепко и любовно, чтобы помочь справиться с новой ношей, возложенной на плечи и дать сил пронести её до следующего года, не обронив ни грама. Судный день важен для каждого волка в стае. Именно в это время одинокие оборотни находят себе пару. Ту, с которой разделят остатки своей жизни, с которой будут делить свою нелёгкую ношу, с которой будут чувствовать себя полноценно и уверенно. За некоторое время до перехода к новому календарю самки убегают глубоко в лес, надёжно прячась. Есть такие, кто очень хотят обрести свою вторую половинку, потому даже и не стараются укрыться от глаз чужих. Специально оставляют свои следы прямо на виду, запахом метят территорию, пробуждая волчью сущность на активные поиски. А некоторые не желают лишать себя свободы. Эти самки не желают становиться чьей-то семьёй, создавать новую ячейку общества, ведь им хорошо и по одиночке, потому они прячутся на столько хорошо и глубоко в лесу, чтобы их никто не посмел отыскать. Чтобы смотреть не думали в их сторону. Но как только часы пробьют двенадцать, самцы тут же срываются со своего места и бегут во всё тот же лес. Их задача: отыскать самку и забрать себе; присвоить, пометить, повязать. Всеми способами доказать, что теперь она принадлежит тебе. Но не всегда судный день заканчивался благополучно. Обычай был придуман ещё давними предками, когда законы природы брали верховенство над разумом, поэтому способы были жестокими и негуманным. Часто происходили голодные столкновения. Когда самцы, под натиском инстинктов и желаний, не поделили самку, которую уже готовы были повязать и вернуться с трофеем в стаю, то вгрызались друг другу в глотки до потемнения в глазах и хруста челюстей. Не отыскать себе пару в Судный день считалось позором для альф. К таким теряли уважение и упрекали о недостойности находиться со всеми в одной стае. Если этот волк не смог отыскать своё счастье, значит, он не сможет найти своё призвание и место среди остальных. Поэтому, многие готовы были драться до последнего кульбита сердца, лишь бы вернуться домой с "добычей". Этот день не был бы так важен, и нынешнее поколение не чтило бы его так свято, если бы не насмешка природы. Как течка, так и гон у большинства волков начинаются именно перед наступлением старой традиции. Матушка природа позаботилась о продолжении рода, а предки привели в действие этот механизм. Есть даже обычай – отыскать свою пару и повязать её – понести потомство. Судный день принято считать насильным продолжением рода. Многие считают это нечестной борьбой, несправедливой, ведь личные границы и желания даже учитывать не хотят. Но так устроена природа. Естественный отбор всегда существовал и будет существовать. Но не всем открыт доступ к Судному дню. Принять участие в этом мероприятии дозволено лишь волкам, достигшим возраста совершеннолетия. То-есть, двадцати двух лет. Именно этот год считается возрастом согласия, полной готовности к понесению потомства, готовностью к ведению хозяйства, половой зрелости и ответственности. Даже этот нюанс бьёт по самообладанию оборотней подростков. Ведь многие созревают раньше и злятся от этого несправедливого отбора. Злятся, потому что нельзя найти себе пару. Даже, если ты любишь кого-то, и у вас взаимные чувства, ваши отношения никто не примет. Им быть запрещено в неофициальной обстановке. Никто не возьмёт в серьёз семью, которая не участвовала в Судном дне, ведь только через него можно подтвердить свой статус о принадлежности к другому волку. А уже принимая участие, влюблённые должны хорошенько договориться о месте встречи, чтобы никто не смог присвоить не принадлежащую тебе омегу и разрушить любовную связь. Этот день рушит все стандарты и надежды на искреннюю и крепкую любовь. Приходится свыкаться с тем, кто соизволил тебя присвоить себе. С тем, от кого понёс потомство. Многим приходится любить именно незнакомцев и не подходящих тебе оборотней. Терпеть нарушение своих границ и позволять насильно вязать себя в надежде справить альфьи потребности в виде узла. Многим этот день не нравится, и Тэхён – не исключение. Тяжёлые, мясистые лапы ступают по искрящемуся снегу и подминают его под себя, а тот, издавая последний хруст в виде признака жизни, больше не подаёт надежд на восстановление прежней формы. Вокруг мрачное, яркое синее небо и искусственное освещение от факелов, которые стоят по периметру. Пышная шуба блестит под лунным светом и поблескивает инеем. Тэхён – бурый волк. Высокий, грациозный, своенравный и неотразимый. Он единственный носитель насыщенного коричневого окраса среди своих же сородичей этой стаи, чем привлекает к себе внимание абсолютно каждого. Киму уже двадцать три года. Он принимает участие в Судной ночи во второй раз. Всё потому, что не все волки чтут кодекс, не все соблюдают нормы морали, потому не могут отличить свои хорошие поступки от плохих. Омега уже имеет потомство в виде шестимесячного сына. Прекрасный малыш с тёмными выразительными глазами цвета ночного неба. Такой, что взгляда оторвать нельзя. Весь в своего папу. А вот его отец – позор стаи, но с большими заслугами. В первую судную ночь Тэхёна, как следует традициям, поймали и насильно повязали. Видимо, он впервые принимал участие в Судной ночи, как и сам омега. Но в отличии от бурого волка, тот даже не удосужился узнать о правилах. Он кинул свою пару сразу же после окончания праздничного дня, как ненужную вещь. Вернулся в окружение волков, окружённый сочными феромонами, подтверждающие успех и сделал вид, словно ничего не было. Свалил всю вину на самку, словно она его не удовлетворила и не показала настоящую любовь. Ту, на которой обычно строятся семьи. Самец получил в кругах звание распутника, а Ким обрёл позор и осуждение со стороны других жителей далёкого от цивилизации поселения. Но он не свалился с лап, не опустил голову, и даже сейчас шёл уверенно, размеренно и грациозно. Так, словно это он зачинщик всей церемонии. Самки смотрели на чужую стройную тушку с завистью и негативом. Ким Тэхён имеет отличное тело, которое не ухудшилось даже после родов. Оно всё такое же прекрасное, а шерсть так и пестрит своим мягким пухом. Морда тонкая, клыки острые, уши пышные, а глаза насыщенные и ядреные. Словно пески Сахары под закатным солнцем. Много кто перешептывался, находясь в обличии людей, тепло укутанных в одежды. Почти каждая вторая омега была о буром волке унизительного и строгого мнения. Омега, что не смогла защитить семейный очаг, не смогла сберечь ячейку общества, не смогла привлечь самца и просто упустила его. Не смогла, не смогла, не смогла... Много сплетен ходило и много кто обсуждал этого красавца. Что не скажешь о самцах. Те смотрели с жадным восхищением и с диким вожделением, которое подпитывал гон. Чужие запахи забивали рецепторы и сводили с ума своими ароматами. Много феромонов летали в воздухе, перемешивались между собой, и создавали едкую и адскую симфонию, которая била по обонянию бурого волка. Лишь единственный тонкие и нежный шлейф Тэхён мог распознать среди опошленный и распутных запахов, что полны только похоти и страсти. Запах мёда и чего-то уютного, сладкого и пряного. Чон Чонгук находился по ту сторону поляны. Их отделяла какая-то дюжина метров с древесными столбами и искусственным освещением, пышными столами для празднества и многими волками, которые сидели по компаниями и разговаривали меж собой, делясь впечатлениями о предстоящем празднестве. Чонгук был самцом и сыном вождя этой стаи. Сегодня он впервые примет участие в этом "прекрасном" празднике и отыщет себе пару. По крайней мере, Тэхён на это надеялся. Он знал Гука ещё с подростковых лет. Много времени они проводили вместе, а после отдаляться начали. У каждого свои проблемы и заботы появились в деревни, и времени на то, чтобы банально пообщаться наедине больше не оставалось. Но контакт они поддерживали. Чонгук в глазах бурого волка был прекрасным юношей, который заслуживает достойную пару, и Ким надеется, что ему попадётся ни какая-нибудь ветреная или распутная самка, что не сможет дать ему настоящую семью, а разумная, любящая и ответственная. Как он сам. Взгляд у Кима поник и пронёс в себе столько сожаления и печали, что легче будет звёзды на небе посчитать, ведь Чон посмотрел на него. Он кинул на него взгляд хмурый, мрачный и в нём читалось... Осуждение? Неужели и до него дошли неприятные слухи о том, как Тэхёну "не удалось сохранить семейный очаг"? Теперь и этот парень будет избегать и принижать его в стае? Если быть честным, то Тэхён не хотел принимать участие в сегодняшнем Судном дне. Лучше бы он остался в тёплом доме со своим крохой, которую бы с лаской и любовью качал на своих руках и приговаривал ему тёплые и нежные слова. Но сам вождь явился в дом одинокой омеги и заставил участвовать в этом празднестве. Нет, их глава был совсем ни тиран и ни деспот. Просто он беспокоился о своих волках, желал им только хорошего в новом году и потому помог Тэхёну растрястись. Он привёл его в чувства и помог дать уверенности в том, что возможно именно сегодня его ребёнок сможет приобрести себе отца. Вождь поставил Тэхена в невыгодное положение. Омега хотела дать своему чаду отца, но такой ценой... Это будет наверняка глупо. Ведь ни каждый самец захочет делать своей парой омегу с чужим ребёнком. Взрослый, здоровый альфа и сам сможет дать своё потомство, на кой ему волк с уже имеющимся? Вот и Тэхён такого мнения. Бурый волк уже стоит около леса и ждёт торжественной речи вождя. Он собирает на себе взгляды, чувствует чужие ауры, ощущает как земля уходит из под ног, а в глазах темнеет. Ему плохо. Его внутренний волк ловит своими чувствительными ушами каждый шёпот и рык чужой, он слышит феромоны и даже агрессивный настрой. Тэхён уверен, что ему не сладко придётся в лесу. Ведь в живых его не оставят за прошлогоднюю выходку на судной ночи. Киму теперь придётся прятаться не только от альф, которые уже текут слюной, желая вдавить чужую тушку в землю и вгрызться в его холку, но и от омег. Те намного опасней. Ведь Тэхёну, судя по их шёпоту, было мало того самца, и ему нужно ещё кого-нибудь. Видимо тот не устроил и нужно ещё чей-нибудь узел попробовать принять. Взглядов много, запахи разъедают слизистую, феромоны давят на голову и придавливают к земле от нехватки чистого кислорода, но один взгляд Тэхён чувствует на себе даже сейчас. Бурый волк поворачивает голову в бок и смотрит прямо в глаза чужие – серо-голубые. Те были словно пасмурное небо в жаркую погоду. Такие же влекущие и небезопасные. А взгляд был непонятен. В глазах чёрного волка, в которого обернулся Чонгук, было и вожделение, и грубость, и сильная сущность, и злоба. Всё смешалось, а Тэхён не чувствует ни себя, ни своих мыслей. Он был потерян и находился в пространстве. Ким не знал что творится в голове сына вождя, от того было не по себе. Омега помнит лишь дикий адреналин и мощный рывок сквозь сугробы снега. Волк рванул со всей силой, словно его ударил только что разряд по мощности превышающий удар молнии. Тэхён после команды о начале празднества вырвался вперёд всех остальных омег, уносясь прочь из этого места, а спиной чувствовал всё тот же сильный взгляд чёрного волка и множество озлобленных рыков, которые слышались позади него. У Тэхёна сегодня была не просто судная ночь, а голодные игры. Всё же, инстинкт самосохранения у него всё ещё наблюдается. Бурый волк метался от одной тропинки к другой, слышал чужие перепрыгивания через холмы снега и рычал на сосновые деревья, которые мешали разглядывать дальнейшую территорию. Омега пару раз катился с холмов кубарем, скулил и тяжело дышал в надежде спрятаться, чтобы его точно никто не отыскал. Он не хотел быть растерзанным, помеченным и повязанным. Тэхён хочет свободы и насладиться свежим новым снегом вместо того, чтобы застудить лёгкие дикой одышкой и частыми глубоки вдохами. Он не хочет метаться от отчаяния быть пойманным темной ночью и вновь начать новый год с разочарования и стыда. Бурый волк не сможет вновь вытерпеть долгого соскребания себя с кровавого снега и нового осуждения среди стаи. Тэхён устал. Он бежал из последний сил и в какой-то момент, сильным и протяжным скольжением о снег, упал на землю. Пасть раскрыта, а язык соприкасается с морозным, мягким снегом, дыхание тяжёлое и загнанное, а кругом незнакомая территория. Тэхён даже не сможет сказать где он. Он даже не сможет вернуться, в случае чего, обратно в стаю. Но сейчас было не до этого. Глаза омеги устало прикрылись, а грудь раздувалась с большой силой. Он не чувствовал своих конечностей, которые забились, дышать было невыносимо тяжело, а голова отдавалась тупой болью. Ему однозначно нужно было отдохнуть. Чутким нюхом бурый волк вкушал каждую частичку чужого присутствия, самые отдалённые запахи, самые тихие мысли и беззвучные шорохи. Рецепторы накалились, а волчье сердце отдавалось быстрыми и буйными кульбитами в грудную клетку. Страшно не было. Тэхён не трус. Надо будет, примет свою участь достойно. Он не собирался ещё в самом начале Судной ночи умолять вождя смиловаться над ним, разрешить не участвовать, а после отказа еле плестись, чтобы все поняли отношение одинокой омеги к этим играм. Ким будет до последнего бороться, будет рваться к чистой и светлой победе, ведь больше не желает быть чьей-то жертвой мимолётного желания. Если так необходимо, то ради собственной свободы, Ким поменяет ход игры. Неожиданно рядом с правым ухом скользнул шорох. Голова мигом вздëрнулась, а слух напрягся до предела. Волк чувствовал чужое присутствие, а тело вытянулось, словно струна, покидая налëженное место. Он поднялся медленно на лапы и встал в боевую позу, плавно оборачиваясь телом по кругу, ведь на горизонте не было ни малейшего движения. Волк где-нибудь спрятался и выслеживал свою жертву, игрался. А омеге было не до игр. Её хвост поджался, а белоснежные клыки оголились, раскрывая пасть в оскале. Из-за кустов в неожиданный момент выскочила хлипкая, но мощная тушка серого волка. Альфа рычал и бежал со всех лап вперёд, приметив свою цель. А Техëн отходит медленно назад, готовясь дать отпор. Не было на памяти ещё таких случаев, что омега в Судный день отбивалась от своего суженого. Не было и такого, что альфы будут брезгать и не станут никого вылавливать. Но видимо сегодня Тэхён перевернул ход истории. Рецепторы обострились, а из-за дерева кинулся другой волк. Чёрное мощное тело, украшенное пышной и мокрой в некоторых местах от снега шерстью, налетело сбоку на серого незнакомца. Тэхён дёрнулся, отходя в разы дальше с прежнего места, ведь всё произошло слишком быстро, и омега даже испугалась. Буквально пару секунд назад Техён был готов вступить в схватку с самцом, а спустя миг его снёс совсем другой волк, решая дать отпор самостоятельно. Альфы рычали, громко и грозно, цеплялись друг другу в глотки и юрко атаковали вновь. В какой-то момент чёрный волк словно выжил из ума. Мощная и огромная лапа мазнула по чужой морде, раздирая пушистую кожу железными когтями, а на белоснежный снег начали падать алые густые капли. Следом пошли челюсти, клыки вгрызались в шею, лапы вжимали чужое тело в снег, а из нутра доносились одичалые рыки. Словно волк боролся не за самку, а за свою собственную жизнь. Ким стоял молча подле какой-то пышной ёлочки и вжимал свои уши в голову. Рычание чёрного альфы было угрожающим, властным и внушающим страх. Омега внутри бурого волка подчинялась и хотела преклониться, а волчья сущность выпускала клыки и когти, что оставляли глубокие прорезы в белой пелене, что покрывала землю. Он чувствовал, что ни с проста крупная туша рвёт и метает около чужака, перекрывая ему кислород и заставляя скулить, задыхаться. Он знал за кем этот альфа охотился и чего он желает. Тэхён был на столько погружён происходящим, что не заметил одного. Чёрный волк медленно надвигался на обескураженную и забитую в угол омегу. А Тэхён, не осознавая того, что происходит с его телом, потёк. Что-то тёплое и тягучее начало вытекать из заднего прохода и стекать, пачкая итак влажную шерсть. Воздух накалился, а промежность начала покалывать от нехватки внимания, от чего хвост вжался меж лап, не позволяя своей слабости брать верх над здравым смыслом. Из чужого нутра слышались грудные хрипы и заглушëнные рыки, из пасти стекали каплями кровь в перемешку со слюной, а феромоны были густыми и сильными. Они придавливали омегу в буквальном смысле к земле, не позволяли ослушаться, разбивали душу и сознание на части. Тэхёну было страшно. Он не понимал что происходит. Почему на данный момент появляется большое желание лечь к чужой морде спиной и послушно принять полагающийся узел. Хотелось ощутить грубую власть над своим телом, услышать ещё раз дикое рычание и понести потомство от такого сильного альфы. Ярая сущность наступала, а Ким не мог больше держаться. Она давила на чувствительные рецепторы молодой омеги с такой силой, что тот начал тихо выть и скулить, мотая опьянëнно головой. Оболочка волка не выдержала и исчезла, оставляя нагую омегу одну под властью сурового альфы. Но даже будучи человеком, Тэхён слышал особые густые феромоны, вбирал их с обожанием в лёгкие и дрожал всем телом. Но ни от холода. Волки привыкли к холодным погодным условиям, потому обжигающий снег лишь бодрил разгоряченную нежную кожу. Омега дрожала от возбуждения и желания подчиняться. Чёрный волк наступал рядом с юношей, медленно опуская морду ниже, и, не отводя взгляда от чужих глаз, начал жадно обнюхивать прекрасное тело. Передние лапы опустились рядом с плечами, а задняя остановилась буквально между ног, впиваясь когтями прямо в землю сквозь снега. Тэхён сглотнул от страха, ведь если бы альфа ступил ближе, то достоинство Тэхёна больше не существовало бы в этом мире. Только сейчас омега могла заметить взбудораженное и возбуждённое состояние волка вблизи. Тот был слишком напряжён, шкура словно на электризовалась, клыки жутко выглядывали, словно альфа прямо сейчас готов поставить метку, но на деле просто прокусить тонкую шею, а достоинство выглядывало из защитного мешочка, крепко стоя и истекая естественной смазкой. В какой-то момент волк начал более интенсивно вынюхивать разгоряченное тело, с большим удовольствием забивая сладкими и яркими феромонами свои лёгкие. Ледяной нос вскоре соприкоснулся с внутренней стороной бедра Тэхёна, а тот приглашающе развёл свои стройные и дрожащие ноги. Омега была заинтересована, её будоражила только мысль о том какой сильный и статный альфа мог прятаться в этой шкуре, а только представления о дальнейших действиях дикого зверя выбивали воздух из лёгких. Шершавый и большой язык соприкоснулся с промежностью, слизывая липкие выделения сладкой омеги. Обладатель их выгнулся и выпустил изо рта стон удовольствия и удивления вместе с паром. Ким Тэхён даже не понял в какой момент он начал цепляться за чужой смоляной загривок и путаться тонкими пальцами в густой шерсти. Волк утыкался носом в тёплую промежность и насухо вылизывал течную омегу, испивая её соки до последней капли, пока юноша выгибался и ловил тёмные пятна перед глазами от большого удовольствия. Ему ещё ни разу никто такого не делал. В какой-то момент горячий и тонкий язык скользнул в расслабленную щёлку, а омега громко и неожиданно пискнула. Её удивлению не было предела, а волк только с большим интересом и интенсивней начал утыкаться в мокрую промежность, словно там было намазано афродизиаком. Какого и было на самом деле. Тэхён видел перед своими большими и прекрасными глазами яркие белые звезды, а большая морда с мрачным взглядом вскоре нависла сверху. Омеге показались эти глаза очень знакомыми, а тёплая ладонь соприкоснулись с вытянутой мордой, проводя ласково по ней к влажному носу. Бурый волк с большим восхищением и искренностью смотрел на огромного зверя и чувствовал в нём что-то родное. Что-то его тянуло к этому зверю Прошли секунды, а над омегой нависал молодой юноша, только достигший возраста совершеннолетия. Тело его было прекрасное и нежное, мышцы явно показывали себя, заставляя старшего задыхаться от восхищения на изящную мускулатуру. Руки покрылись венами от напряжения, а бёдра внушали ужас и дискомфорт. Дискомфорт от того, что у тебя никогда в жизни не будет таких шикарных частей тела как у этого альфы. На лице у чёрного волка проецировались детские черты лица и мужественные одновременно. А глаза... Глаза – небо, дождь, море перед штормом и туман. Тэхён знает эти глаза. – Чонгук... Нежная ладонь соскользнула с мягкой щеки, падая вниз. – Ты не представляешь как долго я ждал этого момента, Тэхён. Взгляд Чонгука был иным. Больше не было той безмятежности и чрезмерного спокойствия, которое окутывало сущность юной омеги с головой. Зрачки застелила пелена вожделения, дикости и чего-то ещё. Чего-то тихого, чарующего и опасного. Тэхён хотел узнать тот самый ингредиент, который использовал альфа для достижения такого потрясающего взгляда, но боялся. – Ты и представить не можешь, Тэхён, как мне было обидно в прошлом году, когда ты принял участие в этой всратой судной ночи. Я рвал и метал как только до меня дошла новость о том, что ты понесёшь потомство от распутной мрази. Ты с таким удовольствием забегал в лес и вилял свой задницей. Понравилось принимать чужой узел? Сколько раз твоя дырка впускала его? – Чонгук, что ты... – Я не давал тебе слова, – с не человеческим рыком проговорил, скалясь словно животное от ярости. А Тэхён сжался весь снаружи и внутри, и с большим страхом наблюдал за своим прекрасным суженным. Не таким он помнил Чонгука. Контраст между прежним альфой и нынешним был на столько сильный, что глаза жмурились от яркости. – Я так жалею, что позволил той псине прикоснуться к тебе. Будь я на год старше, ты давно бы уже принадлежал мне, и каждый в стае знал чья ты омега, Тэхён. – Я не знал об этом, Гуки... – Заткнись! – альфа гортанно проговорил в чужие губы, разбивая хрупкое сердце от волнения на части. Тэхён старался сказать тише, ласковее и усмирить гнев самца, а на свои попытки получил моральную жгучую пощёчину. Он ещё ни разу так сильно не боялся перечить волку. Ещё ни разу так мощно на него не влияли. – Заткнись и прими мой узел как полагается суженному в Судную ночь, сука. Нежные щеки грубо сжали сильными и тонкими пальцами, притянули за них с силой ближе и впились в ласковые и искусанные губы своими холодными. Чонгук целовал жадно и глубоко. Его горячий язык проникал только дальше, буквально вылизывая всю полость рта омеги, словно желая оставить внутри только свою слюну. Тэхён не успел опомниться, как он уже был вжат в ствол холодного и заснеженного дерева. Кожа щипала от шероховой и острой коры, а руки и ступни покалывали от снега. Сзади разносились возбуждённые и короткие вздохи, ведь его тело вынюхивали, помечали и проталкивали в нутро несколько пальцев сразу. Чонгук не церемонился. Он растягивал чувственно и с большим удовольствием, быстро, но аккуратно. Ким царапал ногтями кору дерева, вжимался в ствол грудью и тяжело дышал, парой выталкивая наружу хриплые стоны от спектра ощущений. Перед глазами появлялись тёмные пятна от боли и удовольствия одновременно, сзади оголодавший и твёрдо настроенный волк, а вокруг лес и заснеженные холмы с оврагами. Никто подсмотреть не сможет, подслушать – тоже. И на помощь позвать Тэхён тоже не сможет. – Не бойся меня, Тэхён. Меня ты должен бояться теперь в последнюю очередь. Я сделаю тебя только своим, всех заставлю уважать и любить тебя, а тем, кто будет открывать свои рты в твою сторону, буду рвать их, – загробным тоном приговаривал на чужое ушко, вселяя страх не поверить чужим словам и заставляя сердце трепетать с новой силой в грудной клетке. Первые толчки были слишком запоминающимися: болевыми, сильными, грубыми и одновременно приятными. Тэхён помнит, как он хватался за ствол дерева и срывал свои связки, дрожа от дикого удовольствия и хорошего натяжения его прохода на крупном достоинстве своего альфы. В лесу было мрачно, сыро и одичало. Яркое освещение луны покрывало своим светом территорию, затрагивая двух влюблённых, которые были с головой погружены в плотские утехи. Тэхён уже лежал на мягком и ледяном снегу, закидывая с силой свою голову назад и громко выстанывая после каждого нового толчка. Чёрный волк заставил своего суженного уже дважды словить перед глазами фейерверки и выгнуться в спине с такой силой, что становилось больно где-то в позвонке. Тело нежное и измученное стало до такой степени чувствительным, что Ким уже грозно рычал и скулил, каждый раз, когда головка члена попадала по набухшему комочку нервов, заставляя испытывать резкое и яркое удовольствие. В какой-то момент Чон замедлился и схватил свою омегу с силой за волосы, заставляя смотреть только в глаза. Темп вновь приобрёл прежний вид, а Тэхён широко раскрыл рот и закатил глаза, скуляще и дико выстанывая. Чонгук наблюдал за этим всем с большим вожделением и радостью, а сам наклонился ниже, не уменьшая резкие, частые фрикции и плюнул в чужой рот. В ответ на это Тэхён мигом всё проглотил и высунул свой язык, показывая на сколько он послушный щенок. Такое поведение не на шутку завело Чона и уже в следующем секунду в чужие губы впились жадным и горячим поцелуем, с напором разрушая остатки здравого сознания Кима. – Ты принадлежишь только мне, Тэхён. Запомни это, – рычал, делая заключительные фрикции, а после гортанно выстонал синхронно со своей омегой, которая поощряла Чонгука бархатистыми стонами из последних сил. Горячее семя заполняло собой распухшую и покрасневшую промежность, а узел начинал разбухать и давить изнутри на стенки. Тэхён лишь расставлял ноги шире, принимал сцепку и бился сильной дрожью после нескольких оргазмов, которые он успел словить за этот вечер. Наблюдая чужое состояние, Чонгук аккуратно перевернулся с ним, на этот раз себя оборачивая спиной в снег. А Тэхён не мог спокойно лежать на чужом крепком теле. Он из последних сил поднимался, сжимал кулачки и жмурился, издавая всхлипы в перемешку с тихими стонами. Узел увеличивался и давил на растëртые стеночки, стимулируя и доводя чуть ли не до оргазма. Чонгук не сможет сосчитать сколько раз Тэхён получил за эту Судную ночь удовольствия и сколько раз он кончил, выстанывая имя своего альфы, но в одном он уверен точно, – Ким никогда не забудет на сколько с ним хорошо и никогда не усомниться в чужих словах. А Чонгук теперь никогда не отпустит эту омегу.