Призёр

Арсений включил свет лампы, висевшей рядом с кроватью. Варя сощурилась от света: она стояла босиком в дверях спальни, потирая заспанные глаза. Попов опустил ноги с постели, попадая стопами ровно в тапки, поднялся, быстрым шагом сократил расстояние между ним и девочкой. — Почему без тапок? - даже спросонья умудрялся ворчать взрослый, усаживая дочь на кровать. Спустя десять минут Арсений созерцал на электронном градуснике цифры: 38.9 — Докатились, - процедил он, кладя прибор на тумбу. Варя снова оказалась закутанной в одеяло, после чего взрослый развел жаропонижающее в стакане и дал ребенку его выпить. Варя, конечно, спать не могла: жаловалась на холод и жар одновременно, вся раскраснелась, начала кашлять. Попов спустя два бессонных часа смог добиться небольшого снижения температуры, временного прекращения кашля и, оставив измотанного ребенка в своей постели с включённым приглушенным светом лампы, вышел на закрытый балкон. На улице было, очевидно, темно. Новосибирские крыши впервые за осень покрылись белым пока не плотным слоем снега. В многоэтажках где-то горел редкий свет таких же бедолаг, которым не удалось нормально поспать этой ночью. Арсений закрыл дверь на балкон и в тишине под мерный звук тикающих часов на цыпочках подобрался к спящей красавице. Бедняга замучалась от недомогания и даже во сне выглядела напряжённо, сведя чёрные брови к перносице. Отец осторожно потрогал чувствительную кожу лица малышки. Наконец на ней нельзя было пожарить яичницу, так что Попов, выключив свет, лёг в кровать рядом с ребенком.

***

В ту ночь приходилось ещё много раз просыпаться. Температура скакала, кашель усиливался, прибавился насморк. Утром первым, чем занимался Арсений, была проверка температуры. Ну хотя бы не больше 38. Далеко не с первой попытки мужчина дозвонился до детской поликлиники. После долгих уговоров все же прислать врача он добился своей цели. В обед приехала участковый педиатр. - Похоже на воспаление лёгких, - вынесла вердикт она, выбрасывая палочку для осмотра горла в урну, - надо делать рентген. Пришлось везти больную девочку в больницу и заодно оповещать начальство и спортсменов о своём отсутствии на тренировках в ближайшее время. Воспаление подтвердилось. На снимке было замечено затемнение в области левого лёгкого. Арсений уже ненавидел себя за то, что допустил такую оплошность, из-за которой сейчас ребёнок страдает... Теперь им настоятельно рекомендуют госпитализироваться, но Арсений смог уговорить врача на домашнее лечение: он не может оставить Варю одну в этой больнице в пять лет.

***

Лечение заняло месяц. Был потрачен пучок нервов Попова, ведро слез Вари из-за уколов и прочего, но они справились с болезнью. Арсений уже изнывал по любимой работе тренера - за время больничного он соскучился по катку, по спортсменам и коллегам и сейчас в предвкушении собирался на хоть и укороченную из-за пока не полностью окрепшей дочери, но тренировку. -И шарфик, - заботливо подала вязаный платок Варя, достав его из шкафа и протянув папе. -Помощница моя, - взрослый улыбнулся, растаяв от проявления любви девочки, принял шарф и начал надежно обвязывать им горло, стоя перед зеркалом и сосредоточенно рассматривая то себя, то сидящую на стуле позади Варю. - Так. Дверь не открывать. Никуда не выходить, - давал последние указания Попов, подняв с пола сумку и готовясь выходить на лестничную площадку, - если вдруг что-то не так - сразу мне звони. И еще, - вдруг вспомнил он, садясь на корточки, чтобы быть на одном уровне с ребенком, серьезно вглядываясь в голубые глаза и положив руки на плечи, - коньки я спрятал. Лыжи тоже. Ты только переболела, потом вместе еще успеем нагуляться. Чтобы никаких приключений - или получишь. Понятно? - с ноткой угрозы спросил он. Варвара неуверенно кивнула, слегка поежившись под взглядом старшего и прекрасно зная, что ей будет за ослушание сказанного таким тоном. Своего ребенка Попов знал слишком хорошо, чтобы верить этим честнейшим глазам, но надеялся, что после тяжелой болезни Варе физически ничего больше не захочется, кроме как смотреть мультики, рисовать и далее по списку. Тем более он уходит всего на пару часов. Он напоследок обнял дочь, поцеловал ее в щеку и вышел из квартиры, а девочка заперла за ним дверь, а затем и проводила взглядом из окна, предварительно помахав топающему по очищенным от снега дорожкам папе. Малышка повертелась перед зеркалом, рассматривая себя красивую, попыталась завязать хвостик из своих длинных темных волос, что у нее ожидаемо не получилось и, вздохнув от поражения в борьбе с растрепанными теперь локонами, села за кухонный стол, покрытый цветастой скатертью, где уже ее ждали детские журналы. Девочка принялась по цифрам соединять точки линиями, и у нее начал вырисовываться рисунок - это была белка. Покончив с заданием, Варя оглянулась - за окном мелкий нечастый снег медленно осыпался на землю, небо было светло-белым. Она спрыгнула со стула, напрочь забыла про теплые тапки и в одних мохровых носках прошагала к подоконнику. На улице было светло. Знакомые мальчишки во дворе катались на санках, играли в свои мальчишеские игры. Голоса ребят раззадоривали, искушали выйти во двор. Когда Варя увидела абсолютно нетронутый, занимающий большую часть пространства между домами свободный каток - залитую "коробку" - сомнения отпали - грех в такой день дома сидеть. Мелкая тоже была не промах и почти сразу нашла коньки - папа совсем лишен фантазии, ведь спрятал их туда же, куда обычно прячет подарки перед праздниками. Девочка оделась как положено: теплые штаны, колготки под них, свитер, пальто - только шарф потеряла да и забыла о его существовании. Волосы, правда, так и не удалось укротить в хвост, так что они неряшливо рассыпались по плечам, выглядывая из-под шапки. Открыла дверь, только вот, как закрыть ее с обратной стороны она еще не знала и не придала этому значения - просто прикрыла. Надев двухслойные варежки и взяв в одну руку увесистые потертые коньки за шнурки, Варя с задором, перепрыгивая через ступеньки, быстро спустилась по лестнице четыре этажа и совсем скоро оказалась во дворе. Свежий ледяной воздух прошелся по всему телу, оставляя после себя мелкую дрожь. Все же стоило надеть шарф. Девочка шустро пробежала к коробке, села на стоящую рядом лавочку, достала из коньков дополнительные носки - для устойчивости, все же коньки были немного больше по размеру, чем стопа Поповой, надела всю конструкцию на ноги, завязала как смогла спустя много попыток шнурки и наконец ступила на неровно залитый лед. На льду уже были сугробы снега, но это не мешало любительнице активности кататься в наименее заметенных участках. Она особенных знаний о фигурном катании кроме тех, что ей рассказывал папа, не имела, ей просто нравилось кататься на коньках - скользить по кругу, наслаждаясь моментом. Абсолютно так же ей нравилось кататься на лыжах, а еще играть в мяч или прыгать классики или через скакалку- она любила все, что связано с движением. Спустя сорок минут предательски незаметно пролетело время - начинало светаться. Варя все чаще спотыклась о неровности в темноте двора, освещаемого лишь фонарями дома. Арсений тем временем уже припарковал машину во дворе и, хрустя снегом под ногами, в хорошем настроении после первой за полтора месяца тренировки быстрым шагом направлялся к подъезду. Краем уха услышал такой знакомый звук скрежета льда и даже удивился, кто в такую темень и мороз один на льду катается, но не придал этому особенного значения, торопясь к дочери. Открыл подъезд брелком, поднялся по лестнице. Дверь квартиры приоткрыта, из коридора свет падает на лестничную площадку... Арсений почти бегом вошел в квартиру. - Варя! - надеясь, что его непоседливая девочка просто зачем-то открыла дверь, крикнул он уже встревоженным голосом. В ответ тишина квартиры. Лишь неизменное тикание часов. - Варя! Это не шутки! Вылезай! - с нарастающей и захватывающей как цунами паникой все окликивал взрослый, прямо в обуви проверяя все комнаты и места, где обычно прятался ребенок. Посмотрел под кроватью, надеясь, что оттуда на него выглянет довольное розыгрышом милое лицо его дочери, но ни под кроватью, ни в пространстве между дверью и стеной, ни на лоджии девочки не было. Арсений, осознав, что дома Вари нет, почувствовал, как его колени подкашиваются, земля уходит из-под ног и медленно опускается на стул на кухне. Бешеный стук седца - единственное, что он слышал. Что делать? Где ребенок? Кто-то проник в квартиру, или она сама открыла дверь? Её телефон лежал как и до его ухода на столе. Или ей стало плохо и она ушла к соседям? Он проверил свой список приходящих звонков, но и там не было ни одного пропущенного. В комнате будто становилось все меньше воздуха, и Попов усилием воли поднял себя на ноги и, подойдя к окну, открыл его. Холодный воздух немного отрезвил его затуманенное сознание. Усталый взгляд скользил по заснеженным деревьям, по окнам соседнего дома, по крышам. Вот и где ему сейчас искать ее в темноте? А вдруг она уже замерзла? Новая волна паники накатила, и Арсений судорожно вытащил телефон, чтобы набрать полицию и заявить о теоретическом похищении ребенка, как вдруг его внимание привлек прерывающийся свет фонарей коробке. Может, она еще во дворе? - Варя! - истошным криком, полным отчаяния и в то же время надежды выкрикнул Попов из окна, - Варя! Движение на самодельном катке прекратилось. Варя услышала свое имя так отчетливо, что не могла сомневаться, что папа приехал, а она и не заметила в темноте и начинающемся снегопаде. - Что? - ответила она охрипшим голосом, подъехав к бортику и держась за него руками - все же коньки она завязала не очень надежно без папы. Арсений не мог поверить своему счастью - эта пигалица просто сбежала во двор! Она жива, невидима, никто ее не украл. В ту же секунду испепеляющий все вокруг гнев охватил его: - Бегом домой! - крикнул он таким разъяренным голосом, что Варя, хоть и хотела выпросить десять минуттчек, сразу отказалась от этой идеи. Даже по тону было очевидно, что она делов наделала, так что мелкая быстро сняла коньки, сменила их на моховые ботинки и, не чувствуя пальцев ног от мороза, зашагала к подъезду. Уже не так весело, как спускалась, поднималась по ступенькам девочка, чувствуя накатившую на еще не выздоровевший организм усталость. Она не понимала, что папа, наверное, ее обыскался или что следовало хотя бы взять с собой телефон, как он ее учил, но после такого классного времяпровождения это не волновало. Арсений встретил ее, стоя в проходе, держа дверь открытой. Когда он увидел ребенка, его злость начала набирать новые обороты. Это ж надо было додуматься до такого! Когда Варя, вся мокрая и с окончательно спутавшимися волосами, плетясь, сократила растояние между ними, старший не слишком любезно взял ее за предплечье свободной руки и почти затянул ее в квартиру, закрывая за ней дверь. - Совсем уже сдурела? - с этими словами встретил он ребенка, подкрепляя слова парой ощутимых даже через мокрые балоневые штаны шлепков. Варя от неожиданности даже не поняла, что случилось, но вырвалась из хватки, с обидой смотря на взрослого. Арсений выдохнул. Держаться. - Иди в ванную, я уже сделал, - немного спокойнее, но все еще твердо дал указания отец, снимая с девочки почти насквозь промокшее от снега и падений пальто и шапку, - а шарф где? - Я не нашла, - все еще обиженная на такой не самый теплый прием буркнула Варя. Арсений уже хотел начать ругаться - с каждой секундой убивающих его терпение фактов становилось все больше - но придержал разговор на попозже: сначала нужно, чтобы она прогрелась.

***

Варя, отогревшаяся в теплой ванне, переодетая в несколько слоев одежды робко вошла на кухню, где во всю трудился папа. - А теперь поговорим. Стань в угол, - применил их стандартное наказание он. Варя уткнулась носом в знакомый стык стен рядом с холодильником. - Какого ты вообще поперлась на улицу, начнем с этого, - стоя у плиты и занимаясь жаркой картошки уже остыв от эмоций, но до сих пор полный недовольством допрашивал Арсений. - Я хотела погулять, - повернув лицо в сторону папы, отвечала Варя, переминаясь с ноги на ногу в двух мохровых носках и тапках. Попов переворачивал картошку лопаточкой и продолжал допрос, стоя уже в домашнем пуловере и клетчатых штанах. Его голос едва был слышен за звуком брызгающего на сковороде масла, поэтому он говорил громко. - Я с тобой перед выходом говорил об этом, - закрыл он крышкой сковороду и повернулся лицом к девочке, облокотившись на столешницу рядом с плитой, - а ты просто взяла и ушла. Меня не было всего два часа! Я пришел: тебя нет, дверь открыта. Вот что я должен был подумать? - отчитывал он ее, пока Варя, виновато опустив голову, слушала его, - что тебя похитили! Знаешь, как я волновался? Тем более ты недавно тяжело переболела! Ты хочешь опять что ли уколы ставить и лечиться? Дочь не ответила. Она просто не подумала, не знала, что папа будет нервничать и искать её. Ещё какое-то время Варя стояла в углу, не смея шевелиться, обдумывая сказанное папой. Раскаяние пришло сразу, выходя через немые слезы, обжигающие щёки. - Всё, садись есть, - позвал за стол старший, и девочка развернулась наконец лицом к отцу и залезла на стул. Арсений, заметив красные глаза Вари, все же сжалился над ней и поднял легкую малышку на руки, а та обняла его за шею и уткнулась носом в плечо. - Никогда так не делай больше, Варя, - сказал он уже окончательно отойдя от эмоций, - ты самое дорогое, что у меня есть. Я не хочу, чтобы ты постоянно болела. - Прости меня, - прошептала девочка, еще крепче обнимая папу, - я не буду так больше...

***

На следующее же утро вместо того, чтобы ехать на полноценный тренировочный день, Арсений ехал с Варей в поликлинику. Надежды на то, что пронесет, не сбылись, и градусник показал отметку за 38 градусов. И опять она заболела, только теперь ангиной, пошло осложнение на уши - случился отит, лечили еще его. Арсений стал периодически оставлять дочь с соседкой, потому что так долго пропускать работу было уже совестно. Наконец вылечившись и придя к врачу на контрольный осмотр, Поповы получили разрешение доктора на посещение детского сада. - Она у вас иммунитетом слабенькая, - сообщил перюдиатр, выписывая справку, а затем и ставя на ней печать, - я бы посоветовала вам ее на спорт какой-нибудь отдать, а то так и будет каждый месяц болеть. Варя, сидевшая на коленях папы, в слова врача не вслушивалась, оглядывая кабинет с разными яркими наклейками и постерами. Арсений задумчиво кивнул. А это очень неплохая идея. Будет кататься в оздоровительной группе в его Ледовом дворце, всегда под носом, под контролем. Отдаст под шефство своей хорошей знакомой, будет в курсе, что и как, так сказать, держать руку на пульсе. Сил, времени и возможности нашкодничать у нее сократится. Решено - будет фигуристкой.