И миг последний окрасится

И ласково шепчет ветер: Он наблюдает. Больше нету ни страха, ни боли, нету желание жить. Его взгляд пустой, неживой, словно у куклы, пока он наблюдает за тем, как мужчина вытаскивает орган за органом показывая ему, рассказывая ему про каждый из них, в мельчайших подробностях. Прости меня Ваня поднимает взгляд уставших голубых глаз вверх, смотря на бледное лицо друга, висящего на верёвке. Друга, что он убил собственными руками. Из чьих ног, выбил табуретку. В попытках спасти собственную жизнь. Мальчик отворачивается, закрывая глаза, выпуская рваный выдох изо рта, что превращается всхлип. Прошу, прости. Прости меня. Мне жаль, мне жаль. -Ну чего ты. Не плачь. Все хорошо Его голос. Приторный, фальшиво ласковый и нежный. Он никак не вяжется с тем что творит, этот монстр. Дьявол в человеческом обличии. Чудовище, так просто отбирающие чужие жизни. Ваня снова смотрит на него. Пару раз облизывает, засохшие губы и шепчет тихое, едва слышное. -Убей. -Что? Дядя Саша. Так называли его все. Смотрит на него слегка удивлённым взглядом, выгибая в некой усмешкой одну бровь. -Убей меня, прошу убей. Фраза, произнесенным таким пустым голосом, будто говорит не человек, а робот, пугает даже его. Отчего он сам вздрагивает. Но… Он хочет умереть. Хочет поскорее закончить эти мучения, этот Чертов ад, в который он с друзьями попал сам. По собственной глупостью. -Убить тебя? Мужчина хмыкает, опуская нож на грязный, залитый кровью пол. Поднимается на ноги, вытирая руки об фартук, что и так весь запачкан темной жижей. -Плохо просишь. Александр цокает языком, качая головой, пока его руки развязывают шнурки сзади спины. Фартук теперь свисает на теле, тряпкой. -Надо просить лучше, хороший мой. Больно. Больно. Ничего кроме острой боли, он не ощущает. Его тело двигается от каждого грубого толчка, пронзающего тело огнем, отчего он всхлипывает и стонет, чувствуя как слезы окропляют щеки. Почему? Почему именно он? Лучше он бы полез в петлю сам. Сколько это уже длится? Несколько часов? Дней? Он совсем потерял счёт времени. Кажется прошла вечность. Но толчки никак не прекращаются, рычащие и хриплые стоны сверху, тоже. Его взгляд цепляется за потолок, за трещины на нем и за люк. Выход наверх. К свободе. Там где его ждут родители, теплые и нежные объятия матери, строгий но порой такой ласковый голос отца. Звонкий смех и гул в классе, когда учительница покидает кабинет. Все проносится в голове. Каждое мгновение, каждая минута жизни. Прошлого, настоящего и будущего. Будущего, которого у него уже не будет, потому что его жизнь совсем скоро прервется Ваня чувствует, как петля на его шеи стягивается, пока движение чужих бедер замедляется. Он переводит взгляд на мужчину, открывая губы, пытаясь вдохнуть, но удавка затягивается на шеи, вырывая эту возможность, заставляя тело судорожно забиться, пока воздух заканчивается, а вместе с ним истекают и последние секунды жизни. В глазах мутнеет, однако он все равно видит лицо Саши. Видит наслаждение и удовольствие, безумное и животное счастье, от вида, задыхающего тело, чьи подёргивание становятся с каждым разом слабее и слабее. Тело вздрагивает последний раз и обмякает. Мальчик уже не слышит громкого стона, не чувствует как тело наполняет белая субстанция. Как мужчина наклоняется к нему, оставляя смазанный поцелуй на губах и блаженно выдыхает, закатывая глаза. Когда Ваня открывает глаза, ему кажется что он не умер. Что этот ад продолжится и что вот вот последует новая вспышка боли. Но он ничего не чувствует, даже собственное тело. И понимает почему. Его тело лежит на полу. В крови, в ожогах от сигарет и горелки, в чужой сперме, что стекает на по его бедрам. Он хмурится от неприятного зрелища перед ним, отвлекаясь на чужой вздох. Леша и Дима тоже тут. Их тела немного дымчатые, одежда на них все равно имеет цвет, пусть и тусклый. Они стоят возле своих трупов, удивлённые тем что происходит -Как думаете, его найдут? Голос Димы звучит будто эхо. Он осматривает свое тело. Висящее на верёвке и распоротое от диафрагмы до паха, в котором не хватает некоторых органов, хмурясь и подавляя в себе рвотный позыв, отчего на губах мелькает усмешка. У всех троих. Оказывается даже души, могут чувствовать отвращение. --Леш-Ваня зовет парня, сидящего на ступеньках, что также смотрит на свое тело, оно изуродовано так же, как и предыдущее. Юноша обращает внимание на друга, слегка наклоняя голову вбок, чуть щурясь. Привычки из жизни. Он всегда так делал, будто говоря «Я слушаю тебя» -Прости меня. Прости за то что сделал. -Ты не виноват. Я бы тоже выбил, любой выбил. Даже взрослый. -Леша вздыхает, переводя свой взгляд на тело Вани. -Наверное. Они молчат, наблюдая за действиями своего убийцы, прежде чем чувствует, как постепенно начинают исчезать, растворяясь в воздухе.