Манга

Мне снилось, что я мангака, гуляю в городском саду Осаки с господином Мамурой, и тот жирно наваливает фактуру: — Жидкие киборги-лесбиянки, — говорил он, — призрачные дельфины из особого отряда городской полиции, какие-то престарелые обезьяны из спагетти-вестернов, чумные патриархальные сектанты с тайным телепатическим оружием — и всё это лёгкая эротическая комедия, космический электрический водевиль для самых космических… Нам, — он посмотрел на меня, поправил очки, — нам нужен кто-то, кто это всё изобразит, кто-то, кто это уже всё видел… Может быть, во сне, может быть, в прошлой жизни на другом обороте Вселенной… — Но я, — сказала я, распуская крылья, — простите… Мне нужно опылять цветы… Я поднялась в воздух и полетела, господин Мамура летел следом и вскоре меня догнал. — Ну что вы, — сказал он, — я и не против прогуляться… таким способом. Мы обсуждали мангу и ваше участие. Впереди распускались уже диковинные запретные бутоны, как бы сотканные из дыма кинематографических намёков… Однако мы с господином Мамурой спустились обратно в городской сад Осаки. — Что скажете? — спросил господин Мамура. — У меня уже есть заказ, большая работа, едва ли я найду ещё время… — О, это очень просто. Всего лишь нужно забрать время у тех, кто им не дорожит и не может распорядиться с пользой… Господин Мамура покраснел и стал расти. Скоро он поднялся выше цветущих вишен, он хохотал, возвышаясь над парком. В руках его возникла машинка, состоящая из раструба и ручки. Он крутил эту ручку, и люди, отрываясь от земли, летели в его чудовищный раструб вместе с собаками и поводками… И тут я проснулась. — Ты кричала, — сказала Марина, она положила свою прохладную ладонь в мой закипающий мозг. — Кричала во сне — это что-то новое. — Уф, мне такое снилось, представь, дельфины-киборги-лесбиянки борются с патриархатом в каком-то чумном космическом склепе… Или вроде того, уже и не помню… Я была мангакой и должна была это всё изображать для господина Мамуры… — Ого! — она прижалась ко мне, как котик, мурча от нетерпения мы сорвали наши трусики, словно гирлянды с майской новогодней ёлки… И весь день я ходила, прижавшись к самой земле, ползла сквозь траву в парке Осоки, как Кристина с картины «Мир Кристины», к счастью, копы меня не заметили, я заползла в их логово, миновав все западни и дешёвые кинематографические намёки, разбросала там листовки с призывом отменить репрессивные законы физики, которые приводят к болезненным падениям с велосипеда и тому подобное… И вернулась домой в тех же раздумьях, что склоняли меня к самой земле, припоминала образы сна, пытаясь составить их вместе, как-то понять и продолжить… Господин Мамура и его машинка, его слова про время… Он хотел забрать чужое время, а я хотела опылять цветы, ну и где же тут смысл? Что-то я вечно упускала и потому картинка не складывалась, но охота моя — ловля образа — всё ещё меня занимала. — Напиши об этом рассказ, — сказала Марина. — Кстати, я сделала молочный коктейль и хочу поделиться с тобой. Она внесла в комнату пару запотевших бокалов с айсбергом наверху и кучей трубочек, мы взялись за наши молочные коктейли, взялись всерьёз, словно это и было наше большое дело: кто кого перегонит, и вот мы уже хлюпали вовсю, мозг свело от холода, но в последнюю секунду, когда победа была уж у меня в кармане, я остановилась, и Марина остановилась, и мы переглядывались, не выпуская изо рта трубочки, и хихикали, а потом оставили эту дурацкую идею и сорвали наши трусики, словно бы на нашем корабле разразился невиданный шторм… И в лесбийском шторме собирала себя вновь, вспоминая слова, придумывала для рассказа сцены с киборгами и дельфинами на запретных мирах… Вот они гонят по пляжу неземной организм, укравший у них сосиску… Вот неземной организм призвал свою маму, и они убегают от мамы по пляжу… Бегают туда-сюда, скачут на огромных кибернетических лангустах в модных гавайских рубашках, увешанные гирляндами чеснока, так как где-то поблизости завёлся вампир или кто-то, кто хочет, чтобы они думали, будто бы он вампир… В самом деле, зауряднейший гомик, которому не хватало внимания, и он всё время пересматривал «Интервью с вампиром»… Много таких водится на пляже… Вот они выползают ночью из своих нор и отправляются искать подпольную вечеринку… В неоновом свете подпольной рейв-вечеринки, вялые от наркотиков, они целуются, устроившись в туалетной кабинке, без всякого интереса, но, может быть, старая добрая полицейская облава их взбодрит? Мы видим отряды дельфинов-штурмовиков, которые готовятся отдать свои жизни за то, что они считают правильным… «Такого мы не допустим!» — кричит красный от стыда офицер, он только что выслушал доклад разведки и готов пустить себе пулю в висок… Тут вновь появляется неземной организм с сосиской… И его мама… Вместе с офицером они живут в Акапулько и ходят в общественную баню… — Знаешь, — говорю я Марине, взбираясь на неё, как детёныш опоссума на майскую новогоднюю ёлку, — какую историю я придумала? — Какую? — Далеко-далеко на запретных мирах зачарованный бродит жираф… И действительно, должно быть, где-то там он бродит до сих пор…