Ищу тебя, любовь!

– На самом деле, я не то чтобы почитатель, – сказал Шэнь Юань, отойдя от первого шока, – Хотя и читал, да. Возмущение демона по поводу этого злосчастного произведения он вполне разделял. Помимо вопроса качества, косвенным образом оно ведь убило его однажды. Всеми своими тяжелыми жизненными обстоятельствами Шэнь Юань был обязан братцу Самолёту. Но почему бы демону из-за этого желать Ло Бинхэ оставаться мёртвым? Вот что всё равно оставалось непонятным. У Шэнь Цинцю, к примеру, были очень конкретные причины не хотеть бывшему ученику возвращения к жизни, тут вопросов нет. Но с Мэнмо по канону ничего плохого случиться было не должно. Так в чём же дело? – Ты и близко не понимаешь. Впрочем, быть может, это и неудивительно. Ты пуст, мёртв, цветок, никогда не имевший корней. Лишившись дома, ты не тоскуешь. Потеряв близких, не грустишь о них. Твоя собственная жизнь оказалась утрачена, и ты ведь даже не хочешь её обратно. Эй, вот зачем сразу переходить на личности? Шэнь Юань не почувствовал себя особенно задетым, но всё же кому понравится, когда такие вещи говорят прямо в лицо? К тому же, это было не совсем так теперь. Было место, куда он хотел бы вернуться, пусть оно и осталось в прошлом. Были люди, за которых он готов был сражаться. Прямо сейчас он пытался спасти человека. Даже двоих. – Вам не нужно говорить мне это старейшина, – сказал Шэнь Юань, – Мне всё о себе и так давно известно. Расскажите лучше, чем вас расстроил мой ученик? Даже если вы окажетесь правы, и я не смогу понять, хотя бы выслушаю. – О? – Мэнмо издал сухой смешок, – Надо же, почти приличное поведение. Кто знает, может и правда из этого Ло вышло бы что-то более путное, будь у тебя желание заниматься его воспитанием. Вот этот удар пришёлся больнее. Завуалированный упрёк, мягкое обвинение в небрежности. – Вы снова правы, – заставил Шэнь Юань сказать себя, – Мне стоило с большим вниманием относиться к роли учителя, раз уж взял её на себя. Мой ученик – это моя ответственность. И, кажется, он доставил вам немало проблем, поэтому я спрашиваю снова: что он сделал не так? – То же, что и ты, очевидно, – ответил наконец старый демон, – Объявил себя главным героем. Сказанное Шэнь Юань понял не вполне. Он же всё-таки и был главным героем. В чём проблема? – Когда предатель Шан Цинхуа рассказывал о своём творении, я не слушал, – начал рассказывать демон, – Любой уважающий себя человек отсёк бы себе руку, написавшую этот словесный мусор. Только пустоголовый бездельник, влачащий бессмысленное существование нашёл бы какой-то интерес в разбирании бредней такого же бездельника-автора. Шэнь Юань поймал себя на том, что невольно покивал. Всё верно, сам бы лучше не сказал. На правах того самого бездельника он подписывался под каждым словом. – Но они слушали очень внимательно, будто в этой фантазии был сокрыт какой-то недоступный непосвящённым секрет. А потом вдруг я понял, что этот жалкий недоучка заклинатель считает, что в написанных им бредовых строчках заключается смысл существования целого мира. Вдумайся, какое ужасающее невежество, какая надменность и глупость нужна, чтобы заявить такое! Он, не протянувший и сотни лет, заявляет, что стоит у истоков всего. Смехотворно! Демон замолчал. Странно было видеть выражение такой горечи на молодом лице Ло Бинхэ. – Но мой ученик в это поверил. Не думая дважды, отказал в существовании сотням, тысячам лет истории до своего рождения. Весь мир существует вокруг него и для его страданий, конечно. Как может быть иначе? А ведь я передал ему все бесценные знания, что скопил за долгие столетия, о которых болван заклинатель, этот самозваный создатель миров, не имел ни малейшего представления. Так откуда же, мальчишка думал, брались эти знания? И кем тогда я был в его глазах? Из всех юных дарований он один получил от меня то, за что другие готовы были отдать полжизни. Шли на верную смерть, только лишь чтобы узнать малую часть. И после этого без всякого сомнения он решил, что единственное предназначение всей моей жизни заключается в его обучении. Разве не отвратительный ученик? – Скорее всего, Ло Бинхэ не слишком задумывался об этом, – осторожно произнёс Шэнь Юань, когда старик немного поутих, – Даже если он и не был почтителен внешне, я уверен, в душе он понимал уникальность вашей науки и ценил ваше присутствие в его жизни. Мэнмо хмыкнул. – Он запер меня в глубине своего сознания, когда решил, что я надоел ему своим брюзжанием. Без света и звука, без доступа к миру, к своим мыслям, ко всему. А когда я сумел вырваться, то обнаружил, что он, не подумав обо мне, умудрился забыть меня в собственном пустом теле! – Мэнмо помолчал, и продолжил спокойнее, – Теперь ты понял? Мне не нужен такой ученик. Я жалею, что взялся обучать его. Я не желаю, чтобы он, показавший себя недостойным моего доверия, снова когда-либо обрел плоть и кровь. – Вы правы, старейшина, – вполне искренне сказал Шэнь Юань, – Его поведению нет оправданий. Ло Бинхэ давно заслужил наказание. Ни жён, ни друзей. Старика учителя и то обидел. Устроил какую-то историю с нападением на Шэнь-гэ. А чем сейчас занимается, вообще непонятно. – Такой ученик позор для любого учителя, – кивнул Мэнмо. – Но, – продолжил Шэнь Юань, – смерть не будет для него достаточным искуплением. Это лёгкий выход, которого он не заслуживает. Демон нахмурился. – Ты всерьёз веришь, что я на это куплюсь? – Я не верю, что вам в самом деле нужна его смерть, – прямо сказал Шэнь Юань, – Уверен, будет лучше, если вместо этого я верну его к жизни, приведу сюда, и прослежу чтобы он просил прощения у старейшины, пока его не получит. Если не считать возраста, специфических замашек и демонического происхождения, перед Шэнь Юанем был обычный старик. С ним несправедливо обошлись, и он был обижен. Но, проведя годы в его голове, наблюдая за тем, как он рос, остаться равнодушен к Ло Бинхэ Мэнмо не мог. Пусть он ещё немного упирался для виду, Шэнь Юань уже понимал, всё кончится хорошо. Шэнь Цинцю вернётся домой. "Вот так. Видишь? – обратился он к незримому собеседнику, – Совсем несложно. И никого не потребовалось заставлять". Молчание было ему ответом.