Ищу тебя, любовь!

– Я ввязался во всю эту заварушку со спасением мира, чтобы вытащить тебя, – сказал Шэнь Юань, – Как могу теперь отказаться? – Легко, – ответил Ло Бинхэ, – Вы не знаете меня. Я не нужен вам. Я могу разрушить до основания вашу жизнь. То, что мастер Шэнь говорил вам обо мне – чистая правда. Каждое его слово. Какие бы кошмары ни насылал вам Мэнмо, он тоже был прав. В трёх мирах не найдётся никого, кто действительно ждал бы меня и скорбел бы по мне, вот каким человеком я стал. Зачем вам спасать такого, как я? И правда, зачем? Шэнь Юань не мог с искренней уверенностью сказать, что перспектива встретиться с Ло Бинхэ вживую ему нравилась. Если смотреть в самую суть вещей, не было ничего приятного в том, как Ло Бинхэ вслепую использовал его. Все эти очки крутости, временные ограничения, побочные задания, получается, были лишь ширмой, из-за которой Ло Бинхэ направлял его, куда пожелает. Более того, все свои мысли и эмоции, панические монологи и дурацкие шутки теперь неловко было вспомнить. Знай Шэнь Юань, кто скрывается за светящимися строчками, он не позволял бы себе ничего подобного. Ло Бинхэ подглядел туда, куда Шэнь Юань не пустил бы его добровольно, и это доставляло дискомфорт на более глубоком уровне, чем он мог выразить словами. Давящий фон, уверенность всех вокруг, что Ло Бинхэ любил его, хотел его, был одержим им, тоже не добавляла положительных эмоций. Шэнь Юань помнил его, как хорошего ребёнка и как жуткого типа с печатью на лбу. В обеих ипостасях Ло Бинхэ не вызывал в нём готовности вступать с ним в романтические или, представить страшно, сексуальные отношения какого бы то ни было рода. Этот уровень восприятия добавлял свою долю неловкости к общему нежеланию иметь дело с Ло Бинхэ на личном уровне. Кроме того, отвращение, месяцами создаваемое Мэнмо в сознании Шэнь Юаня, тоже не могло не сказываться на общем его отношении к светлому образу бывшего ученика. Оно было утомительным и выматывающим, противным и липким. Шэнь Юань был уверен, что вспомнит о тех снах, когда снова увидит лицо Ло Бинхэ. И это не говоря о том, что Шэнь Юаню нравился мир, в котором он очнулся второй раз. Сам он не очень нравился миру, но это было ничего. Шэнь Юань считал раньше, что главный злодей не приносил хорошего в мир, но он ошибался. Да и пик Цинцзин со стороны казался, как и прежде, по-настоящему уютным. Даже на правах гостя было здорово там находиться, хотя Шэнь Юань сильно скучал по временам, когда мог сказать, что там его место. Если существовала хоть малейшая возможность, что Ло Бинхэ разрушит этот чудесный уголок мира, Шэнь Юань никак не мог этого допустить. И несмотря на всё это, он был полон решимости вернуть Ло Бинхэ нормальную, насколько это возможно, жизнь. Сейчас даже с большей уверенностью, чем раньше. С самого начала, он выбрал спасти Ло Бинхэ, потому что всякий раз, решая будет человек жить или умрёт, Шэнь Юань выбирал бы жизнь. В смерти не было ничего хорошего. Ни для кого. Благодарность, о которой говорил Ло Бинхэ, тоже играла свою роль. Шэнь Юань оставался бы в той пустоте без времени и пространства, без мыслей, потерянным целую вечность, но Ло Бинхэ нашёл его. Полжизни потратив на это, он справился, и только поэтому Шэнь Юань получил ещё один шанс. Чистые и сильные эмоции в его голосе, когда Ло Бинхэ выбрал спасти Шэнь-гэ, несмотря на то, что Шэнь Цинцю не сказал о нём ни одного доброго слова, скорее всего, за всю жизнь. Его искренние, хоть и грубовато-неуклюжие, даже временами жестокие, попытки объяснить Шэнь Юаню, что мир жестокое место, где нужно сражаться, чтобы выжить, нужно быть бдительным, чтобы не потерять то, что дорого. И это было ещё не всё. На протяжении всего этого времени Ло Бинхэ, пусть и притворяясь Системой, пусть и со своими непонятными мотивами, поддерживал Шэнь Юаня каждый день. Он был неизменным собеседником и помощником. К нему Шэнь Юань обращался, когда не знал, что делать, когда ему было скучно, когда ему было одиноко и когда он не мог справиться один. Неизменная доброжелательность Системы, её неспособность отказать его прямым требованиям, её странноватое чувство юмора и редкие моменты обиды, упрёка или беспомощности: всё это был Ло Бинхэ. "Вы не знаете меня": сказал он. Но они постоянно разговаривали, каждый день вот уже несколько месяцев. Если Шэнь Юань после этого совсем его не знал, кого он вообще знал в обоих мирах? И ещё кое-что. Разве это не худший конец для человека, когда кто-то, кто дорог, отказывает в самом праве на жизнь? Вот почему Шэнь Юань не собирался бросать его. Пока существовал хотя бы маленький шанс, он собирался продолжать. Он ни капли не верил, что Ло Бинхэ и правда будет счастлив там, где он есть. Его голос вызывал грусть. Совсем не похожий на голос человека, который наслаждается собой и жизнью. Но вот как всё это заключить в слова? Как объяснить ему? – Не обсуждается, – холодно произнёс Шэнь Юань, возвращаясь к старой маске, – Я сделаю, как решил. Почему ты позволяешь себе спорить с учителем? Он услышал тяжёлый вздох. Правда, Шэнь Юань понятия не имел, как разговаривать теперь с этим человеком. – Понял вас, – сообщил Ло Бинхэ, – Тогда остаётся пожелать вам удачной дороги. Что-то было не так в этом высказывании. – Разве ты не был против, чтобы я туда шёл? – Мне казалось, север может быть опасен для вас, но ваша беспримерная уверенность меня убедила. Кто-то вроде меня всё равно не может указывать пользователю, что ему делать! Посмотрите только, кажется, умудрился обидеться. Или расстроиться. Да ещё и выпендривается. – Ты оговорился, – сообщил ему Шэнь Юань, – В ту игру мы уже не играем. Я теперь не пользователь, я учитель. Хотя, можешь звать меня и по имени, я не против. Какое-то время он подождал, но Ло Бинхэ так и не ответил. Похоже, высказав своё возмущение, он, метафорически выражаясь, бросил трубку. И ладно. Чуть попозже Шэнь Юань собирался попробовать ещё раз его позвать. А если не выйдет, то, он знал, стоило ему влезть в неприятности, как Ло Бинхэ обязательно объявлялся сам.