Ищу тебя, любовь!

Прошёл день. Два дня. Прошла неделя. А потом ещё одна. – После Собрания Союза Бессмертных в этом году я должен буду оставить пик на несколько месяцев, – сказал Шэнь Цинцю, – Мин Фань в моё отсутствие будет заниматься делами, а ты поможешь ему. – Хорошо, – ответил Шэнь Юань, – Без проблем. Тоже совершенствование? – Из-за тебя, твоего демона и всех связанных с вами проблем я не могу заняться состоянием своих меридианов который год. Сейчас Лю Цингэ покинул школу, когда вернётся, он будет сильнее. Я не могу позволить себе отстать от него ещё больше, чем сейчас. На первый взгляд гнаться за богом войны было безнадёжной затеей. Но при разнице в чистом уроне между супругами, Шэнь Юань видел их спарринги. Занятное зрелище даже для него, кто не слишком интересовался разнообразием приёмов и техник. В исполнении этих двоих поединок становился испытанием на креативность. Шэнь Цинцю изобретал способы обойти преимущество Лю Цингэ, а тот в свою очередь вынужден был перестраиваться на ходу, ломая привычную технику боя. Почему потерять это развлечение было бы обидно, Шэнь Юань, в целом, понимал. Особенно, если наложить сделай-или-умри подход главы Цинцзин на бесконечную любовь к пути меча Лю Цингэ. Таким образом, круг обязанностей Шэнь Юаня продолжал расширяться. Он не жаловался, пока оставалось свободное время, разнообразие порученных ему занятий не давало заскучать. Сидя на очередном из занятий младших адептов, Шэнь Юань лениво просматривал их потуги в области стихосложения. Прочитав пассаж о луне, что не смела бросить свой недостойный взор на силуэт горы на горизонте, он нахмурился. И в чём тут идея, в чём смысл? Что такого в луне, что делает её недостойной? И вообще, почему она решает сама степень своего достоинства? У вашего прекрасного светила заниженная самооценка, или что с ним не так? Безжалостно Шэнь Юань начертал комментарий. Пусть адепт изменит логику, напишет что-то более здравое. Следующее произведение, что попалось ему на глаза, было о том, как, мол, чудесно и замечательно, когда срезанный цветок, отдавая все свои силы, помирает ради того, кто испытывает удовольствие, лицезрея его красоту. Восхваление, короче говоря, жертвенной преданности. Что не так с этими детьми? Почему бы им не писать нормальные стихи о красоте природы или важности почитания старших? Что за муть лезет? У него ушло некоторое время на гневный отзыв. Кому нужна жертвенность? Пусть фигов цветок думает своей головой! Когда дошло до безмятежной речной глади, что таит бурные течения, Шэнь Юань не выдержал. Хватит с него поэзии. Каждая строчка будто издевалась над ним, пытаясь его довести. Виноват во всём, конечно, был Ло Бинхэ. Не стоило вымещать настроение на детском творчестве, это было неправильно. Хотя, темы они и правда могли выбирать поздоровее. Поручив всем дружно писать на заданную тему "как прекрасен пик Цинцзин по весне", Шэнь Юань вновь опустил глаза на строчки перед собой. Гладкие воды, бурные течения, да?.. Как же раздражало сталкиваться с этими гладкими водами который день подряд. Само поведение Ло Бинхэ было правильным, в обратном упрекнуть его не мог бы никто, и меньше всего собирался делать это сам Шэнь Юань. Более того, он, разумеется, и близко не хотел что-то в этом самом поведении менять. Всё дело было в причинах. То, почему Ло Бинхэ вёл себя именно так, Шэнь Юаня не устраивало совершенно. Только в этом и заключалась проблема, которую, пожалуй, всё же необходимо было до ученика донести. Саморазрушительно было закрываться в себе, исходя из своих комплексов и неуверенности. Как учитель, Шэнь Юань просто обязан был указать ему верный путь! – Ло Бинхэ, – сказал он вечером серьёзным тоном, сразу давая понять, что внимание ему требуется абсолютное, – Ты не можешь продолжать давить в себе эмоции. Это привычка, которая не ведёт ни к чему хорошему. Скажи, почему ты закрываешься в себе с того самого случая в беседке? Я замечаю, насколько зажатым ты становишься рядом со мной. – Я виноват, – сказал Ло Бинхэ, – Недостойный ученик снова огорчил учителя. Я виноват вдвойне, поскольку не могу понять, чем именно вызвал недовольство. Прошу вас объяснить мне, чтобы в будущем я мог исправиться. Ровный тон, которым он это сказал, был возмутительно нейтральным. Но Шэнь Юань не собирался так просто сдаваться. Хочешь объяснений? Будут тебе объяснения. – Мы уже говорили об этом. Тогда, в том иллюзорном месте, я сказал тебе, ты не преступник. Почему же сейчас ты ведёшь себя так, словно забыл мои слова? Я вижу, ты напуган и снова винишь себя. Как бы ни старался, эти мысли тебе уже не скрыть от меня. Не после того, как ты мне их открыл. Я слушал, знаешь. Настороженным, вот каким выглядел Ло Бинхэ. Как будто Шэнь Юань представлял опасность для него. – Вы даже близко не представляете, – произнёс он глухо, – Не продолжайте. Я не допущу больше ни единого лишнего слова или жеста, я буду следить за собой. Это то, чего хотели вы, и этого же хочу я. Эта пропасть, на краю которой он стоял, когда Шэнь Юань спас его. Он так и не сделал шага прочь, по сей день не имея ровной почвы под ногами. Потянувшись к нему через стол, Шэнь Юань взял его руки в свои. – Я никогда не желал ничего подобного для тебя. Ты не угроза. Ты не чудовище. Ты – Ло Бинхэ, и это совсем не плохо. – Вы снова это делаете, – голос Ло Бинхэ дрогнул, – Когда вы так держите меня и смотрите мне в глаза, как я могу с вами спорить? Вы говорите то, что я всегда мечтал услышать, как мне бороться с этим?.. – Не нужно, – сказал ему Шэнь Юань, – Можешь расслабиться. Всё хорошо. – Если вы позволите мне... То я... Не думаю, что когда-либо смогу вас отпустить. Как-то далеко всё зашло. Будто на первом свидании вдруг заговорили о браке. И, погодите, а Шэнь Юань точно собирался подписываться на это? Когда шёл сюда, точно нет, но сейчас, глядя на него, держа его тёплые ладони, казалось, будто иначе и быть не могло. – Не загадывай наперёд, – сказал он вслух, – Сам подумай, кто знает, что будет через двести лет? Это так долго. Я могу тебе надоесть в следующем году. Или уже в этом. Какой там месяц сейчас? – Октябрь, – сказал Ло Бинхэ со смешком, – Осень. – А, ну тогда в этом, наверное, не успею. Но насчёт следующего я бы не был так уверен. Вроде становилось как-то глупо сидеть вот так, держась за руки, но отпустить ни один, ни другой, похоже, не мог. Шорох в глубине библиотеки заставил Шэнь Юаня вздрогнуть и отдёрнуть руки. – Кто там? – потребовал ответа Ло Бинхэ. Топот ног по полу, и спустя пару секунд неизвестный выскочил за дверь. Шэнь Юань засмеялся, приложил ладонь к лицу. Стыд-то какой! Он привык к тому, что обычно здесь не было никого, но это была библиотека со свободной, блин, посещаемостью. – Догнать? – уточнил Ло Бинхэ. Шэнь Юань отмахнулся. – Оставь. В другой раз, если соберёмся поговорить о личном, найдём место получше. А сейчас давай работать. Что тебе сегодня нужно сделать? И они работали. Свет мягко ложился на лицо Ло Бинхэ, и не единожды за вечер Шэнь Юань ловил на себе его долгий задумчивый взгляд. Мурашки, пробегавшие по его спине, нельзя было назвать неприятным чувством.