нерешительность

Чун Юнь всегда знал, что переходя границы их обычного ритма жизни наверняка следом будут ждать новые, ещё неизведанные стороны друг друга. Он, вроде бы, никогда так сильно не переживал об этом, или, выразиться точнее, старался не придавать своё волнение огласке. Всё текло в обычном темпе: они также беззаботно разговаривали на различные темы, будь то обсуждение о находке их нового призрака до сегодняшнего ужина; также подшучивали друг над другом — а точнее, чаще это Синцю дразнил его. Даже за руки они держались, как и раньше! Правда смущения Чун Юня от этого не поубавилось. Абсолютно ничего не изменилось, кроме: гораздо долгих взглядов друг на друга, поцелуев и непонятного притяжения, которое лёгкой судорогой сводило живот. Юный экзорцист поначалу действительно перепугался, может, это всё из-за переизбытка эмоций. А что, если ему станет хуже? Перегрев никогда не сулил ничего хорошего. Конечно же, он не скажет об этом Синцю. Ни в коем случае нельзя его беспокоить такими необоснованными доводами, поэтому первым делом он направился с вопросами к Шэнь Хэ. Не то чтобы Чун Юнь никогда не сталкивался с изменением своего организма, он ведь парень. Ещё и в довольно чувствительной фазе своего подросткового взросления. Наверняка ему должно быть знакомо всё это, да и Шэнь Хэ давала ему небольшой урок, так называемого, полового взросления. — Спазмы от контакта с объектом твоего восхищения, я правильно расслышала? — в ответ лишь кивок. — Вот это новости! Ты расскажешь, кто она такая? — кажется, кто-то воодушевлён. Чун Юнь немного взбешён и смущён одновременно. — Нет, не скажу. И, напоминаю, я пришёл не для этого, — экзорцист устало вздыхает и массирует пальцами виски, пытаясь облегчить нарастающее давление. — Иметь подобную реакцию на того, кто тебе нравится — нормально, тебе не стоит переживать. Как это не стоит, а что ему прикажете делать? Расстроится ли Синцю, узнав какие нечистые помыслы вынашивает его друг по отношению к нему. А если он сорвётся, и Ци сможет навредить не только ему, но и затронет того, кто дорог его сердцу. Он мучительно стонет, зарываясь пальцами в свои волосы и беспомощно смотрит на Хэ. — Я не знаю, что мне делать. Это всё сводит с ума, — честно признаётся парень, а девушка только хитро улыбается. — Чего тут не знать? Мы уже обсуждали этот вопрос, просто предохраняйтесь, пожалуйста, — и разражается на смех, когда замечает, насколько покраснел её юный романтик. После разговора с Шэнь Хэ, Чун Юнь не раз задумывался над тем, чтобы просто сесть и обсудить этот вопрос с Синцю с глазу на глаз. Но экзорцист даже представить себе не мог, как этот разговор начать. Наверное, именно эта сторона его замкнутого характера и мешает продвижению их отношений. Но, верно, они ведь в отношениях — и сам факт того заставляет сходить сердце мальчишки с ума. Они знакомы половину жизни, а признали свои чувства по отношению друг к другу несколько месяцев назад, он уже должен был привыкнуть за такой промежуток времени к переменам.. Этому всему должно быть какое-то объяснение, не иначе. Чун Юнь неловко жмётся у двери в комнате Синцю, стараясь не задерживать свой взгляд на чём-то одном: от и до изучив давно знакомую площадь. Он бы поразмышлял ещё немного над тем, как скоротечно время их юности, — звучит так, будто ему уже за сорок — но звонкий голос Синцю вырывает его из потока беспорядочных мыслей: — Всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает мечник, — Ты сегодня ещё тише, чем обычно.. Экзорцист наконец переводит взгляд на своего парня, что даже думать до сих пор волнительно, и кивает головой. — Не беспокойся, просто задумался. — Обо мне, так ведь? — всё также игриво поддразнивая, умиляется Синцю от румянца на чужих щеках. — Такой милый. Точное попадание, и от этого спирает дыхание почти мгновенно. Ну вот, снова его внезапный флирт и эта улыбка, сбивающая юного экзорциста с ног, — он готов отдать все свои годы, всю жизнь, лишь бы она никогда не сходила с этого прекрасного лица. Вслух он, конечно же, этого не скажет. Синцю и не нужно, он знает. Он всё прекрасно видит. Тянет вглубь своей комнаты и заботливо усаживает на заправленную постель, так и не разъединяя рук. Олаживает большим пальцем ребро ладони и не отрывает взгляд от лица напротив. «Ох, эти глаза словно огромный океан, я хочу утонуть в них с головой». Такое клише — мысль следом. — Сегодня я хочу кое-что попробовать, скажи мне, если ты будешь против, ладно? Это важно для меня, — его тон на эти секунды делается серьёзным, а взгляд прожигающим, но Чун Юнь кивает. Он доверяет ему. В янтарных глазах напротив снова плещется нежность, когда он с улыбкой пытается найти в чужих — и таких родных одновременно — хоть намёк на страх или недоверие, а там лишь безграничная любовь и только к нему одному. Это делает Синцю поистине счастливым. Мечник тянется коснуться белоснежной кожи, оглаживает большим пальцем скулу, и только когда палец касается нижней губы, Чун Юнь осознает, что его самоконтроль готов трещать по швам. — О, погоди секунду, знаешь, я думал, — он старается подобрать слова, но голова вдруг опустела, — В общем, я хотел поговорить о.. Синцю внимательно слушает, а после, когда замечает, что парень явно о чём-то пытается донести, внезапно перебивает: — Если это супер важно, то мы можем это обсудить сейчас, но если это потерпит, — он переводит дыхание, — пожалуйста, дай сначала я сделаю то, о чём говорил ранее. Чун Юнь действительно хотел разобраться с этим быстрее, чтобы понять, что его реакция на парня вовсе не странная и это вообще не проблема, если на то пошло. И он сейчас горит не потому что Синцю находится в непосредственной близости к нему, всё из-за температуры комнаты. Ему жарко, верно. В то время, как Юный господин не спешит. Выжидает удачного момента, наблюдает за реакцией мальчишки и когда ловит на себе изучающий и между тем недоумевающий взгляд, поддается вперёд. Касается почти невесомо, целомудренно. Аккуратно смакует, будто берёт на пробу впервые и сам же тает от сладости этих губ. Чун Юнь же совсем перестает дышать, на что его возлюбленный тихо посмеивается и прикусывает за нижнюю губу, выводя крио-мечника из оцепенения. Это срабатывает моментально, тот сразу перехватывает инициативу и ощущает уже привыкший спазм внизу живота от того, как ловко Синцю запускает в ход язык, в извиняющимся жесте слизывая недавний укус. Чун Юнь его ловит, мажет по нему своим, углубляет и касается кончиком нёба, вырывая из чужих уст сладостный стон. По телу пробегают мурашки. Он делает это так, как будто не в новинку. Будто действительно пробовал нечто подобное, но они ещё ни разу не заходили настолько далеко. У Синцю на мгновение появляются вопросы, которые он тоже обязательно задаст чуть позже. Тонкие пальцы вплетаются в светлые волосы, а тела становятся ближе, из-за чего, как кажется уже двоим, в комнате поднимается градус. Синцю перекидывает ногу через бёдра юноши и удобно усаживается сверху, стараясь не разрывать поцелуй. Теперь экзорцист может удобно расположить ладони на удивительно тонкой талии для того, кто занимается боевыми искусствами. Она вовсе не фарфоровая, как у девчонок, но светловолосый всегда поражался тому, насколько изящно выглядит его парень. Губы долго не задерживаются на одном месте. Им становится этого недостаточно. Поцелуи спускаются к шее, пока Юный господин гильдии откидывает голову в наслаждении и только подставляется, давая больше доступа. Руки хватаются за, успевшую за эти минуты надоесть, ткань, намереваясь стянуть как можно быстрее — «чёрт, как же это сексуально» — эта мысль душит Чун Юня. Синцю рвано выдыхает, когда его опрокидывают на постель, и не сводит взгляда от океанов напротив, когда эти невероятные руки растёгивают сначала его рубашку. Касаются горячей кожи своими холодными пальцами и сминают мягкую плоть. Его правда ведёт, всё смущение его парня будто и пропало — ему это нравится. — Думаю, я сойду с ума, — тихое признание под приглушённый смех гидро-мечника. Синцю втягивают в новый поцелуй. Чун Юню жарко, он плавится. Его тело, привыкшее держать себя в прохладном рассудке нагревается чересчур быстро, но оторваться невозможно. Он хочет касаться, хочет слышать и видеть, насколько сейчас Синцю нуждается в нём; хочет чувствовать, насколько тот отчаянно цепляется за него, пока его ладонь обхватывает возбужденную плоть юноши. Синцю чуть ли не давится воздухом. Это опредленно превысило все его ожидания на сегодняшний вечер, да в целом. Каждая его фантазия в голове казалась такой незначительной по сравнению с тем, что он сейчас ощущал. Он даже упустил момент, когда чужие пальцы разобрались с его бельём. Он в самом деле не был готов. Да и плевать, разве ему сейчас от этого плохо? Большой палец на головке, сильная хватка, размеренные движения и беспорядочные поцелуи, почти на каждый сопровождаемые всё новыми несдержанными стонами. Связь с внешним миром теряется, Синцю бы и не подумал, что этот скромный мальчишка решится на подобные действия. Ему кажется, что это очередной сон. Пальцы зарываются в светлую копну волос, чуть тянут, чтобы оторвать парня от себя и, притягивая снова к губам, втянуть в поцелуй. Он понятия не имеет, откуда у Чун Юня такие навыки, но он определенно хорош по меркам мечника. Даже если сравнивать до смешного не с чем, конечно же, не считая рассказов из взрослых книг. О да, он долго изучал этот вопрос, к своему стыду. Синцю опять кусается и игриво заглядывает в чужие глаза, пока в собственных плещутся смешинки, когда на чужом лице между бровей пролегает небольшая складка. — Дай знать, когда нам нужно остановиться, — с предыханием напоминает мечник, — я не хочу, чтобы мой парень взорвался от перегрева в наш первый раз. Он смеется, но Чун Юнь улавливает тревожные нотки в его голосе. Осторожно касается лица, чтобы заправить непослушную прядь за ухо и приподнимает уголки губ. Наблюдать, как отчаянно Синцю следует за ним действительно увлекательно и совсем на того не похоже. Они сейчас оба не похожи сами на себя. — Я в порядке, — и Чун Юнь не врёт. Он действительно в порядке, пока они контролируют друг друга. Ему действительно нравится, как Синцю плавится под ним от его касаний, что постепенно становятся настойчивее. Становятся требовательными. От поцелуев, после которых саднят губы. И после которых на белоснежной коже расцветают алые бутоны. Синцю не успевает опомниться, когда его накрывает с головой от новых яркий ощущений. Он размыто наблюдает, как Чун Юнь вытирает ладонь об какую-то тряпку. Боже, где он её нашел? — О, прости, просто ты был слишком.. Ну, понимаешь, влажным, — Синцю хочет провалиться сквозь землю. Чёрт. Кажется, крио-мечник замечает эти перемены в лице его парня и начинает паниковать, а Синцю снова хочет то ли рассмеяться, то ли заплакать. — Я не думал, что продержусь так мало, — честно признается он и на этот раз краснеть приходится ему самому, потому что Чун Юнь не отводит взгляд до сих пор. Это усугубляет ситуацию. — Эй, Юнь, а как же ты? — опоминается мечник. Чун юнь непонятливо бегает глазами, а потом стыдливо опускает голову, когда улавливает чужую мысль. — Прости, — почти шепотом тянет светловолосый, утыкаясь носом в шею парня, — Я уже справился сам.. Мысли крутятся беспорядочным потоком в обоих головах, но когда Синцю осознает, он неверяще раскрывает глаза, пока улыбка снова не лезет на лицо. И сколько раз он уже хохотал за этот день? Нет, из-за этого парня? Ах, серьёзно. — Тебе не за что извиняться, но, честно говоря, я немного разочарован, — шутливо жалуется парень. — В следующий раз дай мне побыть твоим героем. А ещё ты хотел о чём-то поговорить! Чун Юнь мало понимает, как это связано, но он не против, если Синцю этого хочет. Он кивает головой и перелезает на бок, чтобы устроиться удобнее в чужой постели и прикрыть глаза. Возможно, он разобрался со спазмами в своём животе. И, похоже, Синцю не считает это неправильным. — Всё в порядке, думаю, я уже разобрался с этим. Если каждый разговор будет заканчиваться подобным образом, то он мало что выяснит. Но, кажется, сегодня он был и не против небольших авансов.