Пророк

"Я окончательно потерялся в своих мыслях и убеждениях.." "Каждый раз, когда я закрываю глаза, передо мной предстаёт его образ.." "Его глаза словно читают меня, как открытую книгу. В его глазах я теряюсь. Но как только он пытается дотронуться до меня, я начинаю убегать.. Далеко. Но он каждый раз меня нагоняет. И я просыпаюсь перед тем моментом, как он чуть ли не касается моего лица.. Я просыпаюсь в холодном поту. Перед глазами всё ещё витает его образ. Этот Серафим.." Каждую ночь юноша видел один и тот же сон. Сон, похожий на кошмар. Он уже устал видеть одно и то же каждую Божью ночь. И уже почти не обращает внимания на <его> образ. Образ Серафима. Такого светлого и прекрасного он не видел даже на работах самых умелых и талантливых художников. Этот Серафим отличался от тех, что были в представлениях других людей. Юноша на минуту прикрыл глаза. И он снова видит, как бледная, аккуратная и хрупкая на вид рука тянется к его лицу. Парень слегка вздрагивает и распахивает глаза в неком ужасе, который сменяется вдруг безразличием и эмоциональной усталостью. Он потирает свои виски, снова с головой погружаясь в историю. Всё-таки, третий курс. А пока он выполнял задание, данное студентам преподавателем, юноша невольно думал о том Серафиме, вспоминая, насколько чисты и красивы были глаза шестикрылого создания. Лишь спустя минуту он понял, что рукой выводит его силуэт в предметной тетради по истории и тяжело вздыхает. Парень понимает, что слишком увлёкся своим божественным существом из сна, и начинает задумываться, как бы скорее избавиться от мыслей о Серафиме. Юноша только на пять минут прикрыл глаза.. Забываясь в царстве Снов. Бледная, на вид не живая рука снова тянется к нему, но не дотрагивается, испаряясь в темноте глаз парня.. А он только устало открывает глаза и понимает, что снова оказался во сне. Он опять же видит эту бескрайнюю пустыню. Поля белого песка. Юноша начинает идти. Ему тяжело. Словно к ногам привязали кандалы, сковывающие движения его ног. Но он уже привык видеть один и тот же сон сподряд. Уже не сильно волнуясь о предстоящей встрече с Серафимом, юноша невольно улыбается, когда видит знакомый свет. Этот свет в мгновение ока обращается в светлое и безгрешное существо, имеющее за спиной три пары раскидистых и мощных крыльев. Глаза такие чистые и бездушные, а кожа бледная. Он словно мёртв, но при этом вполне осязаем. Длинные белые волосы слегка развеваются на тёплом ветру. На лице Серафима нет ни единой эмоции. Одно только пустое и разочаровывающее безразличие. Юноша не знает, почему так хочет увидеть улыбку на этом лице. Серафим украдкою глядит в глаза напротив. И бледною рукой с изящной красотой он тянется к лицу парнишки. Он молча коснулся его глаз, зная, насколько больно это ощущалось. Но запретов Бога он не нарушает. И только продолжает.. Одним своим касанием Серафим, чей образ уж незаменим, у юноши в ушах откладывает звон. Звон, шум и гам, подобные божественному пению. Почему ему? Да кто ж его знает.. Перед глазами всё темнеет. И стало ясно — он ангельское пение слышит. Юноша не мог пошевелиться, чем Серафим воспользовался. Он аккуратно подошёл, бесшумно, подобно крадущейся змее. И примкнул к губам парнишки, одаривая его своим поцелуем. Юноша молчит. Он хотел бы закричать от этой боли. Но он не мог. По крайней мере, не сейчас.. А Серафим только касается щеки, своими губами он мял губы юнца. А пока второй не ожидал, он языком коснулся языка. И вырвал грешный он язык, выплёвывая кровь. Юнец кричал, плеваясь кровью. Но Серафим не останавливался. Взяв в руки меч, он пронзил грудь парня, вырывая трепетное сердце, кладя на его место уголь, пылающий огнём. А затем он просто растворился, сжимая ещё стучащее сердце в окровавленной руке.. И юноша лежал как труп в пустыне... Ран не было. Язык был на месте. Но только теперь не мог он больше произнести ничего, кроме умных слов и слов о будущем времени. Боль растекалась по телу парня, но вдруг услышал он Божий возглас: — Восстань, дитя моё. Восстань, и сердца людей своим словом зажигай. Внемли моей воле, ведь ты теперь, дитя, пророк. И он проснулся. Проснулся, понимая, что жизнь теперь сложиться должна по-другому.... ***