Аутодафе

«Я обещаю Вам, мсьё Нёвилетт, настанет момент расплаты. Вам больше не нужно будет винить себя за всех неверно осуждённых. Спина-Ди-Росула об этом позаботится. " — сказала демуазель, широко улыбаясь, жмуря глаза от света яркого солнца, что беспощадно слепил её. Глаза мужчины сделались шире, ресницы чуть дрогнули, а брови свелись к переносице. Пару минут они стояли в безмолвии, окружённые травами и цветами. И пара минут этих, кажется, длилась вечность. Взгляд зацепился за вьющиеся локоны, которые как-бы впитали в себя солнечный свет, сделавшись столь яркими, отливая золотом. Рука невольно потянулась к ним, убирая прядь длинных кудрявых волос за спину. Демуазель вопросительно хмыкнула, легонько коснувшись пальцами чужой кисти руки. Нёвилетт рефлекторно одёрнул руку, думая, что совершил нечто непростительное, невежественное, не позволенное ему. Уголки губ, что были окрашены в красноватый оттенок, чуть приподнялись, в тишине послышался неловкий смешок. Виновато опустив взгляд куда-то вниз, юдекс сказал: " Я прошу прощения, мисс Навия. " — а в ответ девушка лишь рассмеялась. Голос её был таким мягким, нежным, но в то же время громким и звонким. Всем своим образом она олицетворяла солнце. И тепло от этого солнца вмиг разлилось вокруг, как-бы обволакивая собой дракона. После такой «солнечной» терапии ему сразу стало легче и он поднял на неё глаза, встретившись с ней взглядами. И взор её прямо говорил ему «Вы прощены, мсьё». Губы мужчины чуть приоткрылись, а к щекам прилилась кровь, образуя собою румянец, столь яркий, словно бы он долгое время стоял на морозе. На бледной коже дракона это выглядело более чем неестественно, что позабавило девушку ещё сильнее, смех её стал громче. А вместе с ней спустя несколько секунд, пропустил на своём лице улыбку и юдекс.

***

В оперном театре «Эпиклез» повисла нагнетающая тишина. Суровый взгляд верховного судьи скользнул на действующего Гидро Архонта и замер на нём. Это заставило её поёжиться от возникшего дискомфорта. В зале стоял гул, раздающийся эхом во всём помещении. Все шептались между собой, обсуждая происходящее. Люди желали зрелищ, желали драмы. И лишь одно существо здесь поддерживало их желание. Фурина вмиг переключилась на толпу, поддерживая всё это представление своей виртуозной актёрской игрой. А единственный человек здесь, всё ещё помнящий об истинном смысле судебных процессов, Нёвилетт, поднялся со своего места и сверкнув глазами куда-то в зал ударил тростью о поверхность под собой, воскликнув: — Порядок в зале суда! В помещении вмиг воцарилась гнетущая тишина, да и Богиня Справедливости умолкла из уважения к своему юдексу. И только осуждённая даже не пошевелилась. Ни один мускул на её миловидном личике не дрогнул. Она лишь улыбалась, безотрывно глядя на возлюбленного, который сейчас вершил её судьбу. Мужчина вернулся в своё кресло и обернулся на действующего лидера Спина-Ди-Росула. Он печально свёл брови к переносице. В глазах его читались горе и тоска. Судебное разбирательство идёт совсем не в пользу Навии. И она это осознавала. Тем не менее, страха в её глазах было не прочесть. Это пугало кого угодно в зале. Но только не юдекса. Он уже видел это выражение лица, видел эти чистые, горящие голубые глаза, в которых кипела жизнь и решительность. Точно такие же глаза были у её отца. От этого в груди всё сжималось ещё сильнее. Едва толпа вновь начала неистово шуметь, возжелав о продолжении шоу, что сразу же поддержал действующий архонт, как мужчина приоткрыл свои губы и, глубоко вздохнув, заговорил вновь: — Мисс Навия, вы согласны с представленными против вас обвинениями? Можете ли вы что-то добавить? В зале повисла тишина, все с замиранием сердца ожидали дальнейшего течения повествования сей истории. Ожидали, что вот-вот она, ложно осуждённая, выдвинет в свою защиту бесчисленное множество аргументов и выйдет из оперного театра, как ни в чём не бывало. На это надеялись также и её верные Мелус с Сильвер, что сидели здесь в первых рядах. Более младший юноша старательно пытался привести мужчину преклонных лет в чувства, так как из-за волнения и стресса, навалившегося на него, старое больное сердце может и не выдержать. Но в этот раз всё было иначе и Навии ничего не оставалось, кроме как устремить свой печальный взор на судью и слабо улыбнуться. " Да, я согласна с обвинениями и готова нести ответственность за свои действия. " — промолвила одна, зажмурившись от слепящего её солнечного света, что сочился через окна. Зал охнул едва-ли не хором. Все присутствующие были в шоке, включая Мелуса и Сильвера. Мужчине преклонного возраста вдруг поплохело от подобных заявлений их лидера. Он схватился за сердце. К счастью, никто не погиб, чему Навия была несказанно рада. На лице Фурины застыло секундное удивление. Она явно шокирована таким поворотом событий, в точности также как и все остальные. Но это выражение лица задержалось ненадолго. Она должна была продолжать это шоу. Продолжать играть на чувствах людей и дракона, что безотрывно глядел на деву с золотистыми локонами, поблёскивающими на свету. Мужчина по своему обыкновению поднялся с кресла, обхватил в одной из своих ладоней свою трость и ударил её концом по полу ровно три раза. — Связи с представленными ранее доказательствами, суд постановил, что мисс Навия причастна к этому делу и приговаривается к-… В зале повисла гнетущая атмосфера. Все с замиранием сердца и затаив дыхание ожидали приговора. Даже действующий архонт на пару секунд замолчал, глядя то на юдекса, то на подсудимую. Сквозь тишину, словно гром среди ясного неба раздался рокочущий мужской голос, повергший всех в шок. " Смертной казни. " Шум, гам, суета. Галдёж поднялся знатный. Кто-то яростно кричал о невиновности девы, сидящей справа от судьи, кто-то напротив, утверждал обратное. Её отец — убийца, а значит и она такая же. Верно? Навия опустила голову вниз, снимая со своей головы дизайнерскую шляпку с розами. В тусклом свете ламп оперного театра поблёскивали, словно сафиты, слезинки. Она быстро утёрла своё лицо шёлковым носовым платком, после чего опустила голову вниз. Оратрис также подтвердила виновность демуазель. Тонкие пальцы юдекса слегка дрогнули, держа в руках конверт с приговором. Он прикусил нижнюю губу. Тем временем за окнами Эпиклез-а послышался рокочущий звук грома. Мелкие капли дождя, медленно стекающие по стеклу, вскоре превратились в ливень, что бил по нему с неистовой силой. В головах жителей Кур-Де-Фонтейна лишь изредка проскальзывала мысль о том: «Давно однако в землях Фонтейна не было такого сильного дождя, как сейчас». Но ни одна живая душа не придала этому особого значения. Казнь должна была свершиться сию же секунду. Никаких прощаний, никаких сожалений. Никакого шанса. Толпа всё гудела, каждая часть её о своём. Но это всё ещё была реакция публики на очередной спектакль. На очередное шоу. Белокурый мужчина повернул голову на девушку и зачем-то кивнул ей. Быть может это был какой-то жест в отношении подсудимого? Блестящие вьющиеся локоны девушки плавно упали на её плечи, самостоятельно она вышла в центр сцены и замерла, сложив руки перед собой в замок. Зал озарило лазурное свечение. Оратрис готовилась к казни. Гудение и грохот машины, раздалось эхом по всему оперному театру. Не успели люди и моргнуть, как над головой девы возник клинок правосудия. Неизвестно, что за сила держала его чётко над её головой, да и это в данный момент было совершенно неважно. Важно было то, что справедливость вновь восторжествует здесь и сейчас, и ничто и никто не сможет помешать свершению приговора. Гидро дракону оставалось лишь смотреть над тем, как погаснет его солнце. Сзади послышался грохот, словно кто-то из плоти и крови упал. Затем шуршание тканью и стоящий перед пока ещё живой девушкой юдекс почувствовал, как кто-то дёргает его за ткань фрака. Он обернулся и пред его взором предстал юноша лет двадцати, он припал на колени перед защитником закона и с силой сжимая ткань чужой одежды, жалобно завыл: " Господин Нёвилетт! Господин Нёвилетт, прошу вас, сделайте что-нибудь! Демуазель ведь можно спасти, верно? Пожалуйста! «. На глазах юноши застыли полные сожаления и скорби слёзы. Он полностью осознавал свою беспомощность в этой ситуации и от того был ещё более подавлен. Вот только Сильвер был не единственным беспомощным в данной ситуации. Перед решением «Оратрис меканик д’анализ кардиналь» судья был также бессилен… Всё, что он мог сказать в ответ морально убитому юноше, который видел в юдексе спасение для его госпожи, так это слова сожаления. — Простите, мсьё Сильвер, это не в моих силах. Снова в голосе самого беспристрастного судьи слышался уже привычный всем Фонтейнцам холод. И это убивало его в точности также как тот момент когда на месте Сильвера оказалась Навия. В момент дуэли. Перед глазами юдекса всплыл тот момент когда она пришла к нему за сведениями…

***

— Коли у вас действительно нет сердца, мсьё Нёвилетт, взгляните в мои глаза, я, Навия покажу вам, что представляет собой сожаление. Юдекс молчал, пристально глядя в очи девушки, смотрел и видел в этом взгляде всю горечь утраты, смотрел за дрожащими на её щеках солёными слезами. И эту боль ему хотелось лишь унять. Но чувство стыда за его холод заставило его выдавить из себя лишь это: — Я прошу прощения, Мисс Навия.

***

Но время всё текло и уже через несколько минут всё свершится. Юноше, чьей последней надеждой являлся Нёвилетт, в отчаянии склонил голову к полу. Клинок над головой виновной угрожающе сверкнул, как вдруг она протянула руки к мужчине, как бы подзывая его к себе. На лице её всё также сияла улыбка, а на уголках глаз застыли слёзы. Словно привороженный, юдекс подошёл ближе к ней, после чего нежные девичьи ладони прикоснулись к щекам мужчины, с нежностью и любовью поглаживая их. Чуть шире приоткрыв глаза, он уставился на неё, чуть приоткрыв свои губы, что дрогнули, издавая прерывистый вздох. Плечи его приподнялись. — Час расплаты настанет, Мсьё Нёвилетт. Я обещаю вам. Она тянется к его лицу и со всей своей нежностью прижимается своими губами к его щеке, оставляя на нём след от своей помады. Чуть поглаживает по щекам, а после кисти её рук плавно скользят к его груди, останавливаясь там на какое-то время. Ровно в тот момент, когда лезвие устрашающе сверкнуло ещё раз, предвещая о том, что время вышло, она толкнула судью от себя, оставляя его смотреть за тем, как в одно мгновение булат стремится к земле, отсекая собою голову девушки. Повисла давящая тишина. Несколько сотен людей сейчас смотрели на то как голова, на коей застыло умиротворённое выражение лица виновной, прокатывается пару метров по сцене, замирая. А следом за ней на пол падает и тело, утопая в густой луже собственной крови и пачкая в ней дизайнерское платье из дорогих тканей, пропитывая собой его шлейф. Судья ошарашенно глядит на тело, глаза широко раскрыты, а тело словно бы окаменело, она замирает в одной позе оцепенения. Без возможности пошевелится его изредка коробит, губы дрожат, а сердце бешено колотится в груди. Всего его прошибает насквозь словно бы иглами. Руки немеют, кончики пальцев становятся холодными. «Мисс Навия.» — это всё, что может выдавить из себя мужчина, голос его становится чуть выше, но всё ещё слишком тихий, для того, чтобы кто-то что-либо услышал. В глазах других он всё такой же беспристрастный и бессменный судья. Всё тот же хладнокровный служитель порядка. Всё тот же раб судебной системы Фонтейна. Всё тот же актёр в спектакле длинною в пятьсот лет. Дождь становился всё сильнее, напор воды был столь силён, что едва ли не прошибал крыши домов, затем за дождём поднялся ветер и гром, он накренял деревья едва ли не к земле. И лишь одна Фокалорс могла предположить причину.

***

Тело в дальнейшем было передано организации Спина-Ди-Росула. Похороны были также проведен, а в толпе приглашённых гостей также был Нёвилетт. Пусть он и явился без приглашения, но он посчитал нужным явится. Она бы хотела его видеть. Вот похоронная процессия несёт тело к окраине Пуассона, на кладбище. Гроб опускается на дно уже вырытой ямы. Место было выбрано вполне логично. Рядом с отцом. Теперь здесь красовался ещё один каменный крест. Толпа в чёрных одеяниях вскоре рассосалась, на кладбище стало совсем пусто. Остались только Мелус с Сильвером, но и они вскоре покинули это место. Именно тогда из-за дерева вышел белокурый мужчина, он подошёл ближе к могиле девушки и уставился на неё, не смея проронить и слова. Чувство вины в её смерти, в смерти её отца сжирало его изнутри, но он решил нести это бремя в себе. Солнце погасло для него навсегда.