печаль со вкусом снега

      Каждый прошедший день идентичен предыдущему. Двенадцать месяцев пролетели незаметно. Федор не может испытывать хоть какие-нибудь эмоции. Уже не может… Но он и не пытается это сделать. Ему это уже не нужно. Зачем? Они только мешают работать. В организации Федора для них места нет. Лидирующие и нужные качества это хладнокровность, собранность и рациональное мышление. Эмоциональность здесь может только погубить.       Все же, сегодняшний день отличается от остальных, но если быть точнее, то уже наступил вечер. 11 декабря. Это значит, что сегодня Федор может забыть о существовании своей организации и здравого смысла. Он собирается напиться в хлам или еще-то чего похуже. Но это потом.       На часах десять тридцать вечера. Вместо привычного плаща Федор одевает черное пальто и меняет красные сапоги на такие же чёрные берцы. Сегодня он ночевал в хрущёвке. Не потому что ему больше не где, нет, просто это место было их домом. Их обителью. Их умиротворением в этом нестабильном мире.       Выйдя из подъезда, Федор направился к цветочному магазину. Из всего ассортимента он выбрал белые камелии.       — чувствую, такими темпами ты скоро ты будешь под землёй. какие цветы приносить на молигу?       — ого, ты что беспокоишься обо мне? тогда будь добр, приноси мне белые камелии. — произнес Осаму насмешливым голосом, сопровождая Федора лукавым взглядом.       - конечно беспокоюсь, кто же кроме тебя будет слушать мои монологи? — произнес Федор, спародировав насмешливый голос.              - хах, тогда после смерти я превращаюсь в снег и буду скрашивать твоё одиночество и смертельно скучные монологи.       — два цветка пожалуйста, упаковывать не надо. — произнес Федор своим прокуренным голосом.       Выйдя из цветочного, Достоевский побрёл по улице. Небо уже темное. Фонари работают через один, некоторые через два, встречаются горящие через три потухших. Молодой человек шел в сторону бара. Долго задерживаться в нем он не стал, лишь взял целую бутылку виски, который так нравился неполноценому.       На часах уже пятнадцать минут двенадцатого. Федор подходил к питерскому кладбищу. Чтобы найти нужную могилу, освящение не понадобилось. Он был здесь слишком часто, чтоб не помнить где она находится.       Подойдя к концу кладбища, Федор остановился у до боли знакомой плиты. Надпись на ней он знал наизусть. Портрет въелся в его память на столько, что кажется, он никогда не сможет забыть его. На Федора смотрел шатен, глазами коньячного цвета. Его шея была наполовину перемотана белым бинтом. Лукавая улыбка была слишком живой для надгробия. Чуть ниже портрета была надпись большими буквами на японском языке, еще ниже- маленькими буквами, но уже на русском. Дазай Осаму 19.06.2000 — 11.11.2020       Федор подошёл к могиле, положил на неё две камелии, открыл бутылку коньяка и разлил по станакам. Один поставил к надгробной плите, второй выпил залпом.       Прихватив спиртное, гость нарушивший покой смертного, облокотился об забор. Бледные, длинные пальцы нырнули в карман его пальто и достали пачку сигарет. Эту привычку Федор также перенял у шатена, да и не только её.       Как насчёт селфхарма? После смерти Осаму это вошло в привычку. Раньше он не понимал страсть "возлюбленного" причинять себе боль, но теперь сам не может жить без неё. Теперь на бледных запястьях красовались ровные линии, оставленные его ножом. Тем ножом, которым Дазай колечил себя и в конце концов оборвал свою бесполезную жизнь.              Бесполезную.       Так считал ее хозяин. Федор так не считал, и до сих пор не считает. "Возлюбленный" был единственным, кем он по настоящему дорожил.       Он единственный ради кого бы он отдал свою жизнь.        Он научил его чувствовать внутри себя эмоции. Как положительные, так и отрицательные. Вторых конечно было больше.       Рядом с ним он чувствовал себя живым.       Рядом с ним он чувствовал умиротворение.       Рядом с ним он чувствовал себя живым.       Рядом с ним он чувствовал себя по-настоящему счастливым.       Он был самым счастливым человеком. И Осаму это знал.       Они оба были счастливыми.       Федор помнил тот день.       Он помнил, как в ванной пахло кровью и медикаментами.       Он помнил, как пытался разбудить его.       Он помнил, как пытался остановить струящуюся из вен кровь.       Он помнил, как плачевно       выглядело исполосованное тело.       Он помнил, как пытался нащупать пульс.       Он помнил, как выглядели его руки, испачканные алой жидкостью.       Он помнил, как неестественные для него слёзы скатились по щекам.       Он помнил, как осознание приходило к нему.        Этот человек подарил ему самые яркие эмоции.              Слезы вновь скатились из сиреневых глаз. Федор поднял взор в небо. Пошел снег. Хлопья попадали в глаза, но он не закрывал их. Он видел в них его. Он чувствовал прикосновение Осаму. Такие желанные и нежные. Родные и ласковые. Любимые, въевшиеся в душу. Ставшие частью него самого.       Он бы отдал все, лишь чтоб в последний раз взглянуть в эти коньячные глаза.       - Осаму...       - Мы скоро встретимся...       Федор из того же кармана достал транквилизаторы и смешал их с алкоголем. Со слезами непроизвольно текущими из глаз, он выпил залпом все спиртное. Горячий напиток грел горло и душу.       Подойдя ближе к могиле "демон" присел рядом, облокотившись о надгробие.        Они встречаться. Они сново станут счастливыми.        Они снова вместе.