Луна в подземелье

— … ему не давали пищи и воды все это время. Так приказал господин алхимик. — Вот как. И что, он все еще жив? Прошло две недели. — Господин алхимик сказал: он не умрет от такой мелочи… Ну вот, пришли. Погодите, ваше величество, я отомкну, тут долго. Горбун подошел к окованным железом дверям и принялся отпирать засовы, звенеть ключами и кряхтеть себе под нос. Император скучающе разглядывал тщательно отполированную коллекцию цепей и кандалов, живописно развешанную по стенам подземелья. Факелы чадили так, что у него закружилась голова. Он уже жалел, что изъявил желание взглянуть на северного колдуна. Можно было бы приказать привести его наверх, но колдун был слишком опасен, чтобы предстать перед двором. Именно по его милости императору пришлось отвести войска от укреплений мятежников Севера. Вернее, и отводить-то не пришлось: колдун обрушил на войско императора снежную бурю такой силы, что лишь благодаря чудесной летучей машине императорского алхимика оставшимся в живых удалось вернуться в столицу. Император оглянулся на свое сопровождение: леди Трикс, его верная телохранительница из Вальбургиевых рыцарей, напряженно молчала; рука ее покоилась на гарде меча. Сэр Долох, капитан императорской стражи, хмуро разглядывал коллекцию цепей, сэр Гойл, член императорской стражи, стоял, подобный горе, и полностью загораживал проход. Факел в его руке отбрасывал на стены алые всполохи. Наконец горбун справился с засовами, и они зашли: леди Трикс первая, за ней сэр Долох и только потом император. Сэр Гойл и горбун-тюремщик замыкали шествие. В темнице неожиданно оказалось светло как днем, повсюду стояли лампы с алхимическим огнем. Что-то белое хрустнуло под ногами. Трикс наклонилась, взяла щепотку, растерла, попробовала на вкус. — Просто соль, — удивленно пояснила она императору. Но тот уже не смотрел под ноги, он смотрел на колдуна. Колдун был подвешен за запястья к потолку, ноги оплетены железными цепями, длинные черные волосы, заплетенные в косы, растрепались. Император никогда не видел таких длинных волос даже у женщин Южных провинций. Горбун приложил ладонь к уху, словно прислушиваясь к чему-то. — Кажется, еще живой. Дышит. Я слышу, как он дышит. Как мороз по коже. Вы тоже слышите, да? — Оставь нас, Арг, — холодно произнес сэр Долох. Горбун отвесил глубокий поклон императору и удалился шаркающей походкой. Наступила тишина. В тишине послышались звуки: вой метели, шелест листвы, звон колокольчиков. Факел сэра Гойла вспыхнул и погас. Император подошел ближе к подвешенному человеку, на ходу доставая платок, пропитанный благовониями. Но, вопреки его ожиданиям, от пленника ничем не несло: ни кровью, ни гноем, ни дерьмом, ни немытым телом. Император предположил, что его недавно окатили водой, однако пол в темнице был сухим, там тоже была рассыпана соль. От него вообще ничем не пахнет, подумал император. Он не видел лица колдуна, скрытого за волосами. Почему-то подумалось, что так луну скрывают тучи. Впрочем, сравнение вряд ли можно было назвать уместным: этот северный колдун, должно быть, стар и мудр, ежели долго жил в суровых условиях и обладал такой мощью. У колдуна были не только очень длинные, но и необычно украшенные волосы. В них как бы сами собой вплелись диковинные нити с ослепительно белыми камнями. Одежда тоже была удивительной, император никак не мог вспомнить, где прежде видел подобную. На одежде колдуна не было крови, хотя, судя по характеру повреждений ткани, он был ранен. Ну да, а как иначе бы его смогли схватить? — Подними ему голову, — приказал он леди Трикс. — Я хочу рассмотреть его хорошенько. Как только она исполнила приказание, императору на миг показалось, что луна осветила подземелье. Он успел прикрыть глаза, дабы не ослепнуть, а когда посмотрел снова, то увидел, что да, колдун юн и ослепительно прекрасен, но свет, исходящий от его лица, скорее тускл. — О. Какой юный колдун, — промолвил император. — И какой очаровательный. И это он в одиночку уничтожил мое войско? С ума сойти. — Возможно, он просто молодо выглядит, — заметила леди Трикс. — А на самом деле ему лет семьсот. Ведьмы это умеют — замораживать возраст, а колдуны — те же ведьмы. Она назвала возраст колдуна наугад, но императору почему-то подумалось, что если она и ошиблась, то совсем чуть-чуть. — Посмотрим, как он будет смотреться на колу, — хмуро буркнул сэр Долох. — Останется ли его кожа столь же белой, как снег, или почернеет от муки. — Или на другом колу, поменьше, — подхватил сэр Гойл. Он сделал неприличный жест, чтобы все поняли, что он имел в виду. Император промолчал. Он начал обдумывать кару для колдуна еще две недели назад, когда сэр Долох вернулся с Севера с остатками войска. Когда он спускался в подземелье, то уже почти был готов объявить приговор столь суровый, что больше ни один колдун не осмелился бы выступить против законного повелителя Альбиона. Однако юность и красота пленника требовали внести изменения в планы, придется отложить их на неопределенный срок. — Я думаю, на колу ему самое место, — сдавленным голосом проговорила леди Трикс. — А уж на каком, на то воля императора. — Я жду, когда император объявит свою волю, — почтительно склонил голову сэр Долох. — Я бы настоятельно советовал полгода пытать его, а после даровать страшную смерть. В котле, на костре, на колу, на колесе — где угодно. А еще… — А я бы настоятельно советовал не делить мою добычу, — послышался голос императорского алхимика, появившегося как будто бы из ниоткуда. По иронии судьбы его звали Север. Севером звалась и мятежная провинция среди снегов. Мэтр Север напоминал эту провинцию своими довольно свободными для подданного манерами и скверным характером. Причина, почему мэтр Север давно не закончил жизнь в пыточных подземельях, была такой: столь успешных и достигших высот мастерства алхимиков следовало беречь как зеницу ока, ибо им были ведомы тайны мироздания. — Ни на какой кол он не отправится, этот нелюдь отправится прямиком в мою лабораторию, где уже все под него подготовлено, — ворчливо произнес мэтр Север. — К тому же, к вашему сведению, капитан Долох, простое оружие не причинит ему вреда. — Так он нелюдь, — задумчиво проговорил император. — Это многое объясняет. Но позволь показать тебе, что ты заблуждаешься, мэтр. Ранить можно кого угодно. Прежде, чем алхимик успел возразить, император достал длинный нож из кости дракона и провел лезвием по щеке пленника рваную полосу. Закапала кровь — черная. Леди Трикс сглотнула, отшатнулась. Ее, как и императора, ужаснул не жуткий, неестественный цвет крови, а то, что рана затянулась мгновенно. — Он эльф, — пояснил мэтр Север безо всякого злорадства. — Ранить можно кого угодно, если знать как. Вы напрасно это сделали, ибо кость дракона ему не повредит, а ваш нож теперь бесполезен. Император разглядывал лезвие, пустившее кровь эльфу: кровь обратилась в камень. Он раздраженно обратился к алхимику: — Он же закован в холодное железо. Почему он может использовать магию? Мэтр Север пожал плечами. — Я еще не изучил его в лаборатории. Мне никогда не попадались такие древние экземпляры в наших землях. Да, я думаю, он один из самых древних жителей Авалона, а то и сам Король Зимы. Кто знает! Губы императора тронула змеиная улыбка. Он и не думал, что его алхимик так глубоко погряз в изучении древних эльфийских верований, что сам поверил в них. — Король Зимы, — хмыкнула леди Трикс. — И ты веришь в эти сказочки, мэтр алхимик? Что среди нелюдей есть кто-то столь могущественный, что может повелевать временами года? Север не удостоил ее ответом. — Нож из кости дракона ему не повредит, — повторил император.— А если истыкать его железным мечом, он тоже залечит раны? Если вонзить поглубже? Леди Трикс, дай мне твой меч. Он замахнулся мечом, но тут эльф открыл глаза — огромные, прозрачные, серебряные, прохладные, как горное озеро. И меч бессильно повис в руке императора. Какое-то время он ждал, что эльф заговорит, но тот молчал, только смотрел своими страшными колдовскими глазами. От этого ледяного взгляда императору стало скверно-хорошо. — Я император Альбиона, эльф, — представился император. — Ты мой гость. Назови свое имя. Эльф окинул его безучастным взглядом и отвернулся. Какое высокомерие! Император усмехнулся и обратился к Северу: — Что ты собираешься с ним делать? Пытки, надеюсь, предусмотрены? — Я собираюсь его изучить, — сухо ответил Север. — Что до суровых методов воздействия, то они весьма вероятны. Я уверен, он меня не разочарует. Император опустил взгляд вниз и увидел, что все еще держит в руке меч. Я должен что-то взять у этого надменного эльфа, подумал он. Прямо сейчас. Он шагнул к эльфу, оттянул одну из кос — на ощупь она была как мягкие травы — и отрезал. На удивление, на диковинные нити с камнями это никак не повлияло. Они остались в волосах, словно вросли в них. Эльф резко повернул голову к императору, в его странных светлых глазах вспыхнула ярость. Император улыбнулся ему в ответ. — Ты только что жестоко оскорбил его, повелитель, — заметил Север. — Эльфы носятся со своими волосами не просто так. В них заключена огромная магическая сила. А еще это знак их статуса. В общем, напрасно ты это сделал, он запомнит. Эльфы весьма злопамятны. — Мэтр Север, ты забываешься, — вмешался сэр Долох.— Кто ты такой, чтобы указывать императору что ему делать? Император вскинул ладонь в великодушно-примиряющем жесте. Не хватало еще ссор пред лицом врага. — Хорошо, мэтр Север. Будь по-твоему. Эльф твой до поры до времени. Когда закончишь с ним, его казнят. И казнь будет такой, что ни один эльф больше не захочет служить мятежникам. Он ждал, что эльф что-то скажет, ему мучительно хотелось услышать его голос. Но эльф равнодушно выслушал эту тираду и прикрыл глаза: так, словно находился в собственной постели, а вокруг него шептались крысы. Посмотрим, каким ты станешь после того, как побываешь в лаборатории Севера, злорадно подумал император. Император ненавидел фэйри, что жили на его землях. Он истребил эльфов в Альбионе, а выживших изгнал в туманы. Нелюдям не было места в новом мире, что он создавал огнем и мечом. Вскоре падут последние мятежники среди людей, и Дом Слизерина с Великим Змеем на гербе будет править Альбионом безраздельно. И горе тому, кто выступит против, буде то даже мифический Король Зимы.