Poisonous Blood

      Только двери лифта открываются, и Лилиан слышит подозрительный шум, похожий на возгласы ребят из ее же коллежа. Чуть дальше, в главном холе, собрались как раз все одноклассники, стоявшие в очереди едва ли не до самого выхода. А тем, кто вынуждал их ждать, с присущей ему долей ленивого раздражения и трагичной скуки, являлся Джаггед Стоун. Та самая рок-звезда, что торжественно поклялась самой себе больше никогда не возвращаться в Гран Пари ради благополучия своего Клыка.       Но, видимо, страсть перед огромными деньгами и подкупленные менеджеры напомнили ему, что забывать за мэра Буржуа было не очень-то и выгодно. Хлоя победно вскинула подбородок, наблюдая за певцом, что, театрально тяжело вздохнув, все же дал ей пять, когда принцесса Парижа протянула ему свою ладошку ради «демонстрации их связи, о которой на самом деле не могло идти и речи».       Лилиан спокойненько останавливается возле дядюшки Андре, мэра города, что держался внешне непоколебимым и спокойным, но напряженные плечи и то, как он раз за разом проверял свой телефон, выдавали в нем внутреннюю панику и напряжение. В этот раз он неплохо так потратился: закрытый прием в честь победы в голосовании, подкуп голосов, уничтожение репутации единственного конкурента, новое платье для Хлои и… эта трата на рок-звезду, которой в его расчетах, как можно догадаться, и в помине не было.       — Лилиан! Ох, ты меня напугала, — он по-доброму улыбнулся, уступая рядом с собой чуть больше места, словно к нему в руки попал живой золотой слиток, и мэр решил показать, что умеет с ним обращаться лучше кого-либо.       — Значит, этим вы платите в обмен на помощь моей семьи? — она лениво кивнула в сторону Джаггеда. — Вы же знали, что я так же участвую в выборах?       — Лилиан, ну не надо так, — мужчина попытался выглядеть наиболее мягко и по-родственному, но было видно, как он весь извелся.       — А как надо? — Аллер холодно взглянула на мэра. — Может, сразу предъявить Парижу все ваши письма моей семье? Показать ценник на ваше место? Или может… — девушка сама отстранилась от него, показывая, что прямо сейчас он ей если не противен, то, как минимум, безразличен ровно настолько, чтобы не считать другом семьи. — Оставить это дело моему отцу? Начиная со слов о предательстве мэра, а затем перейти к первому шагу в виде особого каприза вашей дочери. Вы ведь прекрасно знаете. Моя семья решает все проблемы на корню задолго до того, как произойдет что-то глобальное. Им не нужны серьезные причины или доказательства, — Лилиан делает паузу, переводя взгляд с рок-звезды обратно на мэра города. — Я перееду в другой отель. Во всех красках распишу родителям о том, как именно вы благодарите и цените их помощь. И будьте уверены, что для покупки голосов на следующий год вам придется продавать вещи собственной же дочери, — слова бьют наотмашь похлеще любой пощечины. Лилиан ненавидела пользоваться связями и блефовать при помощи репутации семьи, что умело уничтожала любых конкурентов на своем пути.       — Неслыханная наглость! Лилиан, это ведь просто… — он сначала было возмутился, даже повысив голос всего на пару тонов, но встретившись со взглядом подростка, который его не боится, и… по практике с дочерью, прекрасно знает, что такое «звонок отцу», тяжело выдыхает. — Ну, чего ты хочешь?       — Сворачивайте эту лавочку, мэр Буржуа, — Аллер качнула головой в сторону Джаггеда Стоуна, что раздавал автографы вместе с бесплатным пропуском на следующий концерт. — И чтобы больше в вашем исполнении не было предпринято ни одного шага, способного помешать мне или моей семье. Любовь к дочери — это одно. Понять более чем можно. Но вставлять палки в колеса тем, кто вычищал вам путь? — Лилиан вскинула брови и тихо усмехнулась, скрестив руки на груди. — Я не сделаю звонок. Но это надо прекратить немедленно. С ликвидацией средства подкупа. Мне плевать, как именно вы это сделаете. Можете хоть сами выгребать из рук подростков бесплатные билеты.       Лилиан говорила грубо, тихо, и с таким надменным пренебрежением, что от каждого слова словно шел мороз по коже. Она давила на то, к чему сама никакого отношения и не имела, умело фильтруя понятия и выставляя так, будто он тем самым мешает не ей… вовсе не отпрыску, до которого ее родителям было как до лампочки, а самой семье, делу и репутации Аллер.       И когда мэр все же подошел ближе к Хлое и Джаггеду Стоуну, чтобы он забрал все те автографы, отданные фанатам, певец буквально подскочил со своего места с таким криком, что на него обернулись все ученики. «Да вы издеваетесь?!» — воскликнула звезда, и холл на мгновение погрузился в тишину. Само собой, певцу не понравилось то, что его буквально притащили сюда против воли, завалив деньгами, а теперь говорят: «Отмена плану, забрось все, и отбери у фанатов весь тот мусор, который ты им и отдал». Это бьет по репутации, это отнимает время, и это злит до такой степени, что Джаггед буквально багровеет от злости, не находя слов и тяжело дыша.       А сама Лилиан тем временем почти что незаметно переходит на сторону одноклассников и к забежавшей Маринетт, которая как раз застала весь этот ужас где-то на середине представления. Начиная от того, как Алья подбежала к ней с двумя автографами и билетами от самого Стоуна, и заканчивая начавшимся погромом.       — О, ты вовремя. Успела на самое интересное, — усмехнулась Аллер, следя за взглядом Маринетт, которая… сначала раскрыла от удивления рот. Сезер «захлопнула» тот обратно за свою подругу, но Дюпэн-Чэн себе не изменяла. И после она встрепенулась, изумленно уставившись на свою «помощницу».       — Это… ты их так? — растерянно спросила Маринетт, неловко указав в сторону Хлои, что пыталась вразумить своего отца, и непреклонного мэра, но тот продолжал спорить с рок-звездой.       — Конечно, — Лилиан же просто кивнула, переведя взгляд на листовки в руках Сезер. — Лучше сдай их. Или можешь оставить, но… не думаю, что билеты останутся действительными, — честно призналась девушка, чуть улыбнувшись. — Ну что? Справедливость восторжествовала?       — Не то слово, но это… так странно? — Дюпэн-Чэн словно пребывала в некотором сомнении, боясь даже задуматься о методах Лилиан, с помощью которых та вышла к такому разрушительному результату, где Джаггед, выражая свой искренний протест, перевернул даже стол со всеми листовками и канцелярией на нем, просто демонстрируя степень своего оскорбленного достоинства и негодование.       — Маринетт, да ладно тебе! Это ведь просто сенсация для школьного блога! — со смехом сказала Алья, уже снимая истерику Стоуна на камеру своего телефона вместе с попытками мэра игнорировать родную дочь и «договориться с оскорбленной звездой мирно».       — Лилиан, мы можем отойти? — но Маринетт, само собой, энтузиазма лучшей подруги и не разделила. Она мягко, но настойчиво взяла Аллер за локоть, уводя ее подальше от одноклассников и Сезер, что, к ее же глубокому разочарованию, едва не купилась на билеты и… возможно, если бы Дюпэн-Чэн об этом не узнала, блогерша бы просто отдала свой голос Буржуа несмотря на дружбу, сторону и изначальную поддержку.       — Что-то случилось, Маринетт? — спросила Лилиан, внутренне напрягшись, но внешне продолжая делать вид того, будто к скандалу она дела не имеет.       — Я не знаю, как именно тебе это удалось, но… больше так не делай, — Аллер ожидала того, что Маринетт скажет ей «спасибо» или даже спросит что-то за свою подругу, явно держа на нее все еще легкую обиду, но… она попросила ее не пользоваться связями? — Лилиан, мы можем победить и сами. Тебе не нужно было встревать… таким образом. Это всего лишь школьное голосование.       — Я всего-то ограничила в нечестной борьбе Хлою, Маринетт, — напомнила ей девушка, намекая, что в этом нет ничего плохого или же неправильного. — Ее же методами, признаю. Но я ведь не пыталась купить класс путевкой в штаты или же вечеринкой в арендованном помещении какого-нибудь ресторана?       — Это да, я и не спорю… — Дюпэн-Чэн подняла раскрытые ладони вверх и нервно посмеялась, как бы показывая, что она и не пытается давить или же твердить, что Лилиан ведет себя совсем как Хлоя, если… и того не хуже в плане наибольшего масштаба.       — Тогда в чем проблема? — вопрос девушки пусть и не нес в себе агрессии, но прозвучал все равно довольно резко, отчего сама Маринетт, казалось, хотела тут же пролепетать что-то вроде «да нет, ни в чем!», но в последний момент она взяла себя в руки и выдохнула.       — В том, что использование «тех же методов» не избавляет тебя от ответственности за то, что ты тоже поступаешь нечестно. Я ценю твою помощь, правда. И результат меня… радует. Хотя в этом неловко признаваться, ибо я понимаю, что это неправильно, и я в целом терпеть не могу шантаж, но… — она сначала говорила уверенно, но затем вновь ушла в невнятные бормотания за честность и неприязнь к любым формам шантажа, а после встрепенулась. — В общем! Я хотела сказать спасибо. И… не делай так больше, хорошо? Я не говорю «совсем», но… хотя бы когда это касается нашего класса. Ладно?       — Ладно, — для Аллер, что привыкла в точности к обратному, это откровение однозначно было чем-то новым. В нем что-то цепляло, но в отличие от всех прошлых «стычек» с Маринетт, оно не оставляло после себя неприятного осадка. — Больше не буду, — когда Лилиан тише подтвердила свои же слова, взгляд ее чуть-чуть смягчился, а на лице сама собой возникла легкая улыбка.       И Маринетт, что еще пару секунд выглядела крайне напряженной, все же позволила себе просто выдохнуть и улыбнуться ей в ответ. Но момент «взаимопонимания» был прерван настоящим военным оркестром с улицы, что все, как один, восприняли совершенно одинаково: с интересом, что за чушь происходит на улице, и не связана ли та с Джаггедом Стоуном.       Но вместо того, чтобы выбегать, или же сразу фоткать, ребята лишь осторожно приоткрывают дверь отеля, пытаясь как можно осторожнее заглянуть и оценить масштаб крутизны или проблемы. А напротив же стояли рыцари. Черные доспехи, абсолютно одинаковые телосложения, и полностью синхронизированные действия, чего просто невозможно было бы добиться с совершенно разными людьми. Но те расступаются строем, и вперед проходит такой же Черный Рыцарь, но с красными узорами на наплечниках и мече, который тот вонзил в асфальт перед собой.       — Это… какой-то тематический парад? — с какой-то надеждой в голосе спрашивает Аликс. — Выглядит, конечно, прикольно, но как-то сомнительно…       — Ребята, отойдите и заприте двери! — Маринетт, видя уже сражающегося Нуара на улице, мгновенно отпрянула от окна, искренне испугавшись за единственного героя на улице.       — И все продвигаемся к черному выходу! Месье мэр, проводите нас, пожалуйста! — и Лилиан мгновенно подхватила слова одноклассницы, прекрасно понимая, что пока все столпились у главного входа, им лучше всего будет продвигаться не наверх, а через один из пожарных выходов, про которые в данный момент, кажется, еще и не вспомнили. По крайней мере, в противном случае их скорее всего уже бы окружили уже изнутри, но… так как этого еще не произошло, можно было сделать вывод, что акуматизированный злодей принимал во внимание только парадный вход. — Маринетт! Ты идешь?       — А… я… да! Да, иду! Только проверю еще раз двери и окна, ладно? И я… кажется, где-то обронила телефон! Лилиан, проследи за ребятами, пожалуйста!