Украду твою невесту.

День не задался с самого утра. Се Ляня подняли слишком рано. Оказалось, что не все вопросы по поводу его свадьбы были решены, а сам праздник должен был состояться днём. Приведя себя в более-менее надлежащий вид, парень засмотрелся в окно, за которым стояло большое дерево рябины. Сейчас это дерево предоставляло большую помощь в ночных побегах. А раньше, когда он был ребёнком, он частенько лазил по нему с двумя друзьями — Му Цином и Фэн Синем. Именно эти люди потревожили умиротворённую атмосферу стуком в двери его комнаты, заставляя его поторопиться. Выйдя, Се Лянь сразу же попал в руки Му Цина, который сначала осмотрел его с головы до пят, поправляя рукава рубашки, да убирая лишние пряди с лица, а после быстрым шагом повёл по коридорам. Цзюнь У, ожидаемо, уже сидел в гостинном зале старой усадьбы, спокойно дожидаясь будущего супруга, и составлял компанию в чаепитии матери юноши. — Нет, уважаемая госпожа, Вы должны заплатить хоть чем-то. Невеста должна идти с приданным, иначе получится, что я просто возьму лишние заботы, да ещё и потрачу уйму денег на празднование, а затем и на ваше содержание, — сдержанно объяснялся мужчина. Се Лянь неловко вошёл в огромное помещение, не издавая никаких звуков. Он все так же неуверенно поклонился сначала матери, а затем и старшему человеку. Тот лишь с улыбкой помешал поклону, говоря: — Сяньлэ, не стоит опускаться до таких формальностей. Мы скоро станем супругами, а сейчас мы не на публике, чтобы так обращаться. Присядь. Се Лянь сел на кушетку, на которой было разложена одна из самых дорогих шкур животных, предварительно слегка отодвинувшись от Цзюнь У. Тот, даже если заметил это, решил не обращать внимание. Наследник семьи Сяньлэ и так достаётся ему слишком легко, а сейчас есть возможность ещё и получить дополнительный подарок от Сяньлэ. Се Лянь был желанным супругом и для женщин, и для мужчин, и для юношей, девушек. Но тот из всех выбрал господина У — богатого, красивого, хоть и в возрасте, мужчину. — Но господин, наш сын и так жемчужина, за него готовы бороться другие и… — Матушка, если я уйду, то кто же будет глядеть за землями, полями, усадьбой и вами с отцом? — неожиданно перебил женщину Се Лянь. Та лишь тяжело вздохнула, да вышла из комнаты. Вернулась она уже с документами. — Господин У, мы заключим такой договор. Сейчас мы расписываемся, а после свадьбы наследник ставит печать, заключая документ о том, что половина наших владений переходит вам, остальная часть остаётся в наследии, — она сделала паузу, подняв взгляд, — Вас всё устраивает? Цзюнь У ухмыльнулся, кивая. Се Лин встала, передала перо и бумаги, отдавая сначала сыну, а после старшему человеку. Она терпеливо стояла, смотря на то, как отдаёт собственного сына как вещь, сожалея о том, что не может обеспечить спокойную молодость, заставляя юношу выходить замуж за почти неизвестного, нелюбимого человека. — Отлично, я полностью доволен. Сяньлэ стоит начинать готовиться. Се Лянь лишь кивнул и поднялся провожать гостя. По дороге Цзюнь У рассказывал парню о том, как будет проходить праздник. — Я устроил все рядом с природой, как ты и просил. Церемония будет проходить около церкви. Наряды уже переданы, можешь не беспокоиться. И ещё, — он повернулся, стоя одной ногой в карете, белые кони которой хотели поскорее уехать, — помни, что ты прекрасен, — мужчина наклонился, держась одной рукой за закрытую карету, а другой взяв лицо юноши, и поцеловал его в лоб. Се Лянь улыбнулся мужчине и махал ему рукой, пока он не скрылся за воротами, а после подошёл к ближайшему фонтану, начав умываться холодной водой. Он сильно тёр лоб, особенно место поцелуя. Вместе с ощущением прикосновения губ к коже, он стёр с лица доброжелательную улыбку. Тяжело вздохнув, юноша снова пошёл в усадьбу. Он хотел было спросить о здоровье отца, но никак не ожидал, что увидит Се Лин, которая рыдает навзрыд. — Матушка! Что случилось? — обеспокоенно спросил парень — Прости меня, А-Лянь, прости! Я не хотела тебе такой жизни! — захлебываясь в слезах, шептала женщина. Се Ляню ничего не оставалось, как сидеть с матерью, успокаивая её. — Всё будет хорошо, матушка. Скажу вам по секрету, что я найду способ обрести счастье, — юноша гладил Се Лин по плечам, обнимая, на что она вновь расплакалась.

***

— Не буду врать, но ты похож на… — Да как ты смеешь обращаться так к своему господину?! Му Цин закатил глаза, а Се Лянь потёр точку между бровей, приговаривая: — Не беспокойтесь, я что-нибудь придумаю… — Сам научишься краситься? Не смеши меня, Се Лянь!.. В дверь постучали, прерывая громкий смех. Се Лянь сказал «входите», смотря на медленно открывающуюся дверцу. — Я от господина У. Позвольте помочь вам с нарядом, причёской и макияжем. Господин хотел бы, чтобы молодой господин Се выглядел идеально, — из-за двери выглядывала миниатюрная девушка, которая оповестила трёх юношей. Се Лянь улыбнулся и так смущённой девушке, а после шепнул что-то друзьям, и они покинули комнату. Как только лишние ушли, девушка зашла и начала размещаться за большим столом. В процессе парень разговорился с милой девчушкой, узнал её имя, и когда она закончила свою работу, нахваливал её на все лады. — Сяо Ин, ты так хорошо подобрала цвет! О, а как искусно подвязала корсет! А волосы, волосы! Я думаю, что даже Му Цин не смог бы сделать такую красоту, — Се Лянь рассматривал себя в зеркале, красуясь. Девушка лишь издавала тихое «мг», а когда будущая невеста обняла её, всё-таки расстаяла, позволив себе обвить руки вдоль чужого тела.

***

Выходя из родительского дома, где он провел детство, а после и молодость, Се Лянь улыбнулся, а потом послушно сел в закрытый свадебный паланкин, который сразу же тронулся. Белые одежды, лошади, сам паланкин привлекали внимание не только цветом, но и богатыми золотыми украшениями. Наследник стал поправлять платье и накинул на голову фату, которая не давала хорошо его рассмотреть. Выйдя за ворота, в город, и проехав несколько минут, лошадь, которая поддерживала свадебную процессию сзади, испугалась громких вскриков, за что её быстро поставили на место кнутом. Послышался звонкий хлопок, рассекающий воздух, и юношу встряхнуло. Тонкий занавес скрывал Се Ляня с двух сторон, так что, ему было не за что схватиться, но своими усилиями он смог удержаться на месте, не падая никуда, но его фата слетела с аккуратной причёски, обнажая всем лицо молодого человека. Прохожие тут же завопили ещё громче и хотели было приблизиться к объекту всеобщей любви, как путь им преградили люди на лошадях, отводя их от шествия заточенными мечами. Не смотря на то, что двигалась процессия весьма быстро, люди не отставали, желая поглядеть на «благородную ветвь с яшмовыми листьями» подольше. — Когда это молодой господин Се успел заделаться в невесты? Уже интересно, кто же этот счастливчик! — И не говори, ему так идёт белый! — Ах, великолепный принц! Обратите свой взгляд на меня! — И на меня, удостойте и меня взглядом! Се Лянь посмотрел на свои ноги, скрытые под длинными полами платья, прячя стремительно краснеющее лицо. Но вскоре паланкин замедлил свой ход, а некоторая часть людей пропала, утихли и возгласы. Юноша устремил взгляд вдаль и совсем скоро смог услышать как крики нарастают с пугающей скоростью. Только вот оказалось, что смотрел парень совсем не в ту сторону. Это он понял, когда его нежно похлопала по плечу чужая рука, а после протянула фату. Се Лянь повернулся, во все глаза смотря на великолепного мужчину, который сливался со всем шествием, но всё равно будто сверкал сильнее. Белоснежный костюм будто светился на лучах солнца. Парень засмотрелся, но слепо взял ткань, опять одевая её, на этот раз закрепляя крепче. Тогда на губах Цзюнь У вновь появилась улыбка, а лошадь унесла этого сверкающего человека далеко. — Молодой господин Се выходит замуж за Цзюнь У?!

***

Шествие весьма утомило молодого парня, так что он чуть не задремал. Пусть лошади двигались быстрой рысью, город был не маленьким, а та церковь, где их должны были объявить мужьями, находилась на другом конце городка, рядом с лесом, перерастающим в горы. Добравшись туда, Се Ляня встретило множество гостей и сам Цзюнь У, ожидавший будущего супруга. Когда лестницу, по которой юноша должен был спускаться на землю, поставили, Се Лянь глубоко вздохнул, натянул улыбку и, шатаясь, вышел из паланкина. Проходя по тропинке, ведущей к алтарю, вынесенном на свежий воздух, Се Лянь ловил восхищённые шепотки и вздохи. Он дошёл, ни разу не споктнувшись, и мысленно поблагодарил удачу, которая неожиданно резко заблоговолила ему. Когда были выполнены первоначальные церемонии, поклоны, священник стал спрашивать о том, насколько доброволен этот брак. — Любите ли вы, господин Цзюнь У, молодого господина Се? — Люблю. — А вы, моло-… Не успел договорить мужчина, обратившись к Се Ляню, как послышался громкий хлопок, а после монотонный топот копыт и перезвон украшений. Гости заозирались, священник остановился, а Цзюнь У сердито оглянулся. Спустя несколько мгновений на поляну ступил прекрасный вороной жеребец карачаевской породы. Его шерсть отливала сине-чёрным цветом, как и грива и хвост, совершенно свободно развевающиеся на ветру. Крупные серебряные украшения на крупе, груди, а также украшенные уздечка и седло создавали мелодичный звон при движениях. Горбоносость прекрасно подчеркивало перекладина из серебряных бабочек между капсюлем и налобным ремнем. Хозяин коня был не менее прекрасен. Высокий конский хвост словно давал дикости в образ, красно-черные одежды добавляли шарма, подчёркивая разные глаза. Правый, обычно скрытый под повязкой, был открыт на всеобщее обозрение, являя алую радужку. Левый же, чёрный, на пару с красным выискивал кого-то в толпе. Но больше всего Се Лянь засмотрелся на бархатные тонкие перчатки, которые скрывали сильные руки, способные остановить огромного коня. Сам владелец сильных рук и прекраснейших глаз отличался высоким ростом, да таким, что был едва ли не выше огромного скакуна. Телосложение так же скрывали одежды, хотя рельеф можно было разглядеть, но юноше даже смотреть на обнажённое тело не надо было — он уже знал таинственного гостя, но, конечно, виду не подал. Откинув фату, Се Лянь незаметно двинулся в сторону нежданного человека (а человека ли?). Он застыл в тот момент, когда взгляд незнакомца пал на него, а кто-то из толпы крикнул: — Это Хуа Чэнджу! Резко двинув стопой по боку коня да набрав поводья Хуа Чэн устремился к Се Ляню, улыбаясь и обнажая острые клыки. Вдруг кто-то из людей испустил вопль «вампир!». Сам всадник на это никак не отреагировал, лишь ускоряясь. Вскоре он был совсем рядом с юношей, ослепительно улыбаясь ему. Цзюнь У не успел воскликнуть «Сяньлэ!», как парня схватили за руку, а после оторвали от земли, перехватив поудобнее. Хуа Чэн ухмылялся, когда его конь резко развернулся, подняв около себя облако пыли, и в момент, когда люди засмотрелись, вампир поудобнее перехватил свою ношу, устраивая его бёдра чуть ниже плеча, тем самым немного сгибая его пополам, да заставляя ухватиться за спину и мотать ногами, дабы не потерять равновесие. Одну руку Хуа Чэн положил на ягодицы, легонько сминая их, а другой перехватил поводья, совершая ещё один поворот в круге из людей, которые взяли первое попавшееся под руку оружие — палки, дубинки, вилы — и собирались им атаковать. Юноша на его плече завопил, дёргаясь из стороны в сторону. Се Лянь поднял наигранно возмущённый взгляд на Хуа Чэна, но сам устраивался поудобнее. Ехать то им ещё долго. — Саньлан, чуть аккуратнее!.. — тихо проронил парень, так, чтобы его услышал только вампир. Последний же в свою очередь так же глухо ответил «мг» и совершил очередной поворот. Се Ляню показалось, что его голова скоро закружится. Хуа Чэн растянул ухмылку ещё шире, показывая ровный ряд зубов и пару идеально заточенных клыков. Люди повелись и испугались, так что начали отходить назад, создавая для Хуа Чэна путь. Несколько десятков рядов его конь бы не пробил, а вот пару-тройку — легко! Как только он максимально расчистил себе путь, вороной жеребец снова понесся галопом, сбивая несколько людей. — Да хватайте его уже! — сорвался Цзюнь У, натягивая арбалет. Да вот только кто-то толкнул его, и стрела пошла мимо. Хуа Чэн обернулся, прежде чем скрыться за деревьями, откуда он явился совсем недавно, и застал прекрасную картину: люди, которые были шокированы и напуганы, собирались последовать за ним, но им не хватало слаженности, потому они сбивали друг друга. Серый конь, которого вели для Цзюнь У, не мог протолкнуться через всё это месиво, и от того его хозяин злился ещё больше. Се Лянь в этот момент драматично тянулся руками к жениху, восклицая «Помогите!». Его лицо выражало крайний испуг, ровный тон румян сильно выделился на побелевшей коже, отчего стало казаться, что с косметикой переборщили. Наконец, они скрылись в опушке леса, от чего крики людей стали громче. Они всё ещё бегали по поляне, но резко остановились, когда голос Цзюнь У, пытавшийся вразумить их, дошёл до их слуха. Мужчина наконец взобрался на коня, который нетерпеливо мнулся с ноги на ногу. — Стойте! Люди мои, берите скорее коней и оружие, покажем этой нечисти, что они уже в край разошлись! — на его слова откликнулось множество людей, которые в спешке брали даже чужих лошадей, стараясь угнаться за их предводителем и вампиром. Пока всадники убегали в глушь, дамы беспокойно шептались о том, какая судьба настигнет несчастного юношу. — Наверное, выпьет молодого господина до дна! — Или, ещё хуже, будет насиловать и держать в темнице, а после выставит нагого на потеху в Призрачном городе! — Нет-нет! Будет пытать беднягу, заставляя его служить себе во Дворце Блаженства! — Ох, бедный мальчик, он же ещё такой молодой… — И не говори! Этот Хуа Чэнджу нашёл себе забаву! Украсть господина голубых кровей прямо со свадьбы! До такого ещё додуматься надо!

***

Се Лянь в это время перебирал волосы вампира, всё ещё лёжа у него на плече. — Саньлан, там погоня… — Знаю, гэгэ, знаю. Я уже отвлёк их. Юноша повернул голову и его причёску растрепало ещё больше. Се Лянь вернулся в исходное положение, всматриваясь в лес, оставшийся позади. — Саньлан, мне жмут корсет и юбки! Давай остановимся ненадолго, я сниму их, и поедем дальше? — Гэгэ, мы сейчас на открытой местности, нас легко заметят, — не смотря на свои слова, вампир замедлил коня, а вскоре и вовсе спрыгнул со своей ношей на землю. Он опустил Се Ляня и стал спешно развязывать многослойный наряд. Когда несколько одежд осталось на земле, Хуа Чэн снял с себя верхнее красное ханьфу, предварительно развязав пояс, и накинул на Се Ляня. Шёлк укутал юношу, не позволяя ему замёрзнуть. — Саньлан, это было лишнее. Я же не в одних нижних одеждах был, — неловко пробурчал парень, смотря на облегающую тунику, в которой остался вампир. — Всё в порядке, гэгэ, — слегка смущённо сказал Хуа Чэн, сажая на передний край седла сначала юношу, а затем и пристраиваясь к нему сзади. Се Лянь откинулся назад, кладя голову на широкую грудь. Руками он кутался в ханьфу возлюбленного, а ноги прижимал к бокам коня. Хуа Чэн легко дёрнул поводьями и животное вновь кинулось галопом по горам. Люди смогли выбраться из леса только через час, но на открытой местности застали только несколько порванных некогда белых одежд. Цзюнь У слез с коня и взвыл над ними.

***

— Признаться честно, я испугался два раза. Первый, когда священник стал говорить о том, люблю ли я Цзюнь У, а во второй когда ты меня подхватил. — Гэгэ ведь знал, что я не причиню ему боли. Се Лянь легонько щёлкнул по носу улыбающегося любовника, закатывая глаза. Искренняя улыбка освещала его лицо. Они лежали на огромной кровати, скрытые балдахином. Юноша прижимался к Хуа Чэну, разместив свою голову у него на плече, пока сам вампир аккуратно расчёсывал его волосы пальцами. — Гэгэ, твоя шея… — виновато прошептал Хуа Чэн. Се Лянь открыл глаза и выразительно изогнул бровь, вопрошая, что не так. Вампир отвёл глаза, старательно избегая зрительного контакта, — мой укус ещё не прошёл. Никто ведь не заметил? — Точно! — юноша огладил свою шею, погружаясь в недалёкие воспоминания. — А-Лянь, что с твоей шеей? Се Лянь отстранился от матери, которая округлёнными глазами смотрела на две небольшие точки на его горле. Се Лин потрогала заживающие ранки и перевела взгляд на напуганного сына, который тут же прикрыл след рукой. — Я…это…это от…это была шутка! Мы с Му Цином хотели напугать Фэн Синя и оставить след от клыков, но я нажал..моя рука дёрнулась и я немного проколол шею… — заикался Се Лянь, выдумывая новое оправдание. — Чем ты думал? И чем ты сделал эти проколы? Юноша замялся, придумывая, чем же можно было сделать прокол. — Иголкой, матушка. Простите, что заставляю вас волноваться, — Се Лянь опустил глаза. — А-Лянь, не делай так больше. Я слышала, что недавно обнаружили целую мёртвую семью с укусами на шее. Господин У сейчас ищет этих негодяев. Вампиры сейчас совсем распоясались, — женщина погладила сына по гладким волосам, выдыхая. — Саньлан, стыдно признаться, но я скрыл это от собственной матери… — Всё хорошо, гэгэ. Се Лянь снова прижался ближе к Хуа Чэну, потирая место укуса. Вампир обнял возлюбленного, вдыхая запах масла из цветов. Хуа Чэн незаметно растянул ухмылку, а после провёл языком по мочке уха, спускаясь к горлу. Длинный, немного заострённый язык оставлял мокрый след, от которого Се Лянь сжался, тихо шепча: — Саньлан…прости, не сегодня, — Хуа Чэн на это только хмыкнул и утёр рукавом нижних одежд след. Юноша еще немного полежал неподвижно, а после повернулся на другой бок, лицом к лицу возлюбленного и спросил, — а Саньлану ещё не пора есть? — И кого же гэгэ предлагает мне вкусить? — небрежно усмехнулся вампир, а после резко избавился от улыбки, — я не буду снова кусать гэгэ. Се Лянь сделал задумчивый вид, а сам приблизился и откинул голову назад, выдавая прекрасный вид на лебединую шею. Хуа Чэн в ответ повернулся к возлюбленному спиной, на что юноша воскликнул «вот как значит, да?» и ударил вампира по спине кулаком, отвернулся, но когда не последовало никакой реакции шлепнул Хуа Чэна по ягодицам. На эту провокацию он уже повернулся, да только впился он совсем не в горло, а в чужие губы, царапая и оставляя кровотачащие ранки на нежной коже. — Я не буду тебя кусать. — Но! — Я уже сказал, гэгэ. Се Лянь обиженно надул губы, но потом сам поцеловал Хуа Чэна в уголок губ. Последний невольно улыбнулся, закатив глаза. Юноша опять обнял возлюбленного, укладываясь головой на грудь вампира, и начал уходить в сон.